Следующим летом

Восемь месяцев спустя Количество всевозможных картин и постеров в нашем доме давно перевалило за разумные границы, но не существовало силы, способной остановить меня. Даже Баки, который поначалу пытался сказать свое железобетонное «нет», в конечном итоге сдался. На самом деле, ему даже нравилось. Каждая рамка, каждая безделушка, появляющаяся на полке, упрочняла ощущение, что это место наше на сто процентов. Я наконец перестала мечтать о собственном уютном гнездышке и начала воплощать все замыслы в реальность, а Барнс с головой ушел в новую работу под названием «семейная жизнь», которой раньше, как он сам считал, уже никогда не увидит. За эти восемь месяцев мы пережили достаточно, чтобы хватило для рассказов для детей и внуков, и я не могу сказать, что это было просто. С Баки «просто» не бывает, он и сам подпишется под этими словами. Впервые за все то время, что жила отдельно от своих родителей, кто-то другой принял за меня решение и довел дело до конца. Все, что в тот момент от меня потребовалось, это собрать вещи и не мешать бесконечными расспросами. Нью-Йорк больше не ассоциировался с городом мечты, а для Баки он и вовсе стал запретной темой. Сам он особой любви к мегаполису не питал, а после случившегося в офисе все чаще стал задумываться о переезде куда-нибудь подальше. В тот момент я осознала, что нет и не будет места спокойнее и безопаснее, чем рядом с Джеймсом. Та стабильность, которую я так долго возносила к пределам мечтаний, заключалась не в успешной карьере или панорамными окнами с видом на океан, а в человеке, который заполняет собой каждую свободную секунду вашего времени, каждую мысль. Главной его ошибкой было отправить меня на время в гости к Сэму. Общаться с ним и расспрашивать обо всем на свете мне больше не запрещали, но потребность отпала сама собой. Я знала, что Барнс со мной честен, и если спросить, то он обязательно ответит, но гораздо лучше, когда Баки сам готов поделиться чем-то со мной. Всё, что ему было необходимо, так это время. Я всё еще слабо понимала, чем именно они занимаются, когда пропадают на несколько дней, и иногда путалась в дурацкой военной терминологии. Как показала практика, быть в курсе всего — не такая острая потребность, и без нее вполне неплохо живется. Гораздо больше меня занимали планы на будущее, особенно если учитывать тот факт, что Барнс предпочитал от подобных дискуссий отлынивать под любым предлогом. — Нам нужна летняя веранда, — странно, но на эту идею меня подтолкнул проехавший мимо грузовичок с рекламой садового инструмента, — и парочка грушевых деревьев не помешает. Чем дольше я смотрела в окно, тем больше спонтанных мыслей рождалось в голове. Смотреть в окно в последнее время я любила, очень любила. На подоконнике всегда стояла кружка и пустая тарелка из-под печенья, а любая попытка перебазировать меня подальше, заканчивалась скандалом. — Что? — в комнате появился Баки. В старых потертых джинсах, особенно эффектно сидящих на крепких бедрах, и в обычной хлопковой майке. Я театрально вздохнула, отвлекаясь от разглядывания соседского забора. — У тебя феноменально обостренных слух, Баки, ты все прекрасно слышал. Починил? Пару дней назад я заметила, что вода в раковине на кухне начала как-то странно булькать, и теперь мой дорогой муж взял на себя роль сантехника. — Вот, — сказал он и вытянул вперед руку. На бионической ладони поблескивала тоненькая цепочка с подвесками. — Надо же! — воскликнула я. С потерей браслета смириться было нелегко, но я справилась, а сейчас он целехонький вернулся к хозяйке. — Как можно было не заметить? — начал хмуриться Барнс. Я невинно похлопала глазами и, изобразив самую искреннюю улыбку, ответила: — Не знаю. Мужчина на секунду прикрыл глаза. Это помогало ему справляться с приступами нетерпимости, вызванными моим непредсказуемым поведением. — Ты здесь уже два часа сидишь, — решил он сменить тему. Спасенное украшение Баки заботливо положил на прикроватный столик, а сам подошел к окну, резко ограничив пространство в моем личном тайном уголке. — Тепло, — я пожала плечами и протянула ему руку, чтобы помог подняться, — Гиллсоны пол дня возятся с установкой надувного бассейна. Никогда бы не подумала, что по сложности это сравнимо со сборкой космической ракеты. — Дело не в бассейне, а в людях, — Баки нежно прижался к моей спине и осторожно положил обе ладони на округлившийся живот. — Да, наш сосед проигрывает тебе по всем пунктам, в хозяйственности в том числе. Мне повезло. — Повторяй себе это почаще, — самодовольно усмехнулся мужчина. Какое-то время мы просто стояли вот так, обнявшись в лучах жаркого летнего солнца. — Скоро Сэм должен приехать. Над ухом у меня раздалось недовольное бурчание. — Мы можем не говорить о нем хотя бы один день? Раньше Барнс реагировал гораздо хуже, это в последнее время он просто смирился с моей тягой к общению с его напарником. А какой у меня был выбор, если судьба благоволила? И тот факт, что Сэм Уилсон жил в доме напротив, лишь подогревал мой интерес. Я уже говорила, что Барнс просчитался, согласившись на предложение Сэма погостить у него? Это была любовь с первого взгляда. Скромная тихая улочка, аккуратные белые домики, как с картинки, природа — куда ни глянь, табличка «SALE» рядом с одним из двухэтажных очаровашек. Мы въезжали сюда и тихо ненавидели друг друга за каждый потраченный нерв, но очень скоро заполнили эти чувства разными заботами по дому. Моя попытка завязать дружеские отношения со всеми соседями обернулась успехом, даже Баки время от времени позволял себе расслабиться и просто поболтать о всяких мелочах с главой семейства, живущего в доме справа от нас. Поначалу мне приходилось выслушивать гневную лекцию каждый раз, когда Барнс уличал меня в «слишком милом» общении с представителями противоположного пола, но после новости о моей беременности он совершенно усмирил свои собственнические замашки. На тему ревнивых мужей я не шутила в принципе, потому что однажды Баки наглядно продемонстрировал, что за этим последует. Сотрудники офиса еще долго вспоминали тот вторник, я же раз и навсегда вычеркнула из жизни Спинг-Экспо. Остались разве что теплые дружеские отношения с ребятами из моего отдела, а что касается работы, то и тут не все так печально. Конечно, блестящей характеристики при уходе мне никто не дал, зато осталась пара контактов, которым не требовались рекомендации. Фирма мистера Ч. с радостью приняла меня на должность PR-менеджера даже с учетом того, что мы находились в разных странах. В моих профессиональных качествах итальянец не сомневался, а присутствие рядом со мной Барнса почему-то делало его особенно счастливым. По мере того, как увеличивался срок беременности, и энергии на работу становилось все меньше, нам пришлось оповестить мистера Ч. о временных «трудностях». Глядя на его реакцию, у меня сложилось впечатление, будто итальянец начал праздновать прибавление в собственном семействе. Он был…необычным человеком, как и вообще всё, что меня теперь окружало. Перевернутое с ног на голову, но такое родное и правильное. Грядут перемены…