Следующим летом

Обычно я могу сказать, что в нашем отделе трудится слаженный и дружный коллектив, за исключением тех случаев, когда приходится решать, кому отправляться в командировку. Поскольку компания не может позволить себе оплачивать перелеты всех желающих сотрудников, то время от времени случаются подобные дебаты «несогласных». В этот раз повод особенно серьезный — поездка в Италию, к нашему важному клиенту, мистеру Ч. В программу входил свободный вечер после прилета, деловая встреча на второй день, решение организационных вопросов на третий, и снова свободное утро перед отлетом. Перспектива радужная, и второго такого шанса не будет, это всем понятно. Мне, как руководителю отдела, билет до Сан-Ремо полагался по определению. Вот было бы здорово, если бы он еще и давал право не участвовать в дележке остальных мест. — С какого это перепуга ты, Билли, вдруг собрался в Италию? Насколько я помню, у тебя непреодолимая фобия авиаперелетов. В прошлом году ты ездил в Филадельфию и провел там почти две недели. Бетти хлопнула ладонью по столу и резко опустилась в свое кресло, толкнувшись вперед так, что чашка и стаканчик с карандашами заметно покачнулись. — Это две вещи, которые нельзя сравнивать, — Билли был преисполнен спокойствия, — а один перелет можно пережить. К тому же в таких сделках все решает опыт, а я тут работаю подольше твоего. Аргумент в пользу стажа явно не убедил Бетти. Девушка гневно стрельнула глазами в сторону Билли и уткнулась в свой блокнот, начав яростно что-то зачеркивать. — Для опыта там будет Элис и Шелли. Им быстрее понадобится ассистент, чем вечно недовольный тип. — На этих словах она повернулась в мою сторону, но не получив поддержки, раздраженно фыркнула и с удвоенным усердием стала портить блокнотный лист. Я вот уже полчаса делала вид, что всеми фибрами души погружена в изучение документа, который по факту являлся просто копией позапрошлогоднего отчета. Никто не давал мне полномочий выбирать себе сопровождение для поездки, и, слава богу, потому что иначе мы бы подрались. Раньше можно было сходить к мистеру Фоллеру и свалить эту ношу на его плечи, как делали другие отделы, но теперь не было ни Джека, ни нашего нового босса, ни желания что-либо решать. Дебаты между Бетти и Билли продолжались до обеда и порядком поднадоели всем присутствующим в офисе. Роуз первой отказалась от поездки, сославшись на то, что ей не с кем оставить сына. Шелли ехала со мной по умолчанию, как первый помощник. Бен и Луис вернулись из Италии три месяца назад и не особо рвались обратно. Кроме нашего отдела летел еще Пит Миллер со своими, пара человек из дизайна, и, в теории, наш босс, который, к слову, в офисе не появлялся уже целую неделю. Все его обязанности без особого труда выполняла заместитель, с которой мне таки удалось найти общий язык. Надо сказать, что я начинаю восхищаться этой женщиной. У нее словно двойной запас сил и 25 часов в сутках, потому что она успевает всё, и даже чуточку больше. Быстро, точно, профессионально. Она почти мой кумир. В какой-то момент я даже задалась вопросом, почему не ее назначили на должность? Но потом поняла, что о её происхождении и качествах известно даже меньше, чем о Барнсе. Поэтому я просто жила с мыслью, что где-то, двумя этажами выше, есть человек, к которому можно обратиться почти с любым рабочим вопросом, и он будет решен. Но распределить последнее место в поездке она, к сожалению, не могла. Пока между Беттани и Билли образовалось временное перемирие по причине звонка от клиента, я незаметно выскользнула из офиса и направилась на четвертый этаж к кофемашине. За эту неделю я привыкла снова ходить по коридорам и не оглядываться, боясь случайно наткнуться на своего начальника. Пятиминутные перерывы быстро переросли в получасовые, а то и больше, и я вздохнула полной грудью. Вот только сердце щемило от каждого такого вздоха, и это чувство не давало мне покоя. Следом за мной выскочила Шелли, для которой разборки внутри отдела тоже стояли костью в горле. — Надо это как-то прекращать, — заявила она, как только мы зашли в лифт. Я нажала кнопку с цифрой «4». — Все закончится очередным скандалом, ты же их знаешь. К тому же и у Бет, и у Билли сейчас есть другая работа, пускай занимаются ей из офиса, чем мы потом полгода будем смотреть, как они тихо ненавидят друг друга. — Но кто-то должен поехать, нам дали место. — Так давай вернем его, пусть предложат маркетингу или вообще бухгалтерии. Предложение Шелли показалось мне хорошим и я кивнула. — Поговорю с заместителем, чтобы инициатива шла от нее. — Вы, я смотрю, нашли общий язык? Двери лифта со звонком открылась. В обеденной зоне потихоньку собирался народ, занимая свои излюбленные места. — А что в этом странного? — я выбрала на кофе-машине нужную мне программу, и аппарат тихо загудел. — Она соображает гораздо быстрее, чем Джек, а появляется тут чаще, чем Барнс, так что все качества хорошего заместителя руководителя на лицо. К тому же она явно симпатизирует нашему отделу, что дает нам определенные преимущества перед отделом Пита. — И какие, например? На мгновение задумавшись, я так и не смогла подобрать пример. — Ну хорошо, пока никаких, но в перспективе — возможно. Пока что шумиха с объединением отделов и сокращением утихла, хотя отношения между нами и сотрудниками второго отдела были безнадежно испорчены. Но это не отменяло того факта, что лететь в Италию нам придется вместе, и работать там тоже бок о бок. — Лучше бы Барнс был о нас хорошего мнения. От его решения зависит судьба отдела. — Шелли произносит его фамилию немного пренебрежительно (или мне это только кажется?). Мы садимся на свободный диванчик и какое-то время молча пьем кофе, пока она снова не начинает говорить. — Кстати, вы ведь на первую встречу с клиентом вместе ездили? Я делаю вид, что не могу припомнить. — На Кони-Айленд, месяц назад. — Ах, да, точно. Вместе. — А в этот раз он нас своим присутствием почтит? Или будем прикрываться за спиной заместителя? Шелли поднимает больную для меня тему. Я делаю очередной глоток кофе и как бы между делом отворачиваюсь к окну. Мне кажется, что мои щеки горят. — Меня об этом в известность не ставили, да и какая разница? — огромная, если быть честной с самой собой, — поедет наш босс или нет. Договариваться — наша работа. Вспомни, мистер Фоллер никогда особо не фанател от нудных посиделок с кипой бумаг и пытался сбежать при первой же возможности. Зато отлично организовывал личные встречи в неформальной обстановке, но у Барнса такой привычки нет, — сказала я и тут же добавила, — наверное. — Ладно, — вздохнула Шелли, — будь, что будет. Я за выходные подготовлю все документы, которые нужно взять с собой и отправлю ребятам из дизайна примерный список того, чего от нас могут потребовать, чтобы они там не пугались. Если всё получится, то это будет самая крупная сделка за последний год. — Очень надеюсь. «Крупная сделка» означала крупную премию и пару процентов к зарплате, а у меня на счету был каждый доллар. Шелли, видимо, прочитала эту мысль на моем лице и спросила: — Как обстоят дела с домом? В отделе все знали о моих планах покупки собственного дома (пускай и в кредит), а также о переезде из Нью-Йорка. С мистером Фоллером у нас была договоренность о переводе меня на удаленную работу на первое время после переезда, а также о характеристике для нового места работы, которое я буду искать уже непосредственно там. Мыслью о покупке дома я заболела давно, когда одним прекрасным утром поняла, что не хочу постоянно натыкаться взглядом на очередное здание серого цвета, слушать гул машин, толкаться в бесконечном потоке спешащих людей. Я посетила несколько показов домов, так сказать, приценилась. Связалась с компанией по недвижимости, но пока все их предложения мне не нравились на 100%. Торопиться было некуда, я откладывала определенную сумму на первый взнос, и по моим расчетам переезд в собственный дом должен случиться следующим летом. — Отмела еще два варианта. Вроде условия подходящие, но что-то все равно не то. — Ясно, душа не лежит. Мы с Майклом тоже подумывали о том, чтобы купить дом, но в конечном итоге так привыкли к удобствам мегаполиса, доступности магазинов и прочего, что начали любить нашу квартиру еще больше. К тому же, ты знаешь, — Шелли криво улыбнулась, — руки у моего мужа растут не из того места, откуда должны. Так что, коснись дело ремонта в доме, так мы навсегда останемся жить в руинах. Я была лично знакома с её мужем и о его талантах знала не понаслышке, так что не смогла сдержать смеха. Но, как бы то ни было, у Шелли был муж, пускай и «безрукий», я же собиралась бороться с большим домом в гордом одиночестве. После обеда мы вернулись в отдел, и едва Бетти начала поднимать тему командировки, я отправила сообщение заместителю босса: Тема: S.O.S Два наших работника готовы драться друг с другом за билет на самолет. Отдайте это место кому-нибудь из маркетинга. Ответ пришел даже быстрее, чем я рассчитывала. Особенно приятно было смотреть на строку адреса, поскольку заместитель отвечал с рабочей почты босса. От: Дж. Барнс Тема: массовое убийство В отделе маркетинга желающих гораздо больше, чем «два». Нам легче найти еще один билет, чем рассылать потом письма с сожалениями для их семей. Ее слова я расценила как гарантированное обещание и сразу объявила радостную новость своим. С темы «поеду я, нет — я» мы перешли на тему «это из-за тебя, нет — из-за тебя». Кажется, что успокоиться они не смогут до тех пор, пока пилот не объявит об успешной посадке уже на другом континенте. До последнего было не ясно, отправится ли с нами Барнс. Он не появлялся в офисе, не передавал поручений для отделов, и я вообще не была уверена, что вспоминал о компании, хотя Люси утверждала, что он «ввиду обстоятельств вынужден вести дела без личного присутствия». Несколько раз я порывалась спросить у его заместителя напрямую, но передумывала, опасаясь, что этот вопрос может вызвать какие-то подозрения. В чем меня подозревать? Точно ответить на этот вопрос я не могла, но отчего-то казалось, что повод есть, и не маленький. Мне не хотелось, чтобы в заявлении на увольнение была указана причина «помешательство на собственном начальнике», а зная наш отдел кадров, именно так они и сделают. Эти уж точно не упустят возможности позлорадствовать, плюс, подобные вещи не пойдут на пользу нашему отделу. Но это лишь вариант самого худшего развития событий, есть и другие, более приемлемые (если это вообще возможно в нашей ситуации). И вообще, как скоро я перестала злиться на этого нахала? Примерно минуты через полторы, как «распрощалась» с ним в тот вечер. В то же время я открыла для себя новый фетиш, а именно слушать, как Барнс говорит по-французски, и его и без того сексуальный низкий голос начинает играть новыми красками. Я напоминала себе об отделе кадров, и становилось чуточку легче. В день нашего вылета в офисе творилось что-то невообразимо странное. Пропала папка с оригиналами документов, сломался замок в архиве, и пришлось сорок минут ждать мастера, потому что мы не могли улететь без бумаг, которые кто-то предусмотрительно там сложил на сохранение. За полчаса до вылета у Билли начался приступ паники, заключающийся в том, чтобы ходить за мной попятам и шептать свои опасения о катастрофе. Пришлось познакомить его с местным баром и немного притупить страх алкоголем. Правда, избавиться мне это от Билли не помогло. Все одиннадцать часов полета я слушала его невнятное бормотание на все мыслимые и немыслимые темы. Мне не удалось ни почитать, ни послушать музыку, ни поспать, от чего настроение падало с невероятной скоростью. Со своего места я по головам могла различить почти всех наших работников, и в особенности женскую половину офиса, которые, видимо, всерьез считали, что если не сойти с самолета в разноцветном летнем платье, то Италия их никогда не примет. Я же предпочла максимально удобную одежду коллекции «дай бог я доползу до отеля после всего этого дурдома». Особенно непривычно было после строго делового стиля снова почувствовать себя свободным человеком, одевающимся так, как ему удобно и как нравится. И как это обычно бывает, неожиданная встреча случается именно тогда, когда ваш внешний вид так и кричит «только бы меня никто не узнал в этом». На стоянке у аэропорта нас ожидал небольшой автобус, заблаговременно заказанный фирмой. Он должен был доставить нас в отель и потом сопровождать в любом направлении до дня возвращения домой. Я испытывала особую неприязнь к коллективным поездкам в автобусе. Касалось это исключительно корпоративных поездок. На огромном лобовом стекле была закреплена табличка «Спринг экспо» и наша дружная компания весело двинулась занимать места. На моем плече висел не до конца протрезвевший Билли, и я уже тысячу раз пожалела о том, что ему достали билет. Его страдания подошли к концу, и теперь мужчина без умолку бормотал слова благодарности всем богам. И пока наше представительство компании из десяти человек грузилось, я не спускала глаз с мужской фигуры, стоявшей у дальнего выхода. Наверное, моя паранойя начала выходить из-под контроля, раз Барнс мерещится мне в каждом втором встречном. Мы сложили вещи, сложили Билли, заняли свои места, но автобус тронулся только спустя пять минут, когда в нем появился наш босс собственной персоной.

***

Он сидел на одном из сидений первого ряда, достаточно далеко от меня, чтобы иметь возможность переброситься парой фраз или даже взглядов. Скорее всего, не было в этой ситуации ничего такого, из-за чего стоит волноваться. Даже наоборот, нужно радоваться, что на встрече мы будем в полном составе. Но сердце, дико колотящееся в груди, отказывалось это понимать. До отеля я ехала как зашуганный кролик, вжавшись в сидение и стараясь не смотреть никуда, кроме окна. Меня больше не смущали ни громкие разговоры и смех, ни даже чьи-то попытки раскрутить всех присутствующих на хоровое пение. Я мысленно проклинала себя за то, что решила пренебрегнуть легким макияжем и более-менее деловой одеждой. Мы относительно быстро пересекли несколько кварталов и завернули к большому кирпичному зданию, подсвеченному вмонтированными в тротуар фонарями. Время на часах перевалило за девять, но это не убавило всеобщего ликования по поводу свободного вечера. Народ был готов гулять чуть ли не до утра. По приезде я старалась выходить самой последней, дождавшись, пока остальные разберутся с сумками и проползут к дверям. Из-за их маячащих в проходе голов трудно было разобрать, кто уже вышел, а кто только поднимается с места. Но тогда я и предположить не могла, что именно в этом проклятом автобусе началась игра длинною в несколько дней. Смотря себе под ноги, я волочилась по узенькому проходу, боясь запнуться за что-либо, как вдруг у самого выхода из автобуса ощутила, как за моей спиной тенью возникла его фигура. Мужчина сделал коротенький шажок в этом почти замкнутом пространстве, и его рука легла на поручень чуть выше моей, так, что касания было не избежать. Все, чего мне хотелось в тот момент, это отшатнуться назад, почувствовать своей спиной его широкую крепкую грудь и, возможно, провести в таком положении остаток вечера. — Давай-ка руку, — пролепетал Билли, протягивая мне свою ладонь. В нем просыпалось чувство вины за испорченный полет и всепоглощающее желание хоть как-то это исправить. Мне ничего не оставалось, кроме как двинуться вперед и, преодолев пару ступенек, оказаться на тротуаре. — Черт, как же здорово! — послышался чей-то комментарий. Он был адресован отелю, места в котором забронировала для нас компания. Я тоже подняла глаза. В здании было всего четыре этажа, но в длину оно раскинулось на несколько десятков метров. По обе стороны от входа стояли раскидистые пальмы, а под ними были разбиты зеленые клумбы. Вокруг было несколько летних столиков и плетеных кресел под зонтами-навесами. И пахло морем. Внутри на ресепшене выстроилась небольшая очередь, во главе которой был наш дорогой босс. Все, один за другим, называли свою фамилию и получали ключ от номера, буклетик с перечнем всех услуг отеля и приветливую улыбку администратора. Наша вереница растянулась на пол коридора, и я была счастлива, что скоро смогу принять горизонтальное положение, и что за всю дорогу мы ни разу не сцепились с Питом Миллером или его работниками. В лифт пришлось заходить небольшими группами, разделенными по принципу «с кем работаю, с тем и еду». Мне бы хотелось воспользоваться принципом «с кем хочу, с тем и еду, и желательно без посторонних», но, увы, такой возможности не было. Мы ждали своей очереди, и я начинала умирать от осознания того, что если я не поговорю с Барнсом, не скажу ему хотя бы «привет», а вместо этого мы молча разойдемся по номерам, то меня хватит удар. — Я хочу немедленно спуститься в бар. Я его видела, когда мы сюда шли, — голос Шелли отвлек меня от размышлений. — Эй, ты чего? — спросила она, заметив, что я вздрогнула. — Устала, — только и ответила я, шагнув в открытые двери. — Так значит, компанию нам не составишь? Я посмотрела направо, Бетти коротко кивнула. Значит, её уже уговорили. Стоящий рядом Билл сделал вид, что ничего не слышал, потому что он уже был бледный как простыня и мечтал только об ужине и крепком сне. — Давайте сначала обустроимся, а там уже посмотрим. Все молча согласились. Мы разошлись по номерам «126, 127, 128, 129», остальных, я думаю, тоже поселили рядом, чтобы не скучали. Договорившись с Шелли, что она зайдет через минут тридцать, я закрыла за собой дверь, и усталость за весь день навалилась разом, словно сошедшая в горах лавина. Бросив сумки у входа, я лениво перешагнула через них, скинула кроссовки, вытряхнула из карманов телефон, наушники. Мой номер представлял из себя одну большую комнату, где с одной стороны располагалась огромная кровать, а с другой, через перегородку, стоял угловой белоснежный диван напротив соразмерного ему телевизора. Повсюду горел свет. Лампочки в потолке, светильники на стенах и тумбочках. Очаровательный пушистый пуфик у кресла и широкое зеркало на стене. За дверью с резным рисунком была ванная. Еще одна дверь вела на балкон. Личный, обособленный балкончик для каждого номера. И пускай с него не открывался умопомрачительный вид на город, зато был свежий воздух и легкий вечерний ветерок с нотками цитрусов. Внизу, у входа в отель, подъезжали одна за другой машины такси, чтобы привезти или наоборот забрать постояльцев. Откуда-то слышалась итальянская речь. Я не понимала ни слова, но все равно была готова слушать. Почти во всех окнах горел свет, и в номерах ниже, и выше этажом, и слева, и справа. Со стороны я, наверное, была похожа на сову, которая крутит головой чуть ли не на 360 градусов. И судя по довольной ухмылке Барнса, выглядело это очень забавно. Я резко выдохнула. Его номер находился возмутительно далеко от остального коллектива. Столько балкончиков, что в глазах начинало рябить, поэтому я сфокусировала взгляд на единственном объекте, который не вступал в конфликт с моим зрением. Он стоял, облокотившись на край металлической ограды и подперев щеку рукой. Такую сильно поросшую щетиной. В свободной, почти домашней футболке, в джинсах, с взъерошенными, кажущимися черными волосами и печальной улыбкой на губах. Есть люди, которым с утра достаточно взять в руки расческу, и они уже прекрасно выглядят, даже в повседневной одежде. А есть я. «Привет» — всего то и сказал он, если я правильно прочитала по губам. «Привет» — кивнула я в ответ. Промелькнуло желание перебраться туда по перилам. Минутная слабость. Сложнее всего было поверить, что в выражении его лица я читала схожие мысли. Люди изобрели для этого коридор и двери, идиотка! Сжав перила крепче, я наклонилась подальше, будто эти несколько сантиметров могли что-то решить. Но я хотела смотреть на Барнса столько, сколько было возможно. Пускай так, издалека, зато с чистой совестью перед отделом кадров. И я подумала, что было бы совсем неплохо, если бы наши чувства совпадали хоть отчасти. Мужчина зеркально скопировал мою позу и тоже немного наклонился через ограждение. Его губы снова зашевелились, но я не смогла разобрать. — Что? — пришлось крикнуть, чтобы слова не утонули в городском шуме, доносившемся снизу. Вместо ответа Барнс сперва заулыбался, но очень скоро эта улыбка переросла в негромкий смех. Он не собирался пояснять. — Что ты сказал? — спросила я еще громче, будто в детстве меня никто не учил, что орать в общественных местах — неприлично. Не знаю, была ли это усталость, или романтика вечерней Италии, или же природный магнетизм мужчины, стоявшего через несколько метров от меня, но ему даже не пришлось отвечать. У Барнса дернулись уголки губ, он склонил голову набок, и я была готова поклясться, что ничего очаровательнее в жизни не видела. А затем в нашу недо-встречу вторглось третье лицо. Мужчина в годах, поселившийся через два номера от меня, тоже решил выйти подышать свежим воздухом. Благодаря своему телосложению и округлым формам, он практически перекрыл мне обзор. Незнакомец посмотрел сперва направо на меня, затем в другую сторону на Барнса, словно собирался перебегать дорогу, и, прокашлявшись, закурил. До последнего я не хотела верить, что момент был испорчен настолько наглым образом! Мне удалось увидеть Барнса еще пару раз лишь мельком, а затем он зашел обратно в номер. Через минуту я услышала стук в дверь. Сердце сделало кульбит и встало, кажется, куда-то не туда, отдаваясь гулом в ушах. Неожиданно похолодевшей ладонью я взялась за дверную ручку и щелкнула замком. — Шелли! Твою мать… Явно не ожидавшая такой реакции женщина несколько раз быстро моргнула, смотря на меня с приоткрытым ртом. — У тебя все хорошо? — наконец сказала она. — Нет. То есть да, все нормально. Мы же договаривались позже? — Полчаса прошло, мы именно так и договаривались. Давай, пойдем, — она жестом указала мне выйти из номера. Через одну дверь от нас появилась Беттани. Отступать было некуда. Но я была настолько погружена в собственные мысли, что даже не заметила, как мы подошли к лифту. Голос Шелли доходил до меня как через толстый слой воды. — Мистер Барнс, предлагаю вам на пару часов забыть, что вы наш босс, и пойти вместе выпить, — бросила она совершенно будничным тоном, словно делала так уже тысячу раз. Я подняла глаза, чтобы увидеть, с кем говорила Шелли, будто его фамилия не являлась достаточным доказательством. — Конечно, — сказал он с непроницаемо-спокойным выражением на лице. Шелли довольно кивнула, обрадовавшись прибавлению в компании. Раздался звонок и перед нами разъехались в две стороны двери лифта. Как и подобает мужчине, наш босс пропустил вперед женщин, и только после этого зашел сам. Бетти о чем-то спросила Шелли, та ответила, но я не уловила ни слова. Мы стояли у них за спиной всего какую-то минуту или полторы, пока лифт не остановился на нужном этаже. Но даже это время с лихвой восполнило мне неделю ожидания. Плечом к плечу, гораздо ближе, чем было необходимо в довольно просторной кабине. Рука к руке, касаясь друг друга тыльной стороной ладони. И позволяя себе лишь на пару секунд переплести пальцы, чтобы с очередным сигналом об остановке сделать вид, что ничего этого не было.