Летняя обыденность

      

«Amorem canat aetas prima.»       (Пусть юность поёт о любви.)

***

      Утро добрым для Зеницу никогда не бывает, ведь он постоянно просыпался за пару минут до будильника с мыслями о смерти. Нет, совсем не собирался накладывать на себя руки, а просто боялся, что с ним что-то плохое произойдёт, как например, вчера на его голову чуть не упал кирпич или позавчера не сбила машина, и причём боялся до тремора в конечностях. Ему совсем не хотелось умирать, однако иногда ловил себя на мысли, что можно было бы и отправиться на тот свет, как парень думал, никто даже переживать за него не будет, ведь родителей у него давно нет, а неукоснительный и педантичный дед изредка навещал его, почти не интересуясь здоровьем и жизнью молодого человека, лишь оценки и статус в жизни волновали старого мужчину, который частенько давал оплеух за средние баллы на контрольных и экзаменах; двоюродный брат Кайгаку, пусть и учился в том же городе, но знать не знал о существовании блондина, либо же знать не хотел. Что до друзей, то там отдельная тема, только их всех можно было собрать под одну гребёнку и отправить в ящик с подписью «Долой Зеницу!». И лишь один человек заставлял его вставать из тёплой постели, укутавшись в одеяло, следовать на кухню и заваривать кофе, думая о нём. Какие неправильные отношения он частенько представлял себе, когда оставался один в квартире, что вытворял, в мыслях раздевая его, и что чувствовал, изливаясь себе же в руку тишайшим стоном в ванной. Нельзя, он не хотел сближаться с ним, но каждый раз при виде этой тёплой и солнечной улыбки расплывался в лужицу на полу и не мог собраться в единый организм долгое время, терпя довольно большой вес на своём животе, когда кто-то резко плюхался на него со смехом и внезапным рваным выдохом из уст кареглазого. Эти красивые, по-детски невинные вишнёвые глаза совсем не походили на алкогольный напиток, а больше напоминали сладкий сок, как и его розоватые припухшие губки, сводили с ума и заставляли утопать в них каждый день; мягкие же волосы тёмно-бордового оттенка, у корней доходящие почти до черноты, хотелось трогать и перемещать меж своих длинных пальцев, которые были намного больше его маленьких ладошек, даже стоп ног, где он боялся ощутить лёгкие движения состриженными ногтями, чтобы не упасть со смеху и не кататься по полу сосиской от щекотки. Допив свой горьковато-терпкий напиток и отставив фарфоровую чашку в мойку, юноша отправился в ванную комнату, дабы подольше пофантазировать о своём возлюбленном и заполнить помещение приглушёнными сладостными стонами, достигая собственного пика наслаждения.       Ежедневно Агацума приходил в школу раньше всех, ведь его насильно затащили в комитет морали и заставляли проверять школьную форму учеников при входе, даже ему самому не делали никаких поблажек насчёт светлых волос, которые многие считали крашенными, хотя на самом деле такой оттенок был его родным, за что ни раз проклинал собственные гены вместе с собой и родителями. Вздыхая вот уже, наверное, в тридцатый раз и провожая скучающим взглядом проходящих мимо, златовласый невольно вспомнил образ того мальчика, к которому испытывает странные необъяснимые чувства, поэтому губы невольно растянулись в нежной улыбке, и сознание улетучилось в далёкие дали до тех пор, пока кто-то с разбегу не ударил в спину очень твёрдым предметом, вырывая крик боли да прерывистый вздох из самой глубины души. Тут же старшеклассник обернулся и кинул раздражённый взгляд на нарушителя порядка, коим оказался его друг и по совместительству одноклассник Хашибира Иноске. Этот придурковатый пацан помимо того, что плохо учился, таскал в учебное заведение кабанью маску и надевал на каждом уроке, срывая его тем самым со словами «Я самый лучший и неповторимый кабан во всём мире!», после чего Томиока-сенсей проводил с ним приватную и совсем уж тихую беседу, частенько после этого ученик выходил с пустым взглядом и мертвенно-бледным лицом покойника. Иноске тут же крикнул, что не стоит пребывать в своих мыслях, и пнув своего товарища под зад, весело убежал в другое крыло с возгласами про крутость и атаку кабанов. Вновь раздался вздох, после чего прозвенел спасительный звонок или же нет… Всхлипнув, обладатель редкого среди японцев цвета волос отправился с понуренной головой в кабинет, где начался только-только урок, хотя учитель математики приходил почему-то намного позже, позволяя себе задержаться на несколько десятков минут.       Весь день парнишка бегал по поручению учителей, в особенности Томиоки-сенсея, который любил погонять в разные концы школы горе-обучающегося для своей же забавы, поэтому не мудрено, что к окончанию учебного дня Зеницу полностью выдохся и походил на высушенную на солнце рыбёшку. Заметив это, любитель кабанчиков захотел исправить ситуацию, чтобы его друг не умер по дороге домой на пекле летнего солнца, потому ничего умнее не придумал — позвал его погулять под палящими лучами в парке, плескаясь в фонтане прохладной водицей, и тут же получил отказ еле соображающего знакомого. После долгих уговоров и конечного удара головой Иноске в спину блондину пришлось согласиться, боясь получить новую порцию таких вот «кабаньих атак». Шагая под знойной жарой практически километр, двое юношей чуть не свалились на тротуар, оттого приняли скорейшее решение забежать в кафешку и попить чего-то холодненького, что они и сделали да очень даже быстро. В помещении температура оказалась намного ниже, чем на улице, чему не могли не обрадоваться одноклассники, тут же занявшие свободный столик и заказавшие у подошедшей миловидной дамы холодных газированных напитков с пончиками, а в это время разговорились о чём-то настолько пылко, что чуть не довели конфликт до драки. Вскоре заказанные блюда покоились на деревянной поверхности, Хашибира молниеносно накинулся на сладости и даже отобрал один из них у товарища, который в это время преспокойно попивал охлаждающий напиток с грустным взглядом в окно, ведь, похоже, и сегодня не увидит того мальчишку, засевшего глубоко в сердце. Пнула ногой в лодыжку кареглазого с ехидным выражением лица наглая морда, как его частенько называл молодой человек, отчего последний тут же поперхнулся и стал откашливать жидкость, злобно прожигая приятеля взглядом с немым вопросом «Что?», тут же получая на него ответ, что не стоит подолгу задумываться, иначе мозг перегреется и взорвётся. Скептически глянув на того, Агацума покачал головой и тут же услышал среди шумов округи и громкого говора Иноске звуковое уведомление на своём телефоне, неохотно кинув взор на дисплей и читая имя адресанта с первыми строчками содержимого сообщения, поперхнувшись во второй раз. Кабан злорадно посмеялся и стал твердить о своей правоте, пока янтарноглазый разблокировал телефон и полностью прочитал послание:       «Зеницу, не мог бы ты присмотреть за ребёнком, как в прошлый? В честь этого вознагражу тебя вкусным ужином~       Камадо Киё»       Паренёк тут же обрадовался и вскочил с места, но перечитав строки, сел обратно с недоумением прожигая вот уже вторую дыру в столе под вопросы любителя кабанов, который вскоре не выдержал и ударил ребром ладони по светлой макушке с яростью в очах цвета яркой травы, между тем как сконфуженный Зеницу раздражённо показал сообщение долго щурившемуся другу, который и читать то мог с трудом, однако содержание быстренько понял и с победным кличем вытолкнул одноклассника из кафе вместе со школьной сумкой и словами передать привет дитёнышу. Юноша глянул на ясное небо солнечными глазами, прикрывая их рукой и в то же время создавая для них тень, отправился в направлении дома Камадо, по пути забежал в магазин с намерением купить что-то холодненькое и сладкое для чада Киё-сан, остановившись на выборе сливочного мороженого, ведь совершенно терялся в догадках — за каким из шестерых детей ему нужно приглядеть.       Спустя несколько минут сражения с небесным светилом, посылающим свои атаки прямо на переливающуюся золотом макушку, Агацума уже стоял подле нужной двери в квартиру, где бывал не единожды и знал каждый закоулок, как собственный дом, только простоять пришлось ещё несколько мучительных минут в тени крыши и стрекоте разбушевавшихся цикад, пока маленькие ручки дотянулись до замка и смогли распахнуть дверь пред постепенно робеющим молодым человеком при виде ребёнка. На пороге стоял Танджиро — тот самый мальчик, от вида которого сердце трепетало и возбуждение брало верх. Он улыбнулся своему знакомому и вежливо поклонился, впуская того в генкан, идеже в ряд располагалась аккуратно сложенная обувь всего семейства, не то, что у него, — бардак и разбросанные кроссовки. Блондин улыбнулся немного запоздало, когда любопытные глазки вишнёвого цвета разглядывали со всех сторон принесённый пакетик с десертом, тут же вручённый юнцу, который дождался гостя молчаливо да провёл в собственную комнату. Единственное, что изменилось с последнего визита в этом помещении, — дующий в одном направлении вентилятор, по всей видимости, охлаждающий жаркое тельце Камадо, молниеносно усевшегося под потоками прохлады, вдыхая раскалённый уличный воздух с улицы, ведь окно было нараспашку открыто. Заботливо потрепав по мягким волосам брюнета, старшеклассник закрыл окно до оставленной небольшой щели на всякий случай, чтобы не случилось ничего непредвиденного, а сам уселся рядышком с объектом воздыхания и стал разглядывать каждый сантиметр его лица. Как только алые очи открылись и скосились на сиделку, Зеницу вздрогнул от пристального взгляда да переместил взор на телефон, быстренько взятый в руки, тут же открыл чат с Киё и доложил ей, что находится на месте, оберегая чадо той от всех бед, на что получил забавляющиеся и смеющиеся эмоджи, сразу же взирая на расслабленного и отчего-то сегодня молчаливого подопечного, наверное, из-за слишком жаркой погоды на улице. Чтобы его хоть как-то растормошить, парень подогнул немного школьные брюки и усадил между своих ног красноволосого, улыбаясь как-то хитро, вожделеющие медовые очи уставились в непонимающие рубины напротив, в то время как руки доставали сладости из пакета. Вручив одно мороженое мальчику, распаковал его и своё, тут же пробуя на вкус собственный кусочек и не отрываясь от любимого занятия — оглядывания всего возлюбленного. Как же странно, что он влюбился именно в это дитё, они даже виделись не так часто, но каждая их встреча сопровождалась смехом и радостным времяпрепровождением, быстрым ритмом сердца и волнительным чувством летающих бабочек в животе. Ученик старшей школы смотрел за облизывающим сливочное лакомство язычком, оттого в голове что-то щёлкнуло, и слова тут же вырвались из уст:       — Тебе нравится этот вкус? Я бы хотел попробовать, — сказал немного тихо юноша вместе с поднимающимися на него очами цвета красного дерева. Танджиро улыбнулся так ласково, насколько был способен, сразу же сразив наповал его няньку.       — Да, мне нравится, однако больше всего я люблю вишнёвое, — ответил ребёнок задорно, облизывая почти растаявшее лакомство покрасневшим от холода язычком, а затем взглянул в солнечные глаза и протянул мороженое с вопросом: — Хочешь?       — Танджиро, покажи-ка мне свой язычок, — не выдержал Зеницу, молча несколько минут и играя в гляделки с мальцом, пока тот соображал да пытался представить для чего же это понадобилось гостю. Он озадаченно поглядел на тающую сладость, которая уже добиралась до пальчиков, затем недоверчиво приоткрыл ротик и вытащил язык, показывая лишь его кончик засмотревшемуся на сея зрелище кареглазому, без промедлений наклонившийся ближе к знакомому, облизнув сначала нижнюю губу, скользнул к уголку, как бы собирая запачкавшую ротик жидкость. Чувствуя затаившееся дыхание рядом с собой и рассматривая немного испуганные зрачки, в которых хотелось утопать постоянно, словно в бездне любви, блондин коснулся своим языком вынутой части Камадо, немного задержался и сразу легко проскользнул к другому уголочку уст, замечая прикрывшиеся в блаженстве очи мальчишки. Отстранившись с небольшой, тут же разорвавшейся ниточкой слюны между ртами, юноша поднял голову кверху, чтобы не встретиться с таким красивым взглядом, от которого начинаешь растапливаться так же, как их мороженое, стекающее уже по пальцам. Спохватившись, обучающийся старшей школы облизнул собственную кожу и стекающие по палочке капельки, откладывая десерт на обёрточную бумагу, потому что теперь не мог есть арбузный вкус, ему очень понравилось сливочное мороженое, отложенное по примеру старшего, потому тот с непониманием взглянул на чадо Киё-сан и усмехнулся, когда мальчик протянул ему замаранные ладошки, которые тут же были облизаны быстрыми движениями сиделки, словно он готовился к этому очень-очень долго.       — Эй, Зеницу… Я не понял, что это было. Не мог бы ты… повторить? — с паузами изрёк ласкающий слух голос дитя, хватающийся за школьную рубашку ученика и удобней усаживающийся у него на ногах, обхватывая за шею своими ручками, между тем как Агацума торжествующе улыбнулся, ликуя у себя в мыслях, да наклонился к Танджиро вплотную, придержав его за поясницу и повторив ранние действия, только добавляя к ним чуть затянувшийся сладкий поцелуй. Какие же приторные и неправильные отношения создавали они вместе, падая в бесконечную пропасть страсти и любви!

Кто бы мог подумать, что мороженое может исполнить потайные желания захотевшего вдруг жить Зеницу…