Not an angel

Норман знал, что зауряден. Всегда был простым, ничем не выделялся, да и жизнь его не пестрела от событий: среднеобразовательная школа, самый обычный широкопрофильный университет. Просто серая масса. Не то что он. От него пахло свежим кофе и сигаретами. Оригинальное сочетание. Ему подходит. Тёмные волосы, чуть прикрывающие затылок, пронзительные, почти чёрные глаза, в данный момент внимательно следящие за каплями, стекающими по стеклу. Тонкие руки и кисти, с такой страстью выводящие замысловатые линии на холсте (чуть позже это превратиться в очередной шедевр). Он был красивым. Действительно восхитительным: талантливый художник, пылкий в своем творчестве и хладнокровный в жизни. Безразличный ко всем без исключения. На вопрос - "когда все стало так непросто?", ответить сложно. Пожалуй, так оно и начиналось. Сколько Норман себя помнил - Рей всегда был рядом. Словно без него самого юноши и вовсе не существовало. Они знали друг друга всю жизнь, и ровно столько же Норман был так отчаянно и безнадёжно влюблён. Так или иначе, он давно не строил иллюзий. Одна постель на двоих не обещает чувств, да? Так и есть. Их отношения пришли в точку невозврата еще три года назад, после дурацкой алкогольной вечеринки. Накопившийся у Рея стресс и природная поддатливость Нормана.. Даже забавно. Дальше - все, как снежный ком. Какая ирония. А ведь до этого парнишке удавалось неплохо держать в узде свои чувства. Их отношения не вписывались ни в какие рамки, им было сложно дать определение: не совсем друзья, но не возлюбленные, не семья, но близкие люди. По крайней мере, парню казалось, что они близки. Рей ни разу не сказал, что любит. И Норман не требовал. Может, потому что знал все с самого начала, может, просто боялся узнать. Для него это было больше, чем любовью. Слепое обожание, до такой степени, что щемило сердце и трещали ребра. "Все хорошо, лишь бы он оставался рядом" - такие мысли. Вновь и вновь. Но шло время, а взгляд Рея становился все менее заинтересованным. Он дольше задерживался на работе, чаще уходил в себя, больше курил. А Норман просто старался не развалиться на кусочки от безразличия в любимых глазах и коротко брошенных чопорных фраз. Слишком много демонов скрывалось в этом омуте. Ему не по зубам. Стоит отдать должное - Норман до последнего не желал признавать поражение. Парень лежал на их общей постели, со всех сторон заваленный "семейными альбомами". Веки с трудом разлиплялись, глаза опухли и покраснели. Рей сидел к нему спиной, возле оконного стекла. Одной рукой темноволосый что-то вырисовывал на холсте, в другой крепко сжимал кружку. "Опять кофе" - мелькнула привычная мысль. Но заботливая фраза: "вредно пить столько кофеина", уже не вырвалась из плотно сжатый губ. Нет больше сил слышать колкие ответы по типу - "жить вообще вредно". На спине Рея алели яркие полосы - царапины. И уже почти не больно было осознавать, что это не Норман их поставил. Почти. Время не лечит, но позволяет привыкнуть. Да уж, столько лет прошло. Голубоглазого уже не так окрыляет похвала от человека, ради которого он, без малого, готов был умереть, сердце уже не заходится от одного взгляда на его улыбку (когда в последний раз он ему вообще улыбался?), периодические измены больше не приносят такую разрывающую на части пустоту внутри. Его не было дома больше недели. И сейчас, смотря на такую знакомую спину, светловолосый между делом отмечает, что не испытывает уже той беспредельной радости. Все проходит. Он упорно убеждает себя в этом, но... Безуспешно. Норман все еще любит. Любит так, что это разбивает сердце. Усталый, полузадушенный вдох утопает в простынях, юноша медленно закрывает глаза. Через три часа Норман покинет квартиру, в которой будто бы жил один. Он уйдёт, не оставив ни записки, ни вещей - исчезнет, точно его никогда там и не было, как мираж. Сменит номер телефона, уедет из города, порвёт все связи со знакомыми: знаете, сжигать мосты лучше с керосином. И лишь комната, заполненная портретами ангела с белыми волосами и глубокими голубыми глазами, будет хранить его образ.