Следующим летом

Утро врывается в мою жизнь внезапно, в тот момент, когда я понимаю, что все слишком хорошо. Словно внутренний голос подсказывает «что-то пошло не так». Плотные шторы по-прежнему блокируют солнечный свет, не позволяя воздуху в комнате нагреваться. Я разрешаю себе на несколько секунд закрыть глаза и по самые брови укутаться в одеяло. Веки мгновенно тяжелеют, сказывается беспокойная, хотя и бесспорно приятная ночь, но продолжать валяться в кровати и дальше — это роскошь. Повернувшись, я какое-то время разглядываю умиротворенное лицо Барнса. В этот момент кажется, что моя жизнь наконец достигла отметки «счастье», и все самые светлые мечты о любимом человеке, любимой работе, даже месте, где я собираюсь жить и которое несомненно полюблю, перестали быть просто мечтами. Мне хочется думать, что это не мимолетное ощущение, а вполне реальная стабильность, несущая с собой только покой и размеренное течение дней. Даже в отношениях с таким непростым человеком, как Барнс, мне нужны были гарантии того, что это — не временная интрижка, а что-то больше, надежнее. Американские горки его настроения, поступков и внезапных исчезновений каждый раз заставляют мои нервные клетки сжиматься от ужаса, но по итогу мы оказываемся в безопасной точке, которая с лихвой компенсирует любые переживания. Его присутствие словно добавляет мне сил и энергии, даже уверенности. В моём представлении этот устрашающий на вид мужчина не должен использоваться как живой щит для бедной и беззащитной женщины, тут немного другое. Рядом с ним я ощущаю себя иначе, словно все мои качества преумножаются, и не он, а я вполне могу выступить в роли защитника. В тоже время, если ситуация начнет выходить из-под контроля, то за спиной есть тот, кто поддержит, а если надо, то возьмет все в свои руки. Второе, как показывает практика, происходит гораздо чаще. Барнс предпочитает решать и действовать наверняка, а не спрашивать разрешения, и винить его за это я не могу. Возможно, это вдобавок ко всему еще и является той причиной, по которой я готова закрывать глаза на любые его недостатки. Так по-женски, если честно. Эти воодушевляющие размышления подтолкнули меня к обещанию самой себе жить сегодняшним днем и наслаждаться каждой его минутой. Быстро нарисовался план на этот самый день и состоял он всего из трех пунктов: совместный завтрак утром, немного общения за ужином вечером и ночь в объятиях дорогого мне человека. Потянувшись на кровати так, чтобы не разбудить Баки, я придвинулась к нему ближе и принялась внаглую рассматривать каждый миллиметр неподвижного лица. В теории, я могла бы лежать вот так и пускать слюни вечно, если бы не необходимость собираться на работу… И тут меня осенило. — Вот черт! Барнс мгновенно распахнул глаза, цепляясь сонным, встревоженным взглядом за мои очертания, а у меня в голове уже сложился красочный образ того, как Томас Гранд затягивает мне петлю на шее. Как на зло телефона рядом не оказалось, а из-за проклятых штор и подавно не определить, рассвело ли за окном. — Что случилось? — пробормотал Баки. Стоит отдать ему должное, он и правда пытался делать вид, что обеспокоен, хотя выражение его лица скорее намекало «дайте мне еще поспать и срочно». — Я проспала!..- крикнула я через плечо, и, попутно сгребая за собой одеяло, бегом кинулась из комнаты. Телефон, как я уже успела догадаться, остался в сумке, а вместе с ним и будильник, который несколько раз жалобно пищал из внутреннего кармана. «8:32» — надпись на экране как смертный приговор. Паника, всего одно слово, совершенно не подходящее для начала дня. Мне сказочно повезло, что мой мозг, привыкший работать в стрессовых ситуациях, не позволил поддаться эмоциям, а наоборот помог выстроить необходимую стратегию. Душ, гардероб, парковка. Никакого завтрака и макияжа, сверки записей в ежедневнике и чтения электронной почты, — чем я обычно успевала заняться с утра. Как настоящий солдат я уверенно шла к достижению последнего пункта, быстро закончив с водными процедурами и выбором одежды, но один отвлекающий фактор все-таки остался неучтенным. — Элис? — раздался уже бодрый голос Барнса из спальной. В это время я пыталась выцепить с верхней полки коробку с туфлями «на любой случай». Несмотря на то, что присутствие Баки у меня дома не являлось чем-то из ряда вон выходящим и было скорее привычным, в данный момент он нисколько мне не помогал. Больше раздражал. — Не надо со мной сейчас разговаривать! Пожалуйста, не отвлекай! Послышалось недовольное бурчание, а затем шаги. — Успокойся, никто не умер, — изрек мужчина нравоучительным тоном, заглядывая в гостиную. — Правда? — у меня потихоньку начинало дергаться веко на глазу. Увы, сегодня его титаническое спокойствие на меня не распространялось, более того, на контрасте с моим взвинченным состоянием пофигизм Баки так и подстегивал ответить что-нибудь язвительное, — ну так это вопрос времени. И прекрати светить задницей! Я пытаюсь собраться. Мужчина сперва замер в дверном проеме, собираясь уйти, а затем начал медленно поворачиваться. Невольно я скользнула взглядом по крепкой груди, рельефному животу и ниже, за темной дорожкой волос, и снова подняла глаза. — Меня точно убьют. — Я ждал других слов, — немного обиженно фыркнул Баки после неудачной попытки напроситься на комплименты и наконец скрылся из поля моего зрения, чем не особо помог ситуации, но по крайней мере больше не отвлекал. Ему хватило сообразительности больше меня не дергать и не пытаться успокоить. Барнс очень тонко чувствовал, когда необходимо прекращать давление и переходить в режим «ожидания», но только в том случае, если временные рамки выставлял он сам, других вариантов, как мы уже выяснили, не существовало. Ведь все мои просьбы «подождать» и отложить на «потом» были умело проигнорированы.

***

На работу я выехала с твердым убеждением, что ничего хорошего в этот день мне уже не светит, но на половине пути эти мысли были вытеснены другими. Я умудрилась оправдать себя тем, что за все годы работы, это первый подобный случай с опозданием, и руководство компании просто обязано пойти навстречу ценному сотруднику. Тот факт, что мой начальник является по совместительству оскорбленным мужчиной с явно задетым самолюбием, я всячески игнорировала. На подходе к стойке администратора я и вовсе решила, что вероятность быть востребованной в столь ранний час — слишком мала, и нужно просто незаметно пробраться на свой этаж, будто я была там с самого утра. Странно и…стыдно. Да, совесть не перестает грызть меня, но эмоции и паника — не помощники в данную минуту. В отделе меня встретили без лишних вопросов, ребята наверное решили, что с утра была какая-нибудь важная встреча или вроде того, что и послужило причиной моего позднего появления. Жаль, что начальство обычно о таких мероприятиях в курсе, и мой босс вряд ли станет придумывать мне уважительные причины. Именно фигура Гранда представляла для меня сейчас особый интерес, или точнее самые страшные опасения. Он не мог не заметить этого и уж точно не мог проигнорировать. Чувство приближающейся бури не покидало меня и только обострилось, когда я, включив свой компьютер, проверила почту. Ровно в 8:15 на мой электронный адрес поступило короткое сообщение очень информативного содержания: «Зайдите ко мне в кабинет». Сейчас на часах было 10:07, что означало, что мой босс очень и очень долго ждет ответа. И судя по тому, что никто из отдела ничего мне не передавал, значит Гранд не удостоил их своим присутствием и не счел нужным общаться со мной через коллектив, а не на прямую. Вероятность того, что он вызывает меня для решения срочных рабочих вопросов была ничтожно мала. Скорее меня там ждет разговор «по душам», и от таких обычно потом приходится пропивать курс успокоительных. Я не знала всех возможностей этого человека, даже не успела толком познакомиться с ним как с приятелем, но на клеточном уровне ощущала, что он — воплощение чего-то опасного и непредсказуемого. Причем непредсказуемого в плохом смысле, вряд ли он готовил в кабинете сюрприз или накрыл столик на двоих. Наверное, вчера мы многие вопросы наконец расставили по местам, снимая ненужные недомолвки и непонимания. Я не скрывала от него, что не свободна, а он в свою очередь не скрывал намерений по принципу «вижу цель, не вижу преград». В этой истории все было предельно ясно, тут даже пресловутым любовным треугольником не пахнет. Но почему тогда каждый шаг в направлении его кабинета дается с таким трудом? Будто внутри меня ожидает запертая клетка наедине с голодным зверем. Образовалась проблема, которую необходимо решать в срочном порядке, и касается это только нас двоих. Участие в конфликте Барнса я даже не рассматриваю, поскольку тот вряд ли настроен на мирный диалог. Я видела, как вчера эти двое смотрели друг на друга, второе столкновение может стать фатальным. Мои надежды на избавление от праведного гнева начальника не оправдались. Отбросив от себя все негативные мысли, я смело направилась в кабинет босса. Ну не убьет же он меня в конце концов? Знаю, что именно это выкрикивала сегодня, пока собиралась на работу, но то были эмоции. Если сделает выговор, то приму его с честью, ведь я не собираюсь отрицать, что виновата. А может он хочет видеть меня по другой причине? Вряд ли, отвечаю я сама себе, вспоминая вчерашний вечер. Гранд не из тех мужчин, которые сделают вид, будто ничего не произошло. На десятом этаже меня как обычно встретила Люси, болтающая с кем-то по телефону. И это не было похоже на деловой разговор, потому что она мечтательно накручивала локон волос на палец. Заметив мое приближение, секретарша коротко кивнула и указала свободной рукой на дверь начальника, вроде «заходи, тебя давно ждут». Ее беспечный вид вселил в меня надежду, что Томас пребывает в хорошем настроении тоже. Наивная. Вдохнув поглубже, я взялась за глянцевую дверную ручку и сделала шаг вперед. Немного странно, что бывший кабинет мистера Фоллера за столь короткий промежуток времени успел сменить двух хозяев так, что казалось, менялась и энергетика этого места. Когда за столом восседал Джек Фоллер — меня всегда ждали с улыбкой и разговорами о работе, при Барнсе ситуация кардинально перешла в разряд служебного романа, а при Томасе… Мне сложно охарактеризовать это. Точнее было сложно до этого дня и до этого разговора. Гранд действительно ждал меня и даже не стал притворяться, что увлечен работой. Его цепкий холодный взгляд буквально пригвоздил к полу, но я сказала себе «показалось» и двинулась ближе. — Ты опоздала, — сухо изрек он, параллельно изучая мой внешний вид. Придраться было не к чему, и теперь я была несказанно рада, что заставила себя покопаться в шкафу, а не напяливать джинсы. Я невинно пожала плечами и будничным тоном ответила: — Проспала. Решила попробовать зайти со стороны под названием «дружеский разговор», но Томас, похоже, был настроен иначе. — Не смешно, Паркер. Ты — руководитель целого отдела. Эта должность подразумевает надлежащее исполнение своих должностных обязанностей, в которые входит вовремя приходить на работу. — В первый и последний раз, — ответила я, понимая, к чему Гранд включил этот командирский тон. Хочет уколоть побольнее, но я и без нотаций знаю, что виновата. — Это ты в точку попала, — мужчина вдруг заговорщески улыбнулся и поднялся из своего кожаного офисного кресла. Он обошел письменный стол и остановился напротив меня. Длинные пальцы его рук мертвой хваткой вцепились в край столешницы. — Я так понимаю, — начал он в слегка надменной манере, от чего по спине у меня заструился холодок, — причина для опоздания была крайне веской. Его губы изогнулись в ядовитой улыбке, не имеющей ничего общего с тем Томасом Грандом, которого я знала ранее. — Какая разница? — изображать невозмутимость становилось все труднее, — я признаю, что нарушила трудовую дисциплину и не пытаюсь себя выгораживать или оправдывать. — Разница в том, Паркер, что я узнал тебя с новой стороны. А вот дружок твой крайне сомнительный, из компании пропали все сведения о том, что он тут когда-либо был. — Всю ночь на поиски потратил? — не сдержалась я. — Оно того стоило. Уже сейчас нужно было понять, что наш разговор не только перестает быть рабочим, но даже из разряда конфликта переходит скорее к словесному поединку, во время которого Гранд медленно, но, верно, подталкивает меня к «прогулке по доске» над бездной океана, кишащего голодными тварями. Ненавидеть его было рано, но чувства в груди зарождались скверные. Томас умело скрывал эту сторону своей личности, и познакомься я с ней раньше, то пресекла бы наше общение на корню. Я смотрела сейчас на его надменную ухмылку, вальяжную позу, но полную идентификацию себя как короля положения, и понимала, что бежать теперь некуда. Он явно наслаждался ситуацией и своим мнимым превосходством, и в этот момент Томас Гранд перестал существовать для меня как руководитель нашей компании. Неужели с уходом мистера Фоллера нас прокляли на веки вечные, оставаться без адекватного начальника? Пространство между нами наэлектризовывалось с каждой прошедшей секундой. Пока я мысленно убеждала себя не устраивать скандал, который сто процентов не смогу закончить, Гранд упивался затянувшейся паузой, сложив руки на широкой груди и смотря на меня сверху вниз. Оценивающе и немного похабно. — Ты ведь собиралась дом покупать? — вдруг спросил он, и я едва не поперхнулась. Значит потратил время не только на изучение досье Барнса. — При чем тут это? Если ты меня сюда вызвал, чтобы обсуждать вопросы личной жизни, то я лучше пойду работать. У всего есть границы. — Если бы ты действительно сегодня думала о работе, то не опоздала бы на полтора часа, — безапелляционно отрезал он, — а я оценил твой выбор, правда. Чудесное место, инфраструктура на высоте, да и цены приемлемые. В таких районах обычно приходится побороться за место под солнцем. Все перечисленное им я прекрасно знала и не нуждалась в чужом мнении. Мы с моим агентом месяцами изучали рынок, искали подходящие варианты и составляли презентацию о том, какая я хорошая и почему дом должен достаться именно мне. Хозяевам недвижимости в том месте одних денег было недостаточно. Район не считался бы таким хорошим, заезжай туда кто-угодно. — Ты прав, но ничего невозможного нет. — А что, если в твоем идеальном послужном списке всплывет запись о выговоре за прогул? — «Прогул»? Опоздание, ты хотел сказать? — Время для опозданий закончилось ровно в 8:15, а ты соизволила явиться в офис в десять. — И ты серьезно готов подать жалобу в отдел кадров? Ну, знаешь ли, я думала, что руководителей ведущих отделов у нас ценят больше. — Я ценю тебя, Элис, — слащаво проворковал он, — правда ценю, и весьма дорого. Но твоя принципиальность может обойтись мне куда дороже. — То есть? — Предлагаю забыть об этом небольшом недоразумении, — на этих словах мужчина протянул мне свою ладонь для примирительного рукопожатия. Его выдавали глаза. Темные, холодные, на дне которых мерцали тлеющие угли настоящего дьявольского костра. Заметив мое замешательство, Гранд как бы невзначай прокашлялся и потянулся ко мне более настойчиво. — Забыть, — повторила я, блуждая взглядом по непроницаемой маске на лице. — Ну же, — улыбнулся Томас, тряхнув рукой, пока наконец я не вложила в нее свою. И в тоже мгновение рукопожатие перестало быть таковым и превратилось в тиски. — Я хочу получить то, — сказал он, резко дергая меня на себя, — что имел он сегодня ночью. Чтобы понять, действительно ли твое опоздание того стоило. Мой пульс зашелся в бешеном ритме, едва я осознала, о чем говорит этот человек. Мгновенно бросило в жар и соображать стало совсем трудно. Мне всегда казалось, что физическая форма Гранда близка к идеальной, но на удивление, вырваться мне удалось, чтобы отойти на безопасное расстояние. — Совсем ошалел?! Я мечтала испепелить его взглядом только за то, что он допустил мысль о подобном. Истинная личность этого мужчины открывалась мне все больше и больше, и увы, там не было ничего хорошего. Настоящий Томас Гранд и рядом не стоял с тем, кто несколько дней назад непринужденно рассказывал истории из детства целому отделу. Это был Томас Гранд с обложки глянцевого журнала, расчетливый и беспринципный, способный идти по головам. — Я даю тебе неделю на размышления, — его невозмутимости не было предела, — целую неделю, Паркер, бесценный подарок. Время в наши дни стоит очень дорого. Взвесь все «за» и «против», но не забывай о возможных последствиях. С каждым его словом во мне разрасталось желание схватить что-нибудь тяжелое и запустить ему в голову. Не убить, но как минимум отвести душу и уйти с чистой совестью! Если этот нахал не привык получать отказы, то сегодня ему придется принять одно конкретное «нет» в свой адрес. — Шантаж и принуждение к сексу — вот заявочка для отдела кадров, а может и для всего совета директоров, а не банальное опоздание на работу. Кем ты себя возомнил? — Твоим боссом. С предыдущим, кажется, ты допускала исполнение дополнительных обязанностей. Или там тоже имело место «принуждение»? В чужую личную жизнь он вторгался как к себе домой. — Ты лезешь не в свое дело и переходишь всякие границы. Хочешь сделать выговор? Вперед. Уволить? Знай, что умолять, стоя на коленях, не буду. Найди себе другую девочку для развлечений. — Сейчас время моего ожидания резко сократилось с недели до одного дня, — процедил он сквозь зубы, — не вынуждай меня прибегать к крайним мерам, одна совместная ночь того явно не стоит. К тому же я более чем уверен, что мы оба получим незабываемое удовольствие. Все в выигрыше. — Поменьше самоуверенности, Гранд, и свое раздутое эго тоже подбери. Мне жаль, что до этого дня никто не удосужился объяснить тебе, насколько грязными и недостойными методами ты пользуешься, и что за это бывает. Связями и влиянием тебе меня не запугать. Наше знакомство просто станет темным пятном в моей памяти, которое я постараюсь как можно скорее стереть. Если не способен вести себя как подобает настоящему мужчине, то всю жизнь тебе перебиваться с одной элитной шлюхи на другую. Мир устроен не так односложно, сними свои розовые очки за две сотни баксов и осознай это, а если не можешь, то лучше заткнись. Весьма эффектный финал, и фанфарами для него стал рокочущий от злости голос босса. — Я не дам тебе и дня. Рано или поздно сама приползешь, но сперва я покажу тебе, какой именно мир скрывается за очками за две сотни, и какой в нем вес имеет мое слово. Можешь поплакаться своему ненаглядному, его я тоже прижму к стенке. Возвращайтесь к работе, мисс Паркер, пока она у вас еще есть. Я потерял всяческий интерес к этому разговору. Последние слова он практически выплюнул в мою сторону. А стоило вообще сегодня куда-то торопиться? Тут меня с распростертыми объятиями не ждали, а начальник и вовсе оказался латентным сумасбродом, если не сказать больше. В ответ я ничего не сказала, просто язык не поворачивался, да и смотреть на этого зазвездившегося кретина становилось невыносимо. Покинув его кабинет, я не ощутила облегчения. Настроение было испорчено как минимум на целый день. Принять тот факт, что Гранд — козлина с комплексом «Бога», оказалось на удивление легко, о его предложении я раздумывать вовсе не собиралась, а вот на счет угроз никак не могла осознать, где проходила невидимая грань бравады и реальности. Но мне быстро «объяснили» что к чему. Доходчиво и на один раз, как говорится, так, что мир вокруг начал по кусочкам осыпаться прямо у меня над головой. В обед мне позвонил агент по недвижимости, и ее встревоженный голос и несвязная речь сразу обозначили масштабы проблемы. — Мне только что пришло сообщение из ассоциации…то есть хозяева подали запрос или это им прислали какие-то данные, — она судорожно вздыхала после каждой фразы, но продолжала говорить, — в общем нам отказали, без объяснения причин. Поступила жалоба и твоя анкета теперь в «заморозке» минимум на месяц до рассмотрения. Я не понимаю, что происходит! Даже внятного ответа получить не могу. Чертовщина какая-то. То ли сбой в системе, то ли… Не по-ни-маю, — произнесла она по слогам и резко замолчала. Я бы поаплодировала Гранду стоя за оперативную работу, но в ту минуту хотела просто молча удавиться. — Спасибо, что сообщила, — спокойно ответила я, — постарайся всё-таки выяснить, в чем дело, а если нет, то будем ждать. В любом случае не будем паниковать раньше времени. Хотя стало очевидно, что для паники наступил самый подходящий момент.