Шаг до солнца

Они сидят в дешёвом кафе, рядом с заправкой. Э медленно ковыряет пластмассовой вилкой в принесённом салате, Т смотрит в окно на проезжающие машины и иногда попивает (на удивление противный) растворимый кофе из бумажного стаканчика. На столике, рядом, на тарелке лежит кусочек пирога, к которому никто так не притронулся.

***

- Как-то наше путешествие не задалось. - Э накалывает на вилку помидоринку и рассматривает её, подперев щёку кулаком. Т отрывает взгляд от окна и переводит его на Э, заторможено моргает. - Да ладно, наладится всё. Это же только начало. Всё началось с ссоры - Э очень сильно поругалась со своими родителями. Тема была больная и избитая - поступление в институт. Родители хотели, чтобы их дочь одумалась и поступила на юр.фак. Э в свою очередь говорила, что даже если она куда и поступит, то в крайнем случае - на факультет искусств. Они уже не раз говорили об этом, много спорили, это была причина холодного отношения Э к родственникам - непонимание. Её не хотели слышать и слушать, не хотели понимать, они придумали идеальный образ дочери и нервничали, когда Э ему не соответствовала. А если учитывать её характер, то нервничали они почти всегда. Поэтому было много споров и разногласий, попыток делать вид, что они все друг друга любят и понимают, но после всё опять возвращалось. Но в этот раз, всё было серьёзно. Было сказано много чего ненужного и злого, что копилось по нескольку лет и теперь выплёскивалось криком и агрессией. Её родители жили в частном домике на окраине города, и оплачивали проживание Э в квартире в городе ( примерно с 14 лет). Всё дошло до того, что они сказали - "Либо ты берёшься за ум, либо мы прекращаем спонсировать твоё проживание. Посмотрим, сколько ты заработаешь на своих рисуночках". Было ли это обидно? Да. Согласилась ли Э поступить в институт? Нет. Когда она ехала в маршрутке домой, зарёванная и шмыгающая носом, к ней впервые пришла мысль - уехать отсюда. Не важно - куда, не важно - на чём, главное - подальше от этого города. Тут все слишком давящее. Сколько так будет продолжаться? Сколько скандалов ещё будет? Не лучше ли прекратить трепать нервы себе и окружающим и закончить всё? Забрать всё самое важное и уехать? Из самого важного здесь был только Т.Она бы ему сейчас позвонила, если бы не разбила свой телефон - подарок родителей - прямо у них на глазах об асфальт. Пришлось ждать до конца поездки и плестись к нему домой. У самого Т были нормальные отношения с родителями, они жили в одной квартире и редко ссорились. Хорошими их тоже было нельзя назвать, так как они не одобряли Э и их общение. А так как Э была лучшим другом Т, то это решало многое. В квартире у Т было немного пусто. Там были новые диван и ковёр, на окнах росли кактусы, в новом серванте стояли статуэтки, а на двери в комнату Т висела табличка "СТУЧАТЬ". В квартире стоял идеальный порядок, нигде не было ни пылинки, а ещё был немного суховатый воздух. "Как в музее - ничего не тронь, всё клади на своё место, не мусори, а стекло вообще руками не трогать" - как сказала однажды Э. Из всей квартиры ей нравилась только комната Т. Это была образцовая комната подростка - с плакатами, небольшим бардаком и большим книжным шкафом. Помимо книг там ещё стояли диски, фигурки, коллекция пластилиновых зверей и прочая нужная ерунда. Когда Э, в слезах, с горящими решимостью глазами пришла к Т, он для начала предложил чай и успокоиться. За чаем Э рассказала ему всё. И про ссору, и про телефон, и про то, что она больше так не может и очень хочет уехать. Предложила уехать с ней. Э понимала, что это - край безрассудства, да и вообще глупая идея. Куда ехать? Где жить? Откуда взять деньги? Ну ладно она, но вот у Т нет никаких причин бросать всё и уезжать, у него то всё хорошо. У него и учёба, и семья с домом, и копилка на чёрный день. Но он просто сказал : - Дай мне неделю. Мне надо договориться с мамой и собрать вещи. И ровно через семь дней Т вводил код в домофон третьего подъезда, соседнего дома. У него с собой был большой тяжёлый рюкзак и куча напутствий и упрёков от мамы. С ней было сложнее всего, она ни за что не хотела отпускать сына неизвестно куда, неизвестно с кем и неизвестно зачем. Но она согласилась. В конце концов, Т не маленький, сам справится. "Не маленький - думал он, поднимаясь по лестнице. Лифт тут никогда не работал - А где заканчивается эта маленькость? Вот у Э она никогда не закончится. Вообще никогда". Э он увидел выходящей из квартиры. У неё был рюкзак чуть поменьше и полароид, болтающийся на ремешке на шее. Она напоследок погладила кота и закрыла дверь. Ключи положила в горшок к фикусу, который стоял на лестничной площадке. - Ну что, идём? - Т опёрся о перила. - Сейчас, пять минуточек. – Она быстро побежала по лестнице вверх, до самого конца. Толкнула старую дверь плечом, вышла на крышу. Вздохнула полной грудью свежий утренний воздух и посмотрела во двор. Детская площадка пустая, в песочнице кто-то забыл ведёрко, а на втором этаже дома напротив женщина развешивает бельё. Э ей помахала, но она не заметила, и пошла в глубь квартиры за новой партией. Э ещё раз посмотрела кругом. Она хотела запомнить всё здесь таким, поэтому щёлкнула фотоаппаратом. Из него вылез слегка смытый снимок (рука дрогнула), который Э положила в нагрудный кармашек. - Вот теперь всё - Э спускалась к Т. Ключ, от двери на крышу, она сунула в задний карман джинсов. - Хозяйка квартиры за котом и геранью присмотрит, паспорт я свой нашла, полароид - вот он, с бумагой. - Тогда всё отлично. - Они спускались по лестнице вниз. - Как путешествовать будем? - Я думаю, что автостопом. Поедем к морю с разными людьми, увидим что-то новое, познакомимся с кем-нибудь. - К морю? Будет весело - сказал Т, открывая дверь. И весело было. Первый, с кем они познакомились, был Алишер. У него были немного потёртые Жигули пятнадцатого номера, и он ехал куда-то на юг. Э за пару минут договорилась с ним. И дальше всю дорогу Т сквозь дрёму слушал непрекращающуюся болтовню этих двоих. Алишер оказался довольно разговорчивым парнем и хорошим слушателем, и Э за какие-то полтора часа рассказала ему про себя (а за одно и про Т) почти всё - как зовут, где родились, как познакомились, куда и за чем едем (а заодно пару раз щёлкнула фотоаппаратом - получился Али за рулём, мутный вид из окна и спящий Т на заднем сидении, обнимающий рюкзак. Алишер рассказывал про себя, что он из большой семьи, что уехал в другой город учиться на врача, и вообще скоро станет педиатром. - Ну, да - сказал он, переключая канал радио - путешествовать - это хорошо. А я вот еду к сестре младшей на свадьбу. Казалось - вот ещё недавно пять лет было, бегала, на конфеты деньги клянчила, а сейчас уже замуж выдают. По радио играла - страшная вещь - русская попса. Впрочем, это не мешало в голос подпевать Э знакомым песням. Окна были открыты, дул сильный горячий ветер, по радио какая-то дамочка пела про несчастную любовь, а машина подпрыгивала на кочках. Всё было как в каком-то сериале про подростков, где кто-то куда-то уезжает, у него всё налаживается и всё заканчивается хорошо. В реальности всё было не так уж гладко - у Алишера забарахлила машина. Пятнашка, как он её называл, честно доползла до заправки и заглохла окончательно. Пока Т и Э сидели в кафе, работники заправки, неравнодушные водители и Али пытались её починить. В конце концов Алишер сказал, что за машиной потом приедет эвакуатор, а он сам едет с попутчиком. Места в машине с семьёй хватит только одному человеку. Очень извинился и уехал, оставив ребят в кафе. Э как-то грустно щёлкнула полароидом, захватывая пустое кафе, девушку-продавца, читающую журнал за стойкой и нечаянно попавшую в кадр руку Т с бумажным стаканчиком кофе. В конце концов, когда салат и пирог были доедены, а кофе допит, ребята пошли голосовать на дорогу. Т понимал большой палец к небу и стоял на обочине, пока Э фотографировала всякие интересные штуки. Было глупо покупать такой дорогой фотоаппарат, да ещё и бумага к нему не дёшево стоила, но это был подарок Т, а к подаркам нельзя относиться неуважительно. Небо было хмурым, дул ветер, шумели деревья, которые росли рядом с дорогой. Мимо равнодушно проезжали машины, одна за одной. Т увидел у своих ног красивый камушек. - Давай возьмём? - он взял его в руку, разглядывая. - Ты что? - Э с удивлением посмотрела на него - Все сокровища, которые мы находим - камушки, красивые ветки, ракушки - теряют всю свою ценность, если их забирать с собой. Это почти что главный закон жизни. И чем больше ты оставляешь, тем больше к тебе приходит. - Ладно - Т пожал плечами и откинул камень. Рядом с ребятами тормозит и останавливается машина. Они переглядываются и молча идут к ней. Под вечер они доезжают до крупного города-миллионника и прощаются с водителем. Это был пожилой мужчина примерно за пятьдесят, он вообще останавливался, чтобы достать из багажника рубашку потеплее, но Т и мёртвого уговорит. Он согласился довезти их только до крупного города, а там пусть сами разбираются - ловить ли следующую попутку или ехать на автобусе. Тучи рассосались, стояли мягкие сумерки. Т в телефоне пытался найти им номер в отеле, а Э просто брела куда-то по аллее вперёд, иногда фотографируя брусчатку, прохожих или деревья. Город был совсем не похож на тот, откуда они приехали. Этот город с приходом сумерек начинал сиять морем маленьких огней, дышал долгими автотрассами и пах пыльными площадями. Проходящему мимо малышу Э подарила небольшого синего зайца-брелочек. Ребёнок счастливо побежал хвастаться маме, а Э подошла к Т. - Ты знаешь, я бы тут осталась. Ну, навсегда. Не сейчас, конечно, попозже. После того, как съездим к морю, и когда всё немного придёт в норму. Довольно далеко от нашего города, здесь есть красивый скверик и дружелюбные дети. Кажется, это идеальный вариант. Что скажешь? - Не знаю. Это же не последний город, который мы проезжаем, так? Может, потом будет ещё лучше? - Посмотрим. Какие у нас планы? Я предлагаю пойти в парк. Видишь то колесо обозрения? Оно должно быть совсем рядом. Идём? - Не имею ничего против. С аллеи они сворачивают в странно пустой для этого времени суток переулочек. Не спеша идут в сторону парка. Т рассказывает про виды сахарной ваты, а Э иногда отвлекается и фотографирует слегка обшарпанные, но красивые дома. Из неприметной двери кафе раздаётся шум. Э замирает и дёргает Т за край футболки, прося остановиться. Т поднимает взгляд от телефона и тоже смотрит на дверь. Через несколько секунд она распахивается и из кафе быстрым шагом выходит девушка с синими волосами и спортивной сумкой через плечо. Дверь за ней по инерции громко захлопывается, но она даже не оборачивается. Проходит пару метров и резко садится на бордюр, кидая сумку рядом. Ребята медленно идут к ней. Тем временем девушка достаёт из кармана джинсов сигареты. Проверяет остальные карманы и тихо ругается сквозь зубы. Т, под удивлённым и неодобрительным взглядом Э, протягивает ей свою зажигалку. Незнакомая девушка хмуро смотрит снизу вверх, но зажигалку берёт. - Я извиняюсь, у тебя что-то случилось? - Э присаживается рядом. Т, немного постояв, садится с другой стороны. - А что, похоже, что у меня что-то случилось? - незнакомка закуривает и отдаёт зажигалку назад. - Нет, не похоже. Мы можем как-то помочь? - Не думаю. Хотя, если у вас есть квартира, где можно переночевать и место для двух чемоданов, то да, вы мне поможете. - Есть - сказал Т, что-то печатая в телефоне. - Я нашёл мотель, могу забронировать три места. - Бронируй - твёрдо сказала Э. - А кстати, девушка, где ваши чемоданы? В ответ на её слова та самая дверь открывается, и с крыльца падают два чемодана - один розовый, а другой серый, в наклейках. Т молча подходит, поднимает их и прикатывает к хозяйке. Которая, к слову, удивлённо хлопает глазами и не знает, что сказать. - Ребят, вы это... как вы вообще? Вы помогаете какому-то незнакомому человеку с улицы, бронирует ему номер, тратите свои деньги и вам вообще нормально? - Как тебя зовут? - Э озорно улыбается. - Люба. - Любовь, какое красивое имя. Вот видишь, теперь мы знакомы. Теперь мы можем помочь тебе на праве друзей? Девушка всё ещё недоверчиво смотрит то на Э, то на Т. В конце концов смеётся. - Боже, вы такие странные, но такие хорошие. Мне сейчас очень неловко, но так как денег у меня нет, я не могу отказаться. Мне жаль. Вы не волнуйтесь, завтра мне перечислят зарплату и я вам всё отдам. - - Если ты нам начнёшь что-то отдавать, мы обидимся - Т улыбается. - если так хочешь нам отплатить, то пошли с нами в парк, а то вдвоём нам скучно. - Вы вот серьёзно сейчас? И не боитесь, что я мошенница какая-то? - Во-первых - не мошенницу ты не похожа от слова совсем. - Э выглядит серьёзно, но в глазах блестят смешинки - Во-вторых - люди спасут людей и это правда. Надо больше доверять и доверяться. В каждом из нас есть кусочек хорошего, и ты же не будешь обманывать тех, кто тебе помогает, да? И в-третьих - нам нужен третий человек, чтобы фотографировать нас. Чего ты хихикаешь, это серьёзно, между прочим. - Я уже говорила, что вы странные? - Ага. - Э наводит объектив и щёлкает полароидом. Получается Люба, сидящая на бордюре дороге, протянувшая одну ногу к груди и согнувшую другую в колене. На лице нерешительная улыбка, а в глазах полно надежды. Сзади неё на чемодане сидит Т, балансирует и пытается не упасть, показывает большой палец и улыбается. "Ну как дети" - думает Люба и улыбается шире.

***

После той ночи осталась куча фотографий. Комната мотеля, Э стоит спиной к фотографу и смотрит в окно. За тонким тюлем и стеклом мутные сумерки и Э почти не видно, только тёмный силуэт. На следующем снимке Люба сидит на своей кровати со скрещенными ногами и кривляется. Потом Т и Э идут по аллее, и, обернувшись, улыбаются. Они держатся за руки и над их головами гирлянда фонарей. Потом несколько смытых фотографий из парка, на которых при большом желании можно было разглядеть лица нашей троицы, ветки деревьев, огни и аттракционы. Но в основном это были тёмно-синие карточки с мутными жёлтыми пятнышками. Потом идёт несколько фотографий, как кино: пустая дорога, Э старательно идёт по белой разметке с полупустой бутылкой вина в руке. Потом она запутывается в ногах и неуклюже падает назад, прямо в руки Т. Фотография случайного прохожего с удивлённым лицом. Потом три фотографии троих ребят на скамейке: Люба сидит на спинке в обнимку с каким-то двухлитровым пакетом – то ли вина, то ли сока, то ли смеси этого всего. На краю скамейки сидит Э с широкой улыбкой и кутается в джинсовку Т. Хозяин джинсовки лежит на скамейке головой на коленях Э. Все они улыбаются (фотограф - всё тот же неизвестный прохожий). Т, облокотившийся рукой на плечо Любы, и что-то рассказывающий ей с умным видом. И Люба, увлечённо читающая надписи на пакете. Несколько фотографий, где Люба пьёт что-то из горлышка своего пакета. Потом, поперхнувшись, кашляет и нечаянно проливает содержимое на себя. Стоит в мокрой липкой футболке и смеётся. На одной из фотографий в углу видна нога Т. Фото с колеса обозрения, вид на ночной город, на речку, на парк сверху. Фото Э в кабинке, с несчастным бледным лицом и рукой на груди (кажется, её тошнило). Потом фото Т, с раскинутыми в стороны руками. Ветер треплет волосы. Даже при скудном освещении тусклого фонарика видно, как от счастлив. Люба, закрывшая в шутку лицо руками и с тем несчастным пакетом под мышкой. Нога Э рядом с красивой лужей.Светлеющее с востока небо и ветки деревьев в гирляндах.Т со спутанными волосами, слегка уставший, широко улыбающийся. Подпись сзади снимка, сделанная зелёной ручкой и кривым, скачущим почерком гласила "я нне пьанный". Какой-то дворик. Старые качели с облупившейся краской, некрашеные лавочки с шершавыми сидениями, окна-глазницы домов. Фотографии рассвета. Далее в хронологическом порядке идёт небольшое видео с телефона Т, где он сам играет на невесть откуда взявшейся гитаре, а Э поёт "скоро рассвет, выхода нет, ключ поверни и полетелииии". Люба, подхватывающая мотив "можно писать кровью в тетрадь словно как в метрополитене". Обе девушки, поющие "выхода нет. Выхода нееет", и, в конце концов, расплакавшиеся. Карточка, где Э стоит на качелях и читает стихи. Видео с телефона, где это озвучено. Э читает громко и с выражением полную ерунду, которую она на ходу придумывает. Если она запинается, её поправляет Люба, или же придумывает какие-то фрагменты сама. Потом Э красиво спрыгивает с качелей и заявляет о том, что она ласточка. Фото. Хмурая Люба, которая обнаружила, что потеряла сигареты. Видео, где Э, подняв палец говорит "- Курить меньше надо. Это вредно для здро... оздр... здоровья! Дети, не курите. - А пить, значит, можно? - Мне - да. А вот ему - палец указывает в сторону камеры - нет. Он ещё маленький. - Эй! - за кадром голос Т. - Я, вообще-то старше тебя на два года.- И что? Ты ещё ребёнок" Слышится смех, и запись прерывается. Видео, дорога в мотель и Люба с гитарой. Э держит гитару, девушка играет, это всё на ходу. Они поют какой-то прилипчивый мотив про дым, обои, посуду и кофе.

***

Утром Т просыпается в номере мотеля. Под боком сопит Э, в обнимку с гитарой. При попытке гитару забрать, она бормочет что-то нечленораздельное и сильнее обнимает инструмент. Т плетётся на кухню. На кухне сидит Люба, перебирая бумажные снимки и неспешно попивая чай. Т садится рядом и тоже смотрит карточки. - Откуда у нас гитара? - тихо спрашивает он. - Я думала, ты помнишь. Ты же её принёс. - Т тянется к чужой чашке тёплого чая, но легонько получает по пальцам. Дальше следует уютная утренняя тишина, нарушаемая только тихим шелестом карточек. -Извини за некультурный вопрос, я лезу не в своё дело, но вы с ней кто друг другу? - Мы? Ну, она моя... - Т запнулся. Он как-то и не задумывался над этим. Он хотел сказать, что подруга. Но ведь она не подруга. Нет, они конечно друзья, но ведь не такие друзья. Друзья не любят друг друга так. Они не целовались, у них не было всей этой романтики, они не говорили три заветных слова. Зачем, ведь и так понятно, что они любят друг друга. Но и своей девушкой Э назвать язык не поворачивался. Даже не потому что оно было каким-то слащавым, нет. Они просто не встречались. Это не были даже свободные отношения, ведь общаться с кем-то другим так было бы предательством. Т озадаченно посмотрел на Любу, ждущую ответа. - Ну, она моя - наконец ответил он с полувопросительной интонацией. Но Любу ответ, кажется, устроил. Она отпила чай и стала рассматривать одну из фотографий. - Я могу дать тебе один совет? Не бросай её, она одна не вывезет. - Знаю. Не брошу. - Но не оставайся с ней только из-за жалости. - Нет, конечно. Она заслуживает правды, какой бы та ни была. Хотя бы потому, что сама всегда говорит правду. Почему-то сейчас вспоминается их вторая встреча. Э тогда было почти 14, а Т полные 16. Они встретились зимой в (вот ирония!) их дворе, когда Т переехал. У неё в руках было помятое письмо, а ещё заплаканные глаза и плохо завязанный шарф. А он просто стоял и не мог в это поверить - что она настоящая, живая, он не обознался как всегда. Его ещё помнят. Как потом выяснилось, кот Э поймал какую-то бумажку и принёс хозяйке, хоть обычно и приносил только дохлых птичек и мышей. "Это чёртов второй шанс - думал тогда Т - таких совпадений просто не бывает". Э сильно изменилась. Стала более замкнутой и грубой, на все вопросы отвечала стандартным "я в порядке, тебе показалось", перестала быть, ну... Э. Она напоминала дикого зверёныша, который кусает руки. Его гладят и лакомство, которое ему дают, быстро хватает и убегает, чтобы не отобрали. Потом, когда Т пришёл к ней в гости, она нечаянно разбила чашку. Это была обычная, ничем не примечательная чашка, в ней не было ничего особенного, она упала и разбилась на шесть частей и отвалившуюся ручку, но Э какое-то время смотрела на осколки, а потом у неё случилась истерика. Она плакала и дрожала, отталкивала хотевшего помочь Т, и в то же время цеплялась за его руки, прося никогда не отпускать. Уже потом, успокоившись, она всё рассказала. Что у неё проблемы с родителями, что живёт одна в этой квартире, в этой большой, пустой и неприятной квартире, что поссорилась со своей единственной подругой здесь, что очень скучала по Т и что он сильно изменился. Рассказала, что она одна без родителей, без подруги. Одна в этой квартире каждый день и редко ходит гулять, она одна-одна-одна. Т тогда сказал, что постарается больше никуда не уезжать, что он будет рядом, что всё будет хорошо. А на следующий день, в подтверждение своих слов, подарил Э новую кружку. - Хей, ты чего завис? - Люба щёлкает пальцами у него перед глазами. - Кофе будешь? - Не откажусь - Т устало трёт веки. - Тогда сделай и мне тоже - девушка улыбается. - И да, знаю, я наглая. Пока Т делает на всех кофе, приходит заспанная Э. Гитару она зачем-то держит в руках, но потом всё-таки ставит её у стенки. Т ставит перед ней кружку с кофе. Она берёт её, благодарно кивает и задумчиво осматривает кухню. Сквозь оранжевые шторы на пол льётся утренний свет, в лучах летают пылинки, слева сидит Т, а напротив Люба. Она показывает ему одну из карточек, Т фыркает и тихо смеётся. Белый потолок, люстра с желтоватыми пыльными плафонами (на одном из них видно трещинку). Запах кофе на всю кухню, тихий звон ложечки о стенки чашки. Такое спокойное и солнечное утро. Э улыбается и отпивает, напиток приятно горчит на языке. Взгляд цепляется за гитару, в обнимку с которой она недавно спала. - А откуда у нас, собственно... - Даже не начинай - Т хмурится и отпивает из своей кружки. Люба напротив, тихо смеётся. Э не понимает, что происходит, но тоже улыбается.

***

Как бы грустно то ни было, но днём Люба уезжала. "Поживу у друзей какое-то время. В крайнем случае в отеле перебьюсь. Да не переживайте вы так, не пропаду". Провожать её пошли все вместе. Э подарила ей собственноручно сплетённые из ремешков и шнурков браслетик с бусинами и бубенчиком. - Я понимаю, он выглядит странно, и ты навряд ли его наденешь... В ответ на это Люба тут же надела его на левую руку. ("Если кто-то косо на меня посмотрит, я дам ему в нос"). Т же подарил ей свою футболку, которая оказалась ей почти как раз и несколько фотографий на память. От них обоих они подарили ей пакет печенья и красных яблок в целлофановом пакете. Пытались ещё вручить гитару, она сослалась на и так большой груз и объём чемоданов ("И тем более, парень - она потрепала Т по волосам - у тебя замечательный голос, будет жалко, если такой талант пропадёт"). - Боже, ребята, вы такие хорошие, что я даже не знаю, как вам отплатить. Вы такие солнечные. Я обязательно вас ещё найду. - на левом предплечье у неё красовался эмайл Э, написанный перманентным маркером. На правом телефонный номер и эмайл Т. У Э же на голени был написан эмайл и номер Любы. - У меня почти ничего нет, но вот. - она протянула Э несколько листов, исписанных неровным почерком. - Я не знаю, зачем вам это, делайте что хотите. Завёлся двигатель. Люба по очереди обняла ребят и залезла в автобус. Окна были затонированы, и нельзя было определить, где она сидит, но Т и Э всё равно махали ей, пока автобус не скрылся за поворотом. - Ну что, пошли? Они медленно брели по парковке. Опять набежали облака, задул неприятный ветер. Люба сделала им подарок, ценнее подарков их обоих - она подарила им свою историю. На этих листиках была её автобиография. Несколько слов о детстве, довольно много подростковых историй, рассказ о ссоре с мамой и поездка к молодому человеку, разбитое сердце и долгое путешествие по всей стране, в попытке отыскать своё счастье. Э спрятала листики во внутренний карман куртки. - Давай зайдём? - Т указал на гипермаркет рядом. Э не имела ничего против . В магазине гудели белые лампы под потолком и было очень мало людей. Она забралась в тележку и Т катил её, иногда останавливаясь взять продукты. Э долгое время молчала. - Ты знаешь - сказала она наконец - а ведь она неплохой человек. Очень неплохой. Ей просто немного не повезло в жизни. Кто же знал, что парень окажется таким подлецом? И вот мне думается - подожди, возьми, пожалуйста, вон то печенье... нет, не это, левее... Ага, это, с кокосом, спасибо - так вот, мне думается - а сколько ещё таких людей? Ярких, со своей историей, мечтами, с маяками под левыми рёбрами. Но у них что-то случилось, перевернулось с ног на голову и люди потухли, не нашли в себе силы зажечься заново. Сколько? Сколько их всех? И скольких мы ещё можем спасти? Я понимаю, что всех нельзя, но можно попытаться хотя бы некоторых? Да? - Да. Знаешь, мне кажется, что люди похожи на свечки. Кто-то горит так сильно, что быстро плавится, кто-то тухнет, кто-то делится огнём. Весь мир - один большой фонарь. Э ничего не ответила. Последний раз, когда они нормально ели - то дорожное кафе у заправки, где подают не самый вкусный кофе и салат с вялыми помидорами. Поэтому девушка просто смотрела, как Т берёт овощную смесь, курицу, лавровый лист, соль и какие приправы. На кассе, когда Э вылезла из корзины, она взяла себе шоколадный батончик, а Т несколько банок газировки. Потом, на выходе из магазина они присели на лавочку около парковки. Э пыталась открыть шоколадку. - Уф, серьёзно?! Это же для детей, как они вообще могут такое открыть? Кто так запечатывает? - Дай-ка сюда - Т потянул за неприметную красную ленточку, отрывая часть этикетки - Вот, держи. - И что бы я без тебя делала? - она разделила батончик на две части, отдавая одну Т. - Наверное, ела бы вместе с этикеткой. Они какое-то время молчали. - Слушай, вот всё хотела спросить - Э смотрела куда-то в сторону и теребила в пальцах край куртки - а зачем ты со мной поехал? Ну, не то чтобы я была не рада этому, я же сама позвала, да вообще так вот вместе веселее. Но просто тебе было невыгодно и бессмысленно это делать. Тебе самому не обидно? Ну, это как бы сплошные растраты, и у тебя учёба там... - Я поехал, потому что ты меня позвала - Т смотрел куда-то вдаль, сжимая в руках железную баночку колы. - Нет, мне не обидно. Мне было бы, если бы я не поехал. Упустить такую возможность... Хотя, если бы позвал кто-то другой, я бы, наверное, не согласился. - Потому что он не я? - Потому что он не ты. Повисла неловкая тишина. На самом деле было вовсе не тихо. На парковке шумели и сигналили машины, мимо проходили люди, громко смеялась девушка, говорившая по телефону. Но вокруг Э и Т был какой-то кокон из густой тишины, липкий, вязкий и неприятный кокон. - Ну ладно, пошли в мотель - Э встала и отправила в рот всю свою часть сладости. Шоколад уже подтаял, и пальцы были неприятно-липкие - тебе ещё меня кормить надо. В номере было пусто без Любы. От неё остались только два окурка, немытая чашка из-под чая-и-в-ту-же-кружку-кофе и несколько исписанных листков в клеточку. Она улыбалась с фотографий и на столе лежала крышечка от того самого пакета с непонятным содержимым. Э чуть ли не со слезами на глазах выкидывала окурки мыла посуду. Крышечку она незаметно положила в нагрудный кармашек рубашки, а рассказ и фото положила в файл, к другим карточкам. Приходила девушка-работник, спрашивала, на сколько ещё они планируют остаться и попросила заплатить за уже проведённые в номере часы. Т, конечно, заплатил, но проблема была в другом - они сами не знали, на сколько хотели остаться. Он хотел было спросить Э, но она опять уснула, свернувшись клубочком на диване. Клубочком, состоявшим из локтей, коленей, позвоночника и других выпирающих костей. Разбудил её приятный запах чего-то вкусного. Э проснулась за минуту до того, как в комнату заглянул Т. - Ты уже проснулась? Я там приготовил рагу, если хочешь, то.... - Хочу, насыпь мне пожалуйста побольше. - он кивнул и скрылся за дверью, а Э в попытке проснуться стала рассматривать потолок. Потолок был белый и неинтересный, она побоялась опять уснуть и стала смотреть на цветочный узор на обоях - переплетение маленьких бордовых розочек. Потом на ковёр на полу. Потом в окно. Окно было наполовину зашторено и показало, что скоро будет вечер, и день потрачен совершенно впустую. Огромным усилием воли Э заставила себя встать и медленно поплелась на кухню. Там её ждали полная тарелка овощно-мясного непонятно чего с укропом и Т, сидящий на полу у батареи с гитарой. Рагу оказалось на удивление вкусным, а мелодии Т красивыми. Когда Э доела, села рядом с ним на пол. - Ты так красиво играешь. Где ты научился? - Меня научила девочка из соседнего двора. Не думал, что мне это пригодится - он перестал играть и несильно сжал пальцами гриф гитары. Было тихо-тихо. Где-то в другой вселенной ходили люди. Где-то в другой вселенной шумели машины. Где-то в другой вселенной проехала скорая с сиреной. Где-то в другой вселенной продолжалась жизнь, но не здесь. Здесь есть только Э, прижавшая к себе ноги и положив подбородок на коленки. Здесь есть только Т, задевающий пальцами струны расстроенной гитары. Здесь есть только немытая тарелка из-под рагу, есть тихо текущая вода из крана, есть фотокарточки в файле на столе. - Мне страшно. - Э поджимает губы - Мне очень-очень страшно. Я сначала такой глупой была, наивной. Думала - вот уедем, и всё сразу станет хорошо. Всё наладится, мы заведём много друзей и приедем к морю, и - она замолкает и судорожно вздыхает. Потом продолжает уже шёпотом. - Только когда у Али сломалась машина, я поняла что это не так. Тот хмурый дядя, который не хотел нас подвозить, помнишь? Он был таким сердитым. Остался неприятный какой-то осадок. Вот. И... и... Т слушает. Не перебивает, не пытается что-то сказать или как-то утешить. Ей надо выговориться. - А Люба? Она ведь такая... Я когда её первый раз увидела, она мне как котёнок показалась. Который сначала шипит, а потом трётся об руки и мурлычет. Её все бросили. Одну. Она такая несчастная и разбитая. Делает вид, что всё хорошо, всё в порядке, очень хорошо играет роль сильной и весёлой девушки. Но я же вижу, что это не так, она потерянная, заблудившаяся. Я её не жалею, нет, это просто... сочувствие, наверно. Э говорит быстрее - нервничает. У неё немного подрагивают пальцы, она смотрит куда-то в сторону. Уголок губ изредка дёргается. - Знаешь, вот то, что мы сейчас делаем, это то, что делаем именно мы. Всё, что с нами творится, это только наша заслуга. Вся вот эта ответственность за ниши действия. Как мы сделаем, так и будет. Если что-то пойдёт не так - не на кого свалить проблемы. Никто не поможет. Разве это называется свобода? Вот такое чувство, что скинули в тихий океан, дали надувную лодку и сказали "ну всё, дальше сами". Где земля - непонятно куда плыть - непонятно, чем грести - непонятно. И барахтаешься туда-сюда. Ты меня понимаешь? Т кивнул. Аккуратно приобнял Э за плечи. - И очень страшно потеряться. Сбиться с пути, свернуть не туда, сделать что-то не то. Заплыть в Бермудский треугольник и пропасть. И никто не сможет помочь. - Ты же знаешь, что я всег... - Да, но это ты. А кто потом спасёт тебя? Я уже почти жалею, что всё это затеяла. Может, надо было послушаться родителей, поступить на юр. фак. и дальше жить себе спокойненько, никуда не дёргаться? - Может. Но смысл? Разве лучше вот так вот жить, по чей-то указке, не имея собственного мнения? Или лучше наплевать на всё и уехать? Пожить для себя, делать, что хочется, быть живым, в конце концов! Хей, где та ты, которую я знаю? - Где-то. Может, ты не в курсе, но человек не обязан быть всё время счастливым! - Э почти кричит. Потом поджимает пальцы на ногах и утыкается лбом в колени. Неразборчиво бормочет оттуда - Извини. У меня сейчас не очень хорошее настроение. Устала, наверное. - Да всё в порядке. Я просто не хочу, чтобы ты волновалась. И тем более боялась. Ты никогда не будешь одна, я тебя не оставлю. Помнишь, я обещал? - Да, помню - Э снова кладёт подбородок на коленки. - Ты всё-таки очень хороший человек, я говорила тебе это? - Да - Т улыбается. - И не один раз. И я всегда говорил тебе, что ты тоже очень хорошая и у тебя красивая душа. Э улыбается и немного краснеет. Потом трёт щёку, как будто может вытереть этот румянец. - Ты можешь поискать билеты на завтра? Мы можем поехать на автобусе ещё в какой-нибудь городок. А потом к морю. Ты не против ? - Я только за. - Т улыбается. Сумерки сглаживают черты лица, делая улыбку мягче, а взгляд наоборот - пронзительней. Э думает, что Т всё-таки очень красивый. Билеты были забронированы на завтра, на семь утра - других не было. После некоторых препираний было решено взять гитару с собой. Э назвала гитару Любовью в честь Любы и наклеила на неё стикер в виде смешного зелёного кота. Когда окончательно стемнело, Т вытащил Э прогуляться. По плану это должна быть небольшая прогулка на прощание, которая превратилась в гуляние по городу до двух ночи. Э сделала несколько прощальных снимков на память - пустая улица и горящий фонарь, место, где они с Любой встретились первый раз, искажённое отражение Т в луже.

***

На автобус они почти опаздывают - просыпают будильник. Быстро собирают вещи, быстро расплачиваются за номер и почти бегом несутся на автовокзал. Потом ждут транспорт около десяти минут - сонные, лохматые, хмурые и замёрзшие. Синоптики обещали небольшую облачность. Но её не было, зато был холодный северный ветер, от которого лёгкие куртки не спасали. Зато в автобусе они быстро отогрелись. Автобус - довольно интересная штука. Ты можешь рассматривать пейзажи за окном, прислонившись лбом к прохладному стеклу. А когда это надоест, можно смотреть на людей вокруг и наблюдать за ними, делая вид, что читаешь. Или по-настоящему читать что-то. Решать ребусы на обратной стороне газеты, купленной в ларьке на автовокзале. Пить чай из термоса и есть приготовленные бутерброды. Пересматривать фотографии. И при этом у тебя остаётся много времени в запасе. Очень много. Так много, что успеваешь задремать, а потом и вовсе крепко заснуть на плече Т. Который, к слову, тоже вскоре засыпает, прислонившись щекой к её макушке. Автобус прибыл в другой город часов в одиннадцать-двенадцать, когда солнце уже начинало припекать. Они вываливаются из салона и на некоторое время теряют ориентацию в пространстве. Режим сна сбился окончательно. Сначала не спать около суток, потом подремать часов пять (и это только Э), потом опять бродить где-то часов семь. Потом подремать часа четыре. Резко проснуться и засобирался. Поспать в автобусе пять часов. После такого теряется не только осознание своего местонахождения, но и понимание - кто они, зачем они и какой вообще сейчас год. Т тянет Э за рукав в небольшую кафешку при вокзале. Пока Э делает заказ, он ставит телефон на зарядку. Упущенных звонков нет, только сообщение от мамы "у вас всё нормально?" Он пишет "да, всё в порядке, скоро к морю приедем. Гуляем, фотографируемся, веселимся." Заодно подключается к вай-фаю и ищет, где можно снять комнату подешевле. Находит что-то вроде частного отеля. Приходит Э с красным пластиковым подносом. Она взяла блинчики с мясом, парочку с творогом, картошку фри и два бумажных стаканчика с пакетиками зелёного чая. На дне стаканчиков сахар, два кубика в каждом. Блины оказываются очень вкусными, хоть и немного сухими. Хотя, если есть последний раз вчера вечером, и голодать утром, то любая еда покажется вкусной. Э во время завтрака что-то рисует на салфетке, а Т думает, какой же она ещё ребёнок. Она нарисовала зал кафе и каких-то существ, летающих в воздухе. Что-то среднее между мультяшными инопланетянами и бабочками. Как объяснила это сама Э "Это хорошие настроения. Гляди, эти вот - наши". На стойке стояло радио, играющее что-то старое и англоязычное. Т отпил чай - на дне сахар ещё не растворился и в рот попали сахаринки и приторно-сладкий сироп. На его телефон позвонил неизвестный номер. Сначала Т нахмурился, а потом, кажется узнал по последним цифрам. Передал трубку Э. Она тоже нахмурились, хоть и узнала номер почти сразу. Глубоко вздохнула, тыкая пальцем в зелёную кнопку. Она говорила так, чтобы Т примерно понимал, о чём идёт речь.- Привет, мам... Да, у меня всё в порядке, спасибо, что интересуешься. Правда, прошло уже больше недели, но мне всё равно приятно... У меня нет телефона, я не могу звонить. Помнишь, я его разбила?... Нет, я не могу сейчас приехать, я не в городе... Где я?... - Э оглянулась и шаркнула ногой под столом. - Не знаю, кафе какое-то. Ты не помнишь, как называется этот город? - это уже обращение к Т. Он отрицательно качает головой. - Извини, город я тоже не могу назвать. Надо будет купить магнитики, а то так и не узнаем... Ну, помнишь, я говорила, что хотела уехать, помнишь же? Так вот, я уехала.Было слышно, как трубке повисла тишина. Э тоже молчала, сжимая в руке пластиковую ложку. Потом на той стороне провода что-то быстро заговорили, девушка поморщилась.- Мам, успокойся. Я уже сказала, со мной всё хорошо, не переживай. Возвращаться я не собираюсь, я уже взрослая девочка и могу делать то, что мне хочется. Как только появится возможность - позвоню. Целую. Привет папе. - Она быстро сбросила вызов и протянула телефон. - Вот, на, спасибо. И я бы посоветовала отключить телефон, а то они (она выделила интонацией слово) будут названивать. - Хорошо. - Т послушно отключает телефон - Это, конечно, твоё дело, но мне кажется, что тебе стоит с ними поговорить. - Не сейчас. Не сегодня. Я обещаю, что позвоню потом, когда это всё уляжется. После того как мы приедем к морю. Честно. - Она складывает руки на стол и утыкается в них лбом - ты нашёл нам место в отеле? - Да, тут недалеко. Отелем это здание можно было назвать с очень большой натяжкой. Скорее, просто большой двухэтажный дом с кучей комнат. В нём были деревянные лакированные ступени на лестнице и очень большой холодильник в кухне. Им достались комнаты на втором этаже, между ванной с голубым кафелем и дверью на чердак.Хозяйка дома была худая женщина с короткими волосами и длинным носом, чем-то напоминающая метёлку. Условия проживания были такими - не шуметь после десяти, не мусорить и не конфликтовать с другими проживающими. Кроме них в доме жили ещё улыбчивая бабушка, семейная пара с двумя детьми, мужчина в тельняшке, парень эмо и мама с маленькой дочкой. Э познакомилась почти со всеми и сфотографировала каждого. - Ты как хочешь, а наши вещи надо постирать - Т копается в рюкзаке, ища грязную одежду. - Хорошооо - Э пожимает плечами. Перебирает свой рюкзак, пытаясь найти чистые вещи. - Чёрт, я забыла взять сменную футболку. У меня, конечно, есть свитер, но я в нём сварюсь. Ты можешь одолжить мне что-то из своего? - Сейчас посмотрю - Т опять лезет к себе в рюкзак. Достаёт что-то белое и немного помятое - У меня есть только рубашка. - Пойдёт. - Она протягивает руку и забирает одежду. Заодно берёт грязную и идёт в ванну, к стиральной машине. Берёт немного чужого порошка, мысленно извиняясь перед хозяином, засыпает в специальное отделение, закидывает одежду. Переодевается, добавляет ещё свою одежду и запускает стиральную машинку. Смотрит в зеркало. По ту сторону Э видит лохматую уставшую девушку, немного похудевшую в мятой одежде. Больше всего в глаза бросаются спутанные волосы, некогда собранные в хвостик. Она плетётся в комнату за косметичкой. Косметичка была не для косметики - там были ножницы, расчёска, заколки, резинки для волос и пара карамелек. Т, стоя лицом к окну, разговаривал с мамой по телефону. Взяв косметичку, она опять идёт в ванну, опять смотрит на себя в зеркало и тянется совсем не за расчёской. Т начинает волноваться. Э пропадает в ванной почти час. Неужели с волосами всё так плохо? Может, ей нужна помощь, чтобы расчесаться? Ну, она часто просила его заплести ей косички или сделать какую-нибудь сложную причёску. Он выходит в коридор, дверь в ванную комнату приоткрыта. Он тихо стучит и заглядывает внутрь. Пряди на кафеле, на раковине, Э в большой и немного мятой рубашке Т, в розовой юбке ниже колен и босиком, поджимающая от волнения пальцы на ногах. Маленькие колечки-серёжки в ушах. Она с ножницами в руках, удивительно ровно подстриженная под единичку. Т настолько заворожен зрелищем, что не может ничего сказать. (Такая родная, такая нежная, такая красивая. Она была бы такой, даже побритая налысо. С разбитым носом. С красными от недосыпа глазами и синими кругами под ними. С бледной кожей. С загорелой тёмной кожей. Она красива своей душой, своим характером. Она такая красивая-красивая-красивая, её так хочется коснуться, обнять, провести рукой по волосам). Она оглядывается и улыбается ему. - Ну как? Мне идёт? - Очень - Т аккуратно подходит ближе, стараясь не наступить на состриженные волосы. - Ты сама так ровно подстриглась? - Не-а - беззаботно отвечает Э, садясь на бортик ванны - Помнишь того парня эмо? У него была с собой машинка, я её одолжила. Ну, фактически, я постриглась сама, но меня постригла машинка. Я правда нормально выгляжу? - Конечно. Ты великолепна. - Спасибо. - Она отводит глаза. - На меня теперь все будут пялиться на улице, да? Я вообще, если честно, не была уверена, когда стриглась. Но потом подумала, что если не сделаю это сейчас, то не сделаю уже никогда. Как во всех драматичных моментах в фильмах "Now or never - сейчас или никогда". - Ну, я тоже могу сделать со своими волосами что-то. Покрашусь в зелёный. Или в фиолетовый. Нет, одновременно в зелёный и в фиолетовый. И будут все пялиться не на тебя одну, а на нас обоих. Будем ходить по городу как ненормальные и все будут смотреть на нас. А нам будет всё равно, потому что - нет, ну серьёзно, кому есть дело до того, кто и как на него посмотрел? Абсолютно ни-ко-му. Э улыбается. - Тогда пошли по магазинам? - она вскакивает с бортика, но Т говорит ей немного подождать и уходит. Он возвращается через минуту, держа в руках полароид. На одной фотографии у Э удивлённое лицо, она стоит босиком на кафеле в этой помятой рубашке Т, в длинной нелепой юбке, вокруг её локоны. Она кажется такой беззащитной и растерянной, что её сочли достаточно красивой, чтобы сфотографировать. А на второй она уже улыбается, щуря глаза и выглядит вполне довольной. Они правда собирались поискать краску для волос, но желание принять душ и поспать оказалось сильнее. Удивительное свойство путешествий - возможность сначала долго не спать, а потом спать как убитый часов двадцать. Не обязательно сразу, сон можно разбить по кусочкам на пять-семь часов. Или лечь днём, а потом проснуться следующим утром, немного вялым, но отдохнувшим. Одним словом - если у вас бессонница, то поездите в автобусе несколько раз подряд, не поспите ночью, а потом лягте на кровать и закройте глаза. Когда вы их откроете, то будете очень удивлены, взглянув на часы. И Э с Т, проснувшись, были очень недовольны девятнадцатью часами и двенадцатью минутами на циферблате. На прогулку Э одевает длинные джинсы и туфли на небольшом каблуке, красит губы в ярко-красный. Она даже не особо понимает, откуда у неё такая одежда, а тем более - как попала к ней в рюкзак. Но смотрится неплохо, можно и поносить. Шутки ради пшикается детскими духами "Маленькая фея", которые опять же неизвестно как попали в рюкзак. Т опять фотографирует её, и, не удержавшись, проводит рукой по коротко-стриженным волосам. И вовсе они не колючие, наоборот - пушистые и мягкие.Рядом с домом магазинов не было, а ближайшая парикмахерская была закрыта. Сначала ребята заглянули в ларёк, но там были только продукты. Как и во втором. И в третьем, и в четвёртом... В шестом Э покупает лимонад в стеклянной бутылке с красной этикеткой. Небо сейчас персикового цвета, как в подростковых сериалах на Netflix. Т кажется, что Э сейчас вот совсем-совсем счастлива. Примерно в девятом магазине они находят нужную краску - берут первую попавшуюся с прилавка зелёную и немного дольше ищут фиолетовую. Кассир, пробивающий им товар, сначала посмотрела на Э, потом, сделав правильный вывод, посмотрела на Т как-то сочувственно. Оказывается, покраска волос - не такое лёгкое дело. Сначала нужно было осветлять перекисью (за которой пришлось идти в аптеку), красить сначала одной краской, мыть голову, ждать пока она высохнет, а потом уже красить другой. Красили Т в шесть рук - Э, парень эмо, представившийся Алексом и мама двоих детей. Когда всё было закончено, Т наотрез отказался смотреть в зеркало сегодня. Как минимум - завтра утром, но не сегодня. Сегодня он ещё не готов увидеть своё отражение. - Ты можешь посмотреть билеты на завтра? - Э лежала на кровати в растянутой чёрной футболке и ярких широких шортах. Эта одежда для неё была удобней любой пижамы. Она закинула ноги на изголовье кровати и смотрела в потолок. За окном было темно, в комнате слабо горел ночник, крася всё в мягкий оранжевый свет. Т сидел в позе лотоса на соседней кровати, читая что-то в телефоне. - Да, могу. Ты хочешь так быстро уехать отсюда? - Я хочу поскорей доехать до моря и закончить со всем этим. Нет, путешествие получилось ярким и в какой-то мере даже весёлым. Получилось много фотографий, мы познакомились с таким прекрасным человеком, как Люба, у нас теперь есть гитара, в конце концов! - Э то ли фыркнула, то ли засмеялась - Но знаешь - она повернула голову в сторону Т - это всё очень выматывает. Как физически, так и морально. Мне до сих пор как-то не верится, что мы уехали из того города, от моих родителей и больше туда не вернёмся. Ну, разве что кота моего забрать. Вот скажи - ты в это веришь? - Верю - Т открывается от телефона и смотрит на Э. - Я верю, что человек способен буквально на всё, если сильно этого захочет. Мы хотели уехать - уехали. Мы хотим в морю - и доедем до моря. Ты же веришь мне? - Я верю тебе больше, чем кому-либо на всей этой планете. - Э мягко улыбается. Ночник начинает светить немного хуже, моргает, и потом начинает опять светить нормально. - Сыграешь на гитаре? Вместо ответа Т встаёт с кровати и берёт инструмент. Садится на пол, опираясь спиной о стенку. Вообще десять часов уже было, и шуметь нельзя, но когда Э о чём-то просит, то отказать ей не представляется возможным. Т сжимает гриф гитары, проводит пальцами по струнам. Что сыграть такого, что подходит по ситуации? В голове щёлкает и он вспоминает одну песню. Бросает быстрый взгляд на Э и начинает тихо наигрывать мелодию. Потом так же тихо начинает петь: Бейся, сердце, время биться. Бейся, стерео, время биться. Лампы скоро прогорят - Ты едва видна. Бейся, сердце, время биться. Бейся, стерео, время биться. Нас не просто напугать, Мы достигли дна. Радостно смеясь. Мама, не ищи меня, Видишь солнце? Там и я. И солнце стало красным. Бейся, сердце, солнце любит кровь. (солнце любит кровь) Бейся, сердце, время биться. Бейся, стерео, время биться. Лампы скоро прогорят - Ты едва видна. Бейся, сердце, время биться. Бейся, стерео, время биться. Всё, что страшно потерять Надо потерять. Радостно смеясь. Мама, не ищи меня, Счёт начнётся заново. И кто-то станет крайним. Бейся, сердце, время любит кровь, (время любит кровь) У Э почему-то мурашки по коже от песни. Немного бессмысленный текст, простая мелодия, да и играет одна только гитара - если бы на фоне были ударники или какие-либо эффекты, звучало бы лучше. Но смысл этих слов - бейся сердце, время биться, время жить, сейчас или никогда. И бледные пальцы Т, бегающие по грифу гитары и перебирающие струны, спокойное и задумчивое выражение лица, тихий и немного грустный голос. Про ночник, он скоро прогорит, и про Э, которую из-за этого света едва видно. Просьба для мамы не искать их, ведь они там, где солнце, они там, где светит их мечта. Они, в каком-то смысле потеряли всё, хоть и по собственному желанию, достигли дна - без дома, без поддержки, неизвестно где, но радостно смеясь. Т закончил играть и выжидающе посмотрел на Э. - Вели... шикар... потряс... чёрт - она попыталась сглотнуть ком в горле - ты понял, в общем. Т положил Любовь на место и сел на кровать, опять копаясь в телефоне. Через некоторое время он спросил: - Смотри, можно взять билеты на позднее утро и приехать вечером. А можно взять на вечер и приехать рано утром. Что выбираем? - Давай на вечер. Уезжать утром я не хочу - ещё тут не побыли нормально. А вечером сядем, поспим в автобусе, проснёмся - и уже приехали. - Как скажешь. В комнате стало тихо. Т бронировал билеты, Э рассматривала потолок. Потом полезла к себе в рюкзак и достала файл с фотокарточками. Нашла самые первые - вид с крыши своего прошлого дома и кафе с невкусным кофе. Казалось, что всё это было так давно - как минимум месяц назад, как максимум - одну жизнь назад. Фотографии того большого города, Любы и куча фотографий с той ночи, когда они все гуляли и немного сходили с ума в парке. Потом всякое разное по мелочи. Вместе с карточками в файле лежали листики в клеточку с историей Любы и салфетка с рисунком из кафе. Э перебирала это всё как сокровища, драгоценные воспоминания и моменты. Потом она опять сложила всё в файл и спрятала в рюкзак. Немного полежала, а потом стала ворочаться, пытаясь найти удобное положение для сна. Укрылась одеялом. Раскрылась. Укрылась, но ноги раскутала. Поправила футболку. Вспушила подушку. Перевернулась на бок. Перевернулась на другой бок. Поправила скрутившуюся футболку. Легла на живот. Наконец устроилась удобно. - Давай спаааааааать. Выключи, пожалуйста, ночник. - Т послушно щёлкнул выключателем и продолжил что-то смотреть в телефоне. -И ты тоже ложись. А то мне одной спать скучно. - Скучно спать? - Т улыбнулся. - Ну, раз такое дело, то конечно ложусь. - Он выключил телефон, кладя его на пол рядом с кроватью. Комната погрузилась в мягкую темноту. Было тихо, за окном не проехало ни одной машины, воздух пах хвоей и немного морем. Ночью было холодно и вскоре Э накрылась одеялом полностью. Подушки были плоские и неудобные, благо что их было по две и можно было положить друг на друга. Т собирался засыпать, как услышал тихий шёпот - Ты Красным по гипсокартону Стекаешь, как речка, вниз. Взгляд опустил Что такого? - Потом объясню, Спи. Как в старости ночью спокойно, Уйдёшь - не заметишь... Помягче выбрал подушку, Спи крепко, Подружка. Ответом ему послужил тихий зевок. Вскоре с соседней кровати донеслось тихое сопение, под которым и уснул Т. Возможно, это была первая спокойная ночь за последнее время.

***

Пробуждение спокойным не было. Сначала кто-то снизу долго шумел и гремел, а потом в окно начала стучать особо назойливая птица. Когда Т проснулся, кровать Э была пуста. Девушка обнаружилась на кухне. Вместе с маленькими братом и сестрой она плела фенечки, рассказывая им придуманные на ходу истории. Это утро было лучше предыдущего - не надо было никуда спешить, никуда ехать вот-прямо сейчас, они никуда не опаздывали. Это утро было чем-то похоже на последнее утро в их городе, когда Т перед выходом из квартиры проверил содержимое рюкзака, погладил кота на прощание и, повесив ключи на гвоздик, захлопнул дверь квартиры. Всё это казалось таким далёким, будто было в прошлой жизни. День прошёл быстро и как-то незаметно. Они просто сидели в комнате, смотрели видео с котами на Ютубе и иногда кто-то из них бегал в ближайший ларёк за чипсами с крабовым вкусом или на первый этаж за водой. "Ещё один день в пустую" - Э разочарованно смотрит в стену, будто это перегородка из гипсокартона во всём виновата. "Зато мы отдохнули" - Т так и не подходил к зеркалу сегодня. Он просто расчесал свои волосы не глядя. Э долго смеялась, но ничего по этому поводу не говорила. Когда на часах было около четырёх вечера, они начали собираться. Разобрали свои чистые вещи, заплатили за пребывание, попрощались со всеми. Всё это было каким-то скучным и однообразным, как будто кассету заело. До прибытия автобуса оставалось около двух часов, они шли пешком в сторону автовокзала, было немного скучно. Э даже не стала фотографироваться на прощание, мол, чистые карточки заканчиваются. Т заметил впереди парк аттракционов. - Мадмуазель, вы такая красивая сегодня, разрешите сводить вас в парк на свидание? - Т, дурачась, поклонился. - Извините, мсье, но у меня нет свободного времени - Э горделиво подняла голову и прикрыла глаза, всем своим видом показывая, какая она занятая. Мимо проходящие люди начали оглядываться на них. Какой-то парень с цветными волосами звал на свидание почти лысую девушку - необычное зрелище. - Ах, как жаль! - Т продолжил ломать комедию, приложив ладонь ко лбу и изобразив на лице глубочайшее сожаление - А я ведь так хотел угостить вас вишнёвым мороженым! - Ну, раз теоретическое мороженое будет теоретически вишнёвым - Э приоткрыла один глаз, показывая лёгкую заинтересованность - то, пожалуй, я могу и согласиться. Оно оказалось не только вишнёвым, но так же банановым и бабл-гамовым, потому что на него идёт акция - купи два и третий получи бесплатно. Хрустящий кафельный рожок то и дело крошится и трескался, шарики мороженого приходилось есть быстрее. Т взял себе шоколадное, со вкусом киви и с орешками. Пока они гуляли в парке, начался дождь. И не просто дождь, а настоящий ливень, с громом и большими холодными каплями. Это не тёплый дождик, под который приятно бегать по полю, это, скорее, как прохладный душ утром с эффектом распыления, чтобы проснуться быстрее. Они бегом добрались до небольшого навеса. - Да что же это такое! - Э по привычке потянулась отжать волосы от воды, но вместо этого просто провела рукой по затылку. - Ну не одного нормального солнечного дня! Вот весь день мы сидели дома, было немного облачно, а как вышли погулять - сразу и дождик, и гром, и молнии!... - Молний не было - Т задумчиво смотрит на дождь из-под козырька навеса и ест мороженное, доесть которое он не успел. - И это всю поездку так. Всю. Нашу. Чёртову. Поездку! - Э в порыве топает ногой и случайно шлёпает по луже. Начинает злиться ещё больше, роется в рюкзаке, (футболка с котиками, рубашка с немного смешным орнаментом, ещё футболка, спальные шорты, бельё, юбка, джинсы, туфли в пакете, зубная щётка, влажные салфетки, документы, вода в бутылке из-под лимонада, файл с карточками) достаёт оттуда полотенце, вытирает голову, лицо и шею, не глядя кидает его Т. Он ловит и сначала трогает голову рукой, смотрит на ладонь - краска ещё не сошла, это уже хорошо. - Ты милая, когда сердишься - Э на секунду замирает, а потом продолжает копаться в вещах, но всё равно видно, как у неё порозовело щёки и уши, которые теперь очень хорошо видно. - Я не милая. Я сердитая и злая. - Ну, смотри – дождь уже немного стих. Если хочешь, то мы можем пойти на автовокзал или на вон ту карусель с цепочками. Твой выбор? Э хмурится, а потом, махнув рукой, идёт к карусели. Покупает два билета у пожилого человека с уставшим взглядом. Они скидывают рюкзаки на траву около заборчика и садятся на мокрые поле дождя сидения с потрескавшейся краской. Раздаётся звонок, места на длинных цепочках сначала резко дёргает, а потом они медленно кружиться, постепенно набирая скорость. Внизу пролетали ветки деревьев, кабинка контролёра и немного забор. Где-то сзади смеялась Э, приходилось поджимать ноги, чтобы не задеть ветки, пахло озоном и свежестью, поздние капли били по лицу и рукам, но в целом было весело. После Э побежала покупать яблоки в карамели. Она купила три и одним угостила контроллёра – на секунду его лицо перестало быть таким уставшим, и он совсем по-детски заулыбался. Э щёлкнула полароидом и поймала этот момент. - Что у нас со временем? – она откусила от яблока кусочек. - Нам надо быстрее доедать и идти на автовокзал, если не хотим опоздать. Э кивнула и откусила ещё. Т яблоки в карамели не любил и отдал ей своё. Солнце стремилось к горизонту, вокруг всё было мокрое, они шли к автовокзалу. И уже перед заходом в салон Т быстро глянул на себя в зеркало заднего вида. Всё оказалось не так страшно, как он думал – волосы были наполовину зелёными, наполовину – фиолетовыми, но в целом смотрелось неплохо. Э провела рукой по его кудряшкам и быстро прошмыгнула по лестнице в автобус. Посадка прошла успешно. Э прошла в конец салона, на последние пять сидений. На одно кидает рюкзак, а на другое садится сама. Т занимает другую сторону. Самые удобные места в автобусе – последние пять кресел, которые обычно никто не занимает. Если они окажутся свободны, то на них можно вытянуть ноги, что ребята и сделали. После недолгой шуточной борьбы Э забирает телефон Т себе, а он сам задрёмывает. Даже с закрытыми глазами парень знает, что она сейчас листает новостную ленту какой-то соц. сети и иногда отвлекается, чтобы посмотреть в окно, за которым начинало темнеть. Т просыпается от того, что его трясут за плечо. - Что такое? Мы уже приехали? Пора собираться? – он спросонья никак не может понять, сколько сейчас времени и где они. - Да-не, ещё сорок минут ехать – Э вертела в руках теперь уже не нужную резинку для волос, и качала ногой, свесив её с кресла. Она протянула Т его телефон – Просто я очень волнуюсь и переживаю. Что, если что-то пойдёт не так?.. - Хей, всё в порядке, не переживай – он обнял Э. Она вздохнула, уткнулась лбом ему в плечо и тихо выдохнула куда-то в подмышку. - Это немного глупый вопрос – а ты точно сам захотел уехать, или ты только из-за меня? - Это немного глупый вопрос – Т проводит рукой по её голове. – мне без разницы где жить – около моря, в Сибири, на Гавайях; главное – чтобы ты была рядом и тебе было хорошо. Всё остальное не очень важно. Если тебе не понравится этот город, то мы поедем в другой. Хочешь? - Мы этот сначала посмотрим – Э мягко отстраняется и машинально тянется рукой поправить волосы. – Спасибо, это и правда меня успокаивает. - Если что – обращайся. - Извини, что разбудила. Уже, наверное, нет смысла ложиться? – она посмотрела в окно. Начинало светать. Небо на востоке становилось светлее, а на западе ещё было видно звёзды. – Что тебе снилось? - Мне снилось, что я был в театре. Я был маленьким мальчиком и смотрел спектакль, а ты была актрисой. Ты меня узнала и пригласила на сцену, а потом стала подкидывать так высоко, что я смог достать до потолка. Это было немного страшно. Кстати, я не помню, говорил ли я тебе – я решил поступать в театральный. - Нет, ты мне не говорил – Э радостно хлопает в ладоши – Я так и думала почему-то. Ну, знаешь, тебе профессия актёра больше всего подходит. Ты такой... актёрский. - Может, артистичный? - Не-а - Ну, ладно. Актёрский так актёрский. Ты есть хочешь? Я бы сейчас слона съел. Т полез к себе в рюкзак и достал несколько баночек с детским питанием и чипсы. Сказал, что купил их, когда они ещё за краской ходили, и извинился за забытую соль. Мясное питание с чипсами – очень вкусная и сытная вещь, и в дороге не портится. За окнами стали мелькать дома, которые из частных становились всё более современными многоэтажками. Э прилипла взглядом к окну, а Т перепроверил рюкзаки. Вскоре автобус приехал на вокзал. Когда они вышли, Э вздохнула полной грудью. - Ту чувствуешь это, чувствуешь? Запах соли, моря и свободы – она схватила его за рукав и потащила к выходу из автовокзала. Они пошли вниз по пустой и безлюдной улице. Под ногами была вымощенная брусчаткой дорога, над головой – почти светлое небо, Э от волнения мёртвой хваткой вцепилась в рукав Т. Они петляли улочками, но всегда выходили на главную дорогу. Иногда Э говорила что-то громкое и незначительное, а Т просто кивал и шёл следом, не делая попыток высвободиться. Через несколько поворотов стало слышно прибой, который сливался с шелестом листьев. В этом городке было много деревьев, частных домов и указателей, показывающих путь к пляжу. - А помнишь, когда мы в детстве катались наперегонки к морю, и ты меня обогнала? – Т улыбается вспоминая. - Конечно, помню. А ещё я помню, как мы познакомились. Я купила корзину с яблоками и училась кататься на велосипеде, а ты начал смеяться, когда у меня не получилось. Тогда мне стало обидно и я кинула тебя яблоком в лоб. И даже попала! – Э смеётся – А потом мы разговорились и подружились. У меня рядом с домом росла вишня и ты лазил ко мне по вечерам на второй этаж. Мы читали книжки, рассказывали страшилки при свете фонарика, а если бабушка приходила проверить меня, то ты прятался в шкаф, и она никогда не ловила тебя. - Да, а потом ты не приехала на следующее лето, но я приехал в твой город. - Это не мой город – она фыркает – это просто город, где живут мои родители и кот. По-отдельности. Последнее особенно важно. Они поворачивают за угол и видят раскинувшееся перед ними бескрайнее шумящее море. Вот-вот солнце поднимется из-за горизонта. Пляж полностью пустой. Э тащит Т ближе. И ещё ближе. И ещё немного. Она останавливается только тогда по щиколотки стоит в море и, наконец, отпускает рукав Т. - У меня такое чувство, что сейчас заиграет финальный саундтрек, и пойдут титры. Вот такое вот чувство завершённости. Первые лучи солнца появляются над морем и рассыпаются горстью сверкающего бисера в волнах. Море лижет их лодыжки холодной водой и иногда достаёт до коленок. Под ногами круглые камни-галька, которые чувствуются даже через подошву обуви. Прохладный морской ветер мягко трогал волосы и щёки. Э тянет руку к Т и переплетает пальцы. Он в свою очередь покрепче сжимает её ладонь и хочет никогда-никогда не отпускать её. У Э тонкие пальцы, а у Т шершавые подушечки. Это совсем не конец истории. Это начало новой. Начало, где они будут непременно счастливы. Где Э будет художницей и не поступит на юр.фак. Где Т будет актёром в небольшом театре. Где они поженятся и у них будет своя квартира и хмурый серый кот. История, где не будет никаких тусклых городов, строгих родителей и скучных профессий. Они – молодые и смелые – стоят вместе против всего огромного мира, держась за руки, готовые ко всему и никогда не расцепляющие ни рук, ни сердец. И всё у них будет хорошо.