Шаг до солнца

Это красиво. Рано утром сидеть на балконе, закутавшись в один на двоих плед, пить остывший чай из огромной чашки и наблюдать за просыпающимся городом.

***

Сегодня утром позвонила Э и сказала, что у неё закончилось молоко, попросив купить свежее и занести ей. Этот было забавно, учитывая то, что они жили домах напротив. Т, уже привыкший к её выходкам, лишь спросил сколько процентов жирности должно там быть. Получив в ответ «Да хоть кефир, только быстрее» он спустился вниз, в ларёк. Т и Э были знакомы пять лет. Т знал её насквозь (и она его тоже), и уже не удивлялся её странностям. Однажды летним вечером они купались в фонтане. Им повезло, полиции было решительно всё равно на двух подростков. После они ехали в маршрутке, насквозь промокшие и смеялись как сумасшедшие. На них неодобрительно смотрели другие люди, но их это совершенно не волновало. В другой раз они сидели ночью на качелях и по очереди рассказывали друг другу все стихи, которые знали. До трёх часов ночи во дворе звучали слова и фразы Пушкина, Маяковского, Лермонтова. Ещё были малоизвестные стихи малоизвестных поэтов (их в основном рассказывал Т). А один раз они взяли билеты на незнакомый автобус и уехали далеко–далеко за город, просто так. Отдохнуть от городской суеты и шума. Подышать свежим воздухом. Потом долго не могли поймать попутку обратно. И вот сейчас, стоя перед дверью с номером N, с пакетом молока под мышкой, он просто ждал, что в этот раз придумает Э. Т нажал на звонок. По ту сторону двери послышалась возня и шум, а после раздалось шлёпанье ног. Дверь открылась. На пороге стояла Э, босиком, в зелёной пижаме, со спутанными волосами. Т зашёл в квартиру. Молоко тут же забрала пара тонких ручек. Э снимала квартирку у старушки, которая жила где-то в центре города. Два месяца здесь царил творческий беспорядок, а потом всё убиралось за неделю до приезда хозяйки магическим образом. Сейчас шёл только первый месяц и бардак не думал убираться. Но, несмотря на весь тот хлам на полу, здесь всегда было уютно. Э закончила изучать этикетку от молока и задумчиво–грустно сказала: - А у меня электричество выключили. За неуплату налогов. Давай посидим в квартире сутки без света? Без телефонов и всего прочего? Будет весело. Будет весело – и его за руку тянут в фонтан. Будет весело – и они сидят на последнем сидении автобуса. Будет весело – и она садится на качели. Т не остаётся ничего иного, кроме как согласиться. - Да. У меня всё равно нет других дел. – у Т куча дел. Пересадить мамину герань. Найти свой паспорт. Помыть посуду. Но перспектива просто посидеть, посмеяться и подурачиться с Э кажется куда более заманчивой. Она открывает молоко и пьёт прямо так, в коридоре. Довольно щурится, улыбается. - Отлично. Проходи. – Она указывает рукой в сторону своей комнаты. – У меня там есть торт. Осторожно, не наступи на него. Т послушно идёт в комнату. На её кровати навалена куча разноцветной одежды, стол завален всяким хламом. Торт стоит прямо на полу, в картонной коробке. Рядом сидит серый кот. Т подходит и садится рядом. У Э никогда не было посуды. Она либо покупала пластиковую, либо, как сейчас, ела руками. И даже если бы у неё был прекрасный сервиз, он бы всё равно пылился бы в шкафу. Т отламывает себе кусочек торта руками, пачкаясь в креме. Он оказывается приторно – сладким, с орехами и вишнями. Кот смотрит с укором. Он всегда чем-то недоволен. Приходит Э и садится рядом. Какое то время они просто молча едят торт. - А в честь чего у нас торт? – Э первой нарушает тишину. - И это ты у меня спрашиваешь? – Т ненадолго задумывается. – В честь Дня Без Электричества? - Наверное. Что сегодня будем делать? Т лишь пожимает плечами. У Э обычно была куча вариантов, что можно сделать, когда скучно. Но в этот раз, пожалуй, её идеи закончились. - А давай я тебя нарисую? – Или не закончились. У неё так загорелись глаза, что Т просто не мог ей отказать. В мгновение ока его схватили за руку и утащили в зал. Залом эту комнату можно было назвать с очень большой натяжкой. Это, скорее, была рабочая студия, самая большая и самая светлая комната в квартире. Обои здесь были бежевые, у стены стоял небольшой кремовый диванчик. Окно было большим, без штор, из него водопадом лился солнечный свет. Посреди комнаты стоял большой мольберт. Холст был совершенно чистым, несмотря на разбросанные повсюду краски. Тюбики и баночки были везде - на маленьком столике рядом с мольбертом, на полу, на диване. Некоторые из них были погрызены котом. Т сел на диван, а Э встала у мольберта. Посмотрела на Т. Взяла маленький карандаш, сделала пару штрихов и снова посмотрела на Т с прищуром. Он устроился поудобнее. Рисование у Э всегда занимало много времени, но какие после получались шедевры! Т невольно залюбовался ею. Как она хмурит брови, когда что то не получается, как она плавно водит рукой с карандашом по полотну, как долго не моргая смотрит на холст, если надо нарисовать сложную деталь. «Наверное, это сложно быть художником – думает Т. – Надо уметь красиво видеть этот мир, чтобы потом так же красиво переносить его на холст. И видеть красоту в таких обычных вещах, как я». Пока его рисовали, он периодически дремал, сам того не замечая. Потом просыпался, смотрел на Э и снова начинал дремать. Художницу это совершенно не волновало. Для неё главное – чтобы Т просто находился где-то в пределах комнаты. Когда он проснулся в очередной раз, то увидел Э, спящую рядом с мольбертом. Она сидела на полу, упираясь спиной в низкий столик и вытянув длинные ноги с острыми и угловатыми коленками. Ресницы её дрожали, пальцы то и дело вздрагивали. Но дыхание было ровным. Т опять поймал себя на том, что откровенно любуется ею. Встав с дивана и подойдя к мольберту, он увидел набросок картины. На холсте они с Э сидели за столом. У неё на коленях сидел кот и смотрел на Т. Ему показалось, что даже на картине кот смотрит на всё с осуждением и недовольством. На холсте Э улыбалась, и, подперев щёку ладошкой, смотрела на Т. А он что-то рассказывал и тоже улыбался. И не было никакого фона. Больше вообще ничего не было. Только стол, два стула, они вместе и кот. - Опять руки кривые получились – с сожалением сказала Э. Она всё также сидела на полу, и, открыв один глаз, смотрела в окно. Окно показывало кусочек соседнего дома, птиц на крыше и бледно-синее небо с парочкой звёзд. – Который час? - Часов восемь. - Мы долговато спали. Уже темнеет. Надо найти свечки. Они точно были где-то на антресолях. Свечки и правда нашлись на антресолях, между пакетом мишуры и старой настольной лампой. Точнее, одна свечка, другие оказались поломанными. Потом искали спички. Кот загнал их под газовую плиту. Пришлось Т лезть за ними. Вместе со спичками были извлечены пуговица и шуруп. В общем, когда свеча наконец горела, было уже совсем темно. В квартире было тихо. Было слышно только как из крана капает вода. Они сидели вдвоём на кухне и слушали эту тишину. Э принесла торт, но есть не хотелось. Хотелось делать что-то странное и смешное. Поэтому Э ушла в комнату, и, судя по звукам, опять копалась на антресолях. Когда она вернулась в кухню, то поставила на стол небольшую баночку. - А давай пускать с балкона мыльные пузыри? Будет весело. - Я не против. Может, посоревнуемся – кто выдует пузырь больше? - Чур – я первая! – Э схватила баночку и выскочила на балкон. На балконе было всё то, что не помещалось в квартире - лыжи, детские санки, тумбочка и т. п. Иногда сюда вытаскивался столик или мольберт, иногда Э тут ночевала. Иногда тут у неё ночевал Т. Точнее сказать, они пили чай из старого железного чайника, считали звёзды и старались не заснуть. С трудом открыв заедающее окно, Э сделала глубокий вздох. Сзади подошёл Т. Она ещё раз глубоко вздохнула. Открутила крышечку, поднесла пластмассовое колечко в мыльной воде к губам и начала осторожно дуть. Когда пузырь стал довольно крупным, она дернула рукой, и он оторвался от колечка и вылетел в окно. Э высунулась из окна почти наполовину и поджала ноги, балансируя на подоконнике и раме. Т аккуратно придержал её за плечи. Пузырь пролетел пару метров до соседнего балкона, зацепился за бельевую верёвку и лопнул. Э взмахнула руками и случайно опрокинула баночку вниз. - Я думаю, что победила – задумчиво сказал Т. Э с ним молчаливо согласилась. Потом она ушла ставить чайник и искать чай в шкафчике, а Т перетащил матрасы и две подушки на балкон. Э принесла железный чайник, два пластиковых стаканчика и свечу. Пришёл кот. Э села рядом и замотала их в пёстрый бабушкин плед. Т показалось, что сейчас он дома. Сидя на жёстком матрасе, со стаканчиком чая в руке, рядом с Э и её хмурым котом. Сидел бы так вечность и слушал её болтовню. - Смотри – Э показала на свечку. Около неё летали мошки. – Это ведь огонь, он для них смерть. А они всё равно летят к нему. Почему? - Огонь для них свет и тепло. Они всегда будут к нему лететь, не боясь обжечься. - Странно. Они интересные. – Э помолчала – А для тебя есть такой свет, к которому ты будешь всегда лететь, не опасаясь обжечься? - Да, наверное. Ты – Сказал Т наполовину вопросительно. Э хмыкнула и поудобней устроилась у него под боком. - Глупый. Я тебя ни за что не обожгу – фраза, и так сказанная шёпотом, потонула в зевке. Она отпила из стаканчика. Чай, не до конца остывший, обжигал язык, но грел замерзшие пальцы. На улице хоть и лето, но по ночам холодно. Приходится кутаться в плед и пить горячий чай. Э слегка задремала, а когда проснулась, заметила, что Т спит, привалившись спиной к старому шкафу. Кот пригрелся у него на коленях. На стенке остывшего чайника отражается огонёк свечи. В её свете все линии будто сглаживаются. И черты лица Т кажутся мягче. Он, по её скромному мнению, вообще красивый. Вот только не замечает этого, глупенький. С такими мыслями она заснула. Проснулась она от того, что кто-то толкает её в плечо. Открыв глаза, она увидела улыбающегося Т. - Просыпайся, соня. Рассвет проспишь. Солнце поднималось медленно. Так медленно, что Э успела проснуться, а Т согреть остатки чая и перелить их в одну большую кружку. Чай был не таким вкусным, как вчера, но всё же хорошо согревал. Они опять вместе завернулись в один плед и устроились на подоконнике. Болтали ногами в воздухе и болтали о всякой ерунде. Пили чай. Ждали. Небо на востоке стало ярко-розовым, почти малиновым. Первые лучи уже задевали крыши домов. Лёгкий утренний ветер оказывается довольно прохладным, приходится греться об кружку и плотнее укутываться в плед. Это красиво. Рано утром сидеть на балконе, закутавшись в один на двоих плед, пить остывший чай из огромной чашки и наблюдать за просыпающимся городом. - Лето кончается – голос у Э грустный, тихий. Голова её лежит на плече Т, одну ногу она поджала к груди, а второй медленно качает в воздухе. – Не хочу, чтобы лето кончалось. - Так у тебя в квартире всегда лето. Как не придёшь в гости – всегда тепло, светло, уютно и небольшой бардак. – Т, в свою очередь, аккуратно держал её за плечи. - Это только когда ты приходишь. Когда тебя нет, тут скучно, пусто и неуютно. Ни разу не уютно. А с тобой весело. Вот станешь взрослым, уедешь учиться, а я тут буду от тоски помирать. - Ну уж нет. Я не для того к тебе через полстраны сюда приехал, чтобы потом от тебя уезжать. - Точно не уедешь? - Точно. Подай, пожалуйста, кружку. Э передала кружку и снова начала ёрзать, устраиваясь. Было так хорошо просто сидеть и смотреть рассвет вместе. Солнце играло в волосах и путалось в ресницах. Было так легко-легко, так радостно. Вечность бы так сидеть, болтать ногами, чай пить. Быть молодым и влюблённым, счастливым.