Следующим летом

В баре было людно, словно бОльшая часть отеля решила провести свой вечер там, а не в номере или где-нибудь в городе. Мы заняли последние три места за барной стойкой, а наш босс, как настоящий мужчина, скромно прислонился к столешнице, уступив место Бетти. — Четыре «дайкири» — сделала заказ Шелли. Я не была уверенна, что выпивать сегодня — это хорошая идея, тем более перед важной завтрашней встречей, но мой отказ вызвал бы гораздо больше проблем и пререканий с коллегами. Впрочем, термин «коллеги», этим вечером потерял свою актуальность. Едва Шелли сделала первый глоток, как вдруг она повернулась к Барнсу и не мешкая, спросила прямо глядя в глаза: — Какой отдел будут сокращать? Несмотря на то, что вопрос этот был адресован совсем другому человеку, неловко почему-то стало мне. — Это будет решать совет директоров. Рейтинговая система. Шелли криво усмехнулась. — Мы по определению не можем обскакать их в рейтинге, поскольку работаем с разными уровнями клиентуры. — Но у нас много и других заслуг, — вмешалась Бетти, — а если посмотреть на результаты прошлых лет, то мы явно будем в плюсе. Мы действительно имели все шансы обойти Пита Миллера, но об этом сейчас совершенно не хотелось думать. Разговор сошел на «нет» очень быстро, и обсуждение переключилось на тему последних новостей в мире политики. В зале мелькали еще как минимум четыре сотрудника нашей компании, которые решили отбиться от остального коллектива и сделать вид, что они нас не замечают. Я сидела у самого края огромной барной стойки из мрамора, и хотя каждый раз мне приходилось тянуться за бокалом дальше, чем остальным, я бы ни за что не пересела на другое место. Меня просто сводило с ума присутствие рядом Барнса, особенно на расстоянии пары десятков сантиметров. И ни туда, и ни сюда, как говорится. Он стоял достаточно близко, чтобы все время попадать в поле моего зрения, и чтобы я имела возможность чувствовать свежие нотки его парфюма. Но в то же время он выдерживал приемлемую для общественных заведений дистанцию. Мне вдруг резко захотелось оказаться с ним в переполненном вагоне метро. Мы неспешно наслаждались напитками и тем, что никуда не нужно было бежать. Целый вечер и ночь были в нашем распоряжении. Иногда Шелли задавала какие-то вопросы, Барнс на них терпеливо отвечал, а я в эти моменты могла смотреть на него буквально в упор, словно внимательный слушатель, но нисколько не помешанная работница. Футболка в сочетании с потертой джинсой шли ему не хуже, чем смокинг. Но так Барнс выглядел больше домашним мужчиной, нежели суровым руководителем. Он держал в руке фужер, мягко обхватив его пальцами, но крепкие мышцы, перекатывающиеся под кожей, говорили о том, что он с легкостью может переломить не только хрустальную ножку бокала. Я словно смотрела фильм на первом ряду в кинотеатре, где крупным планом показывали только одного главного героя. Снова и снова, на репите, смотрела как он забавно морщится, как появляются морщинки в уголках глаз, когда он улыбается. Наш босс, судя по всему, был отличным собеседником, потому что минут через пятнадцать Шелли уже и думать забыла о работе, и они без умолку обсуждали все, что приходило на ум. Пару раз я предлагала Барнсу своё место, аргументировав это тем, что мне тоже бы неплохо постоять и размять ноги после полета и автобуса, но ответ всегда бы одинаково сдержанным. В последний раз в довесок к своему однозначному «нет» Барнс положил свою руку на спинку стула, перегородив мне тем самым пути к отступлению. Я была бы счастлива отклониться еще немного и ощутить его прикосновение, но была вынуждена выдерживать рамки. Было поразительно, насколько мой босс отличался в общении на людях и когда мы были наедине. Никакого ехидства и двусмысленных фразочек, никаких усмешек. Лишь некоторые его привычки оставались неизменными, например, чертовски привлекательное облизывание нижней губы. И пока он рассказывал Беттани об истории Бруклина, я с жадностью ловила каждый его жест, каждую эмоцию. Я была готова набить ими свои чемоданы, вытряхнув оттуда все вещи. Словно читая мои мысли, он улыбался шире, рассказывал все новые и новые забавные истории, и раз за разом делал небольшой шаг вперед, подходя всё ближе. Первый этап этой игры назывался «усыпи бдительность окружающих», но поскольку я слишком поздно поняла его задумку, то до второго этапа мы даже не добрались. Откуда-то из недр зала выплыла, покачиваясь на шпильках, типичная итальянка с берегов Адриатического моря. У нее были длинные волосы цвета вороньего пера, бронзовый оттенок на лоснящейся коже, неприлично красивое платье, но, главное, отсутствие комплексов и полная уверенность в себе. Подойдя к нам, она что-то бегло проговорила, сперва обращаясь ко всем нам, а затем развернулась к Барнсу и последнюю фразу адресовала ему одному. Итальянский показался мне теперь чуть менее красивым языком. С секунду на лице Барнса читалось сомнение, которые быстро скрылось за широкой уверенной улыбкой. Он отставил свой почти пустой бокал на стойку, а брюнетка уже кокетливо выставила вперед правую руку, ожидая, когда же он ее примет. — Я вас ненадолго оставлю, — объяснил наш босс, окинув взглядом Шелли, Беттани и наконец меня. В мою личную бочку меда опустили такую огромную ложку дегтя, что захотелось немедленно эту самую бочку покинуть и вернуться в номер, чтобы не выходить оттуда до завтрашнего дня. Но двое моих коллег выглядели настолько спокойными и даже отрешенными от этой ситуации, что я подумала «это нужно взять за образец». Или, говоря другими словами, отнестись к происходящему как посторонний человек, объективно, как и полагается подчиненным. Из настенных динамиков звучала самая медленная и длинная песня на планете. Тянулась она, как минимум, вечность и еще один бокал коктейля. Я начинала чувствовать, как картинка перед глазами раскачивается и фокусироваться на чем-либо становится все труднее. Наверное, стоило предпочесть выпивке обычный ужин и ранний отход ко сну. — Я пойду подышу свежим воздухом, — сказала я Шелли, и она одобрительно кивнула, продолжив разговаривать с Беттани. «Проплыв» через зал, я оказалась на просторной веранде с еще несколькими столиками, занятыми посетителями. В стоячем положении оказалось, что алкоголь дал в голову даже больше, чем я предполагала, поэтому я очень быстро забыла обо всем, кроме каруселей перед глазами. На улице было жарко, но благодаря близости побережья это компенсировалось. Я пересекла открытую веранду, затем перешла тротуар, деревянный мостик и мои ноги коснулись песка, а в лицо ударил морской воздух. Немалых усилий мне стоило поймать равновесие и разуться. Немного закатав штанины и взяв кроссовки в руку, я побрела по берегу. Чем дальше я уходила от отеля, тем тише становилась музыка и голоса, и тем реже мне попадались гуляющие люди. Опускающаяся на город ночь окутывала со всех сторон. Огни отеля блекли, а вместо них от воды отражался лунный свет. На берегу не было ни единого даже маленького камушка, и тем более большого валуна, на который можно было бы присесть, не было тут ничего, кроме белого идеального песка и шезлонгов, которые, скорее всего, нужно было арендовывать. Я огляделась по сторонам и сделала вывод, что рядом никого нет и вряд ли мне предъявят штраф, поэтому смело заняла одно из мест. Голова показалась мне свинцовой, и едва я приняла горизонтальное положение и прислонилась к мягкой подушке, как захотела уснуть прямо тут. Шумело море, шумело в голове, гулко колотилось сердце, гоняя кровь по расширенным сосудам. Когда я услышала свое имя, то едва не подпрыгнула на месте. Знаете ли, когда к вам подкрадывается кто-либо, в безлюдном месте, почти ночью, да еще и в столь беззащитном положении уставшего засыпающего человека, тут хочешь — не хочешь, а отреагируешь. Я посмотрела на Барнса сперва одним глазом, потом открыла второй. И как только можно успеть задремать всего за пару минут? Он выглядел немного взъерошенным и глядя на меня начинал хмуриться. — Еще дальше забраться не могла? — наконец сказал он тем тоном, с которым познакомил меня еще в первый день нашей встречи в офисе. — Это, ведь, всё территория отеля, — я разительно не понимала причины его недовольства, — всё включено в стоимость проживания. В том числе и прогулки по пляжу. — Территория отеля закончилась еще вон у того здания, — резко бросил мужчина и указал рукой в сторону. Пришлось постараться, чтобы сфокусировать взгляд на прямоугольнике из красного кирпича. Мда, немного просчиталась. — Значит, это общественный пляж? Что сути не меняет. Барнс раздраженно выдохнул, и в сумраке я смогла разглядеть, как он стискивает зубы. — Это частная территория, хочешь, чтобы тебе хозяева указали на выход или зачитали правила нарушения границ чужого дома? Его тон прогнал остатки сонливости. — Ничего я не хочу. С чего ты вообще взял? Тут даже забора нет, абсолютно любой человек может сюда зайти. И как бы в доказательство своих слов я взмахнула руками, вроде, «вот, смотри, это бесхозный кусок пляжа, никаких обозначений». Но как только я подняла глаза на возвышающийся над берегом дом, то сразу поняла, что именно Барнс имел в виду. Территория определенно была частной, может и неофициально, но никто бы не помешал хозяевам охранять свой выход к морю. Я быстро вскочила на ноги и подхватила обувь. Не знаю, какова в действительности была вероятность, что я нарвусь на неприятности, но что-то подсказывало мне, что впечатлений бы нахваталась на всю жизнь. Я снова посмотрела на Барнса, которому серьёзность и суровость подходила даже больше, чем псевдо-приветливая улыбка на работе. Первые несколько минут мы шли молча, пока мне в голову не пришла дурацкая идея докопаться до него без причины. — Хм, — задумчиво протянула я, — прогулка под луной, значит? Очень интересно. — Я бы не пошел сюда, если бы не ты, — сухо ответил он, смотря прямо перед собой. — Вот как. А я не просила, ничего страшного не произошло, вернулась бы в номер часом позже. Не стоило отвлекаться от приятного времяпрепровождения. Разумеется, он понял, о чем именно я говорю. — Разве в функции начальства не входит контроль подчиненных? — Контроль, мистер Барнс, бывает разный. Раз уж вы заговорили о работе. Как наш босс вы можете контролировать нас только в пределах офиса. — Деловая командировка относится к той же категории. — По факту, деловая командировка начнется только завтра, а сегодня у нас свободный вечер. — В который принято влезать на частную территорию в ожидании штрафа или чего похуже? Он повернул ко мне голову, окинув тяжелым взглядом. — Это уже кто как хочет. Главное, чтобы руководство не влезало в эти планы. — Можешь вернуться обратно в любой момент. — Нет спасибо, как-то настроение уже не то. Я планировала провести остаток вечера наедине с собственными мыслями. — И похмельем, — криво усмехнулся Барнс. — Не забывай, что ты всего лишь мой босс. — В твоих интересах, чтобы я об этом не забывал, — зло бросил он, ускорив шаг. С мгновение я смотрела ему в след, пытаясь понять, «о чем» это было. Заметив, что меня нет рядом, мужчина тоже остановился. Раньше мне бы не захотелось встретиться с этим человеком в незнакомом месте, да еще и в такое позднее время, одной. Но так уж вышло, что в последний месяц меня посещают именно такие мысли. — Что ты имел в виду? — спросила я, глядя ему прямо в глаза. Хотя это и осложнялось сумерками и моей неспособностью в данный момент в принципе на что-то смотреть дольше пары секунд и не хотеть прикрыть глаза на минутку. Вместо ответа он в два счета пересек разделяющее нас расстояние и, резко обхватив мое лицо ладонями, прижался всем телом. Я только успела вздрогнуть от неожиданности и выронить из рук пару своих кроссовок. — Босс может так делать? — я почувствовала, как большими пальцами он очертил линию скул и ниже, весьма ощутимо надавив на кожу на шее. — Нет, — хрипло вздохнула я, не в силах даже пошевелиться. — А так? — снова спросил он, наклоняясь вперед и оставляя мокрую дорожку поцелуев от подбородка до мочки уха. — Нет, — в этот раз вышло почти шепотом. — Так тоже «нет»? — он опустился еще ниже, развязно путешествуя горячими, шероховатыми губами по шее. Я забыла, как говорить. Забыла, как дышать. Смогла только отрицательно покачать головой, в ответ на что он громко усмехнулся. — А как можно? — Барнс медленно провел языком по коже и тут же не больно прикусил это место. — Скажи мне. Но способность здраво мыслить и разговаривать, казалось, навсегда меня покинула. С ног до головы накрывала горячая волна ощущений и противоречивых чувств. — Так точно нельзя, — наконец смогла выговорить я, когда он резко переместил свои руки с моей талии гораздо ниже спины и с каким-то порнографическим звуком втянул губами тонкую кожу рядом с ключицей. Но вместо того, чтобы прекратить это и снова вернуть нам прежние границы, я обхватила его одной рукой за шею, а вторую запустила в мягкие каштановые волосы. — Наш прежний босс себе такого не позволял. Барнс рассмеялся, опалив кожу горячим, чуть сбившимся дыханием, но, когда он снова заговорил, тон его был холоден и отстранен как раньше. — Убил бы за такое. Я приняла быстрое решение, что не буду уточнять, за что именно и кого. — Руководитель умеет себя контролировать. — Это что, претензия? — Нет, но… — Я же почти ручной, — перебил меня он и показательно потерся небритой щекой о мою, словно довольный жизнью кот. Но поверить в это и назвать Барнса «ручным» было бы сроду подписания себе приговора. — Ты сделал это специально? — сказала я на выдохе. Тьма вокруг, казалось, сгустилась еще больше, и различать силуэты и очертания становилось труднее. Но практически весь обзор мне закрывали хищные, отливающие расплавленной сталью глаза. — Что сделал? Голос у Барнса тоже приобрел хрипловатый оттенок, а значит всё это действо волновало не только меня. Он смотрел в моё лицо, словно хотел мысленно увековечить в своей памяти каждую черту. — Танцевал с той женщиной. Тепло от его широких ладоней обволакивало, спускаясь от щек и растворяясь где-то в груди. — Почему я должен был делать это «специально»? Он говорил с паузами, после каждого слова заглядывая прямо в душу. И тут меня осенило, он добивался, чтобы я сказала это первая. — Потому что тебе жизненно необходимо быть таким напыщенным индюком. Его горящий взгляд блуждал от моих губ к глазам и обратно, и в нем не было и намека на обиду или оскорбление. — Наверное, да, — тихо сказал он, и я выдохнула. Наконец-то честно, откровенно, без увиливаний и сарказма. В моем воображении едва не запрыгали радужные пони, вслед за которыми бежим мы с Барнсом, взявшись за руки. — Поговорим об этом, когда вернемся обратно в штаты. — Стоп, что? — я не поверила своим ушам, а из груди вырвался нервный смешок, — ну уж нет. Бесцеремонно вцепившись в его футболку, я потянула Барнса на себя. — Да, — мягко настаивал он, — когда я не буду твоим «боссом», когда закончится деловая командировка. — Издеваешься? Баки, черт возьми, прекращай этот цирк, — я и сама не заметила, как назвала его по имени. Точнее второму имени, тому, что было для друзей. Но я столько раз прокручивала в голове это слово из четырех букв, что даже привыкла. — У тебя двойные стандарты, нужно как-то определиться. У тебя будет время для размышлений. — Мне не нужно время для размышлений! Но я не стану тебя ни о чем просить, если ты этого ждешь. — Хочешь поиграть в другую игру? — Хватит игр. Тем более я уже проиграла, и все, чего я хотела, стояло прямо передо мной и нагло улыбалось. — И все-таки, завтра у нас важная встреча. Нельзя чтобы руководитель целого отдела думал о чем-то кроме работы. Я правильно говорю? Всю свою речь он сопровождал беспрестанным блужданием своих рук по моей пояснице, спине и плечам. — Я уже не думаю о работе, Барнс, что еще нужно? — В первую очередь мне, и компании, нужен профессионал. — А во вторую? Кто нужен во вторую очередь тебе? На секунду я заметила, как по его лицу скользнула новая для меня эмоция, определение которой я не смогла подобрать. — Я обязательно расскажу тебе, как только мы вернемся домой.