Полярная ночь

На просторах Северной Америки, неподалеку от Бостона, штат Массачусетс на склонах горы Грейлок, расположилось старое поместье. Плотно окутанное сосновым лесом, оно было скрыто от посторонних глаз. Каменный фасад здания обвивает виноградная лоза, поднимающаяся по стенам с каждым годом все выше и выше, к остроугольным шпилям крыш с черной черепицей. Небольшое по площади поместье возвышается на 4 этажа, ажурные балкончики опоясывают несколько последних этажей. Огромные окна разукрашены причудливым узором разноцветного витража, на первом этаже горит свет, слышны приглушенные голоса и озорной девичий смех. По телу пробежались счастливые мурашки, а уголки губ чуть приподнялись. Черт, он так скучал по этому мелодичному смеху, по ее смеху, так скучал! Около входной двери висят два зажженных фонаря, рассеивающие непроглядную кромешную тьму ночи, своим теплым желтым свечением. На верхнем этаже виднеется труба, выдыхающая завитки дыма. Как только видишь ее, сразу ощущаешь жар мраморного камина, чувствуешь золотистый мягкий ковер, и в нос бьет, такой родной и до дрожи в коленях приятный запах какао с молоком, корицы и аромат любимых шоколадных кудрей. Ее запах. В них можно зарыться и вдыхать, вдыхать и снова вдыхать, пока воздух не заполнит все пространство легких, пока не начнет кружиться голова. Этим летом Тео уже и не надеялся попасть в давно ставшее самым родным местом на свете поместье Ноттов в Америке. С возрождением Темного Лорда его отец стал небывало жестоким и в начале лета по полной слетел с катушек. Постоянно уходил из дома, пропадал где-то неделями, а по приезду запирался в своем кабинете. Тео слышал чьи-то крики, доносившиеся из погребов Мэнора, ему очень часто снились кошмары на этой почве и иногда он вскакивал ночью, не понимая кричит ли это он или кто еще в этом страшном месте. В своем холодном и пустынном доме он готов был лезть на стены от разрывающего его душу отчаяния. Тео ненавидел все-то чем он живет, прогнившее и мерзкое высшее общество в котором крутился с детства, а особенно своего отца. Ооо да, видит Мерлин, он чертовски его ненавидел. Но если бы все было так просто, на самом деле Теодор привык ко всему этому за столько лет, привык, что они с родителями никогда не были настоящей семьей, его это даже устраивало. Никто не трогает тебя, и ты никого не трогаешь, полная отчужденность и эмоциональная гармония. Но этим летом отец поставил перед фактом то, что он обязан в скором времени принять метку Пожирателя Смерти. Он не сказал, зачем и для чего, не спросил его мнения по этому поводу и даже не посмотрел на то, что он еще несовершеннолетний. И когда Тео отказался, говоря, что не собирается быть мальчиком на побегушках Лорда, отец пытал его. Отец бешено кричал, что от этого никуда не деться, что он — поганый щенок не понимает, какая честь служить Темному Лорду, что он заплатит за свое неповиновение. Больной сумасшедший ублюдок. Но Тео и к этому привык. До начала августа месяца пытки продолжались с периодичностью раз в неделю, а потом Нотт младший узнал от постоянно меланхоличной мачехи, что Амикус уехал по срочному делу Темного Лорда и до конца лета вряд ли объявится в поместье. Теодор знал, что в он в самом дерьме по горло, уже буквально задыхается неконтролируемым отчаянием. Он не живет по настоящему, никогда не жил. Не было ничего в его существовании стоящего, ничего, что не решили бы за него еще в детстве. Его факультет, его друзья, его будущая жена, все просто дурацкая фикция, он всего-навсего играет отведенную ему роль на сцене в этом цирке Дю Солей, не иначе. И Тео спросил себя. Что он здесь вообще делает? Что его держит? И ответил. Ничего. Совершенно ничего. Он написал записку для мачехи, если она вдруг решит заглянуть в его комнату, в которой сказал, что все оставшееся лето намерен провести у Блейза Забини в его резиденции в Италии и оттуда отправится в школу. Само собой, туда он не собирался. Каждое лето Тео оповещал Блейза о своем маленьком вранье и тот соглашался прикрыть его, в случае чего. На самом деле, Забини был только рад, если бы Тео приезжал к нему летом, они неплохо ладили, и их общение можно было назвать дружеским. Блейз постоянно отшучивался о его скрытной деятельности на другом континенте и выдавал предположения, иногда совершенно абсурдные. Например, как-то раз, когда они разговаривали по каминной сети, он заявил. — Ты с такой периодичностью ездишь в эту Америку, что мне уже страшно дружище! В мою больную голову лезут разные варианты развития событий… Вдруг ты контрабандист и перевозишь опиумные зелья в Англию, кстати говоря, непыльная работенка… или нет, вдруг ты по уши влюбился в какую-то магглу, каждое лето навещаешь ее и вы вместе планируете сбежать навсегда и жить долго и счастливо, — сладко пропел Забини, картинно приложив ладонь ко лбу и глупо хлопая ресницами. — Только представь, какая идиллия! Нотт потом еще долго хохотал с этой небылицы и упрекал приятеля в излишней драматичности, извиняясь за то, что не сможет казать ему правды. На самом же деле, на протяжении двух самых счастливых лет в его безрадостной жизни, на летние каникулы, он сбегал в поместье к своему дяде Реджинальду Нотту, его супруге Клэр и к ней. К самому светлому воспоминанию из всех, которые у него есть, к лучику теплого прекрасного веснушчатого солнца, к его любимой маленькой принцессе — Гермионе Нотт. Иной раз Тео ловил себя на странной мысли, что так привязался к ней, что готов был идти за ней куда угодно, свернуть любую гребаную гору, прыгнуть за ней в глубину бездны или в пламя, поглощающего все на своем пути огня. Такие необузданные чувства пугали его. Но она была его надеждой, она была идеальна, она того стоила. Тео покатил свои чемоданы по широкой брусчатой дороге, прямиком к входной двери. Давно позабытое за год чувство настоящего счастья отозвалось во всем теле приятным теплом и покалыванием в районе сердца, когда он, позвонив в звонок, услышал топот ножек быстро спускающихся по лестнице. Нотт даже не успел избавиться от глупой улыбки, представляя маленькие босые ступни Гермионы скользящие по ступенькам, как дверь отворилась и Тео увидел своего дядю Реджи в полной красе. Мужчина был примерно одного роста с самим Теодором, но по мышечной массе порядком обходил его. Высокий, статный, аристократичный все то, что издавна было присуще роду Ноттов, но не было в его зеленых глазах той холодной надменности и превосходства над другими. В подтверждение мыслям Тео, мистер Нотт расплылся в широкой улыбке. — Теодор, мы уже и не ждали тебя этим летом, но как замечательно, что ты все-таки здесь! — мужчина протянул руку и Тео незамедлительно пожал ее, улыбнулся в ответ. — Гермиона будет очень рада тебе. Она была так расстроена, когда ты не приехал в начале лета, вся извелась думала что с тобой что-то случилось, ведь все мы знаем Амикуса и его… политику. Ох, ну что это я, куда же подевались все мои хваленые манеры? Прошу. — Спасибо, мистер Нотт. Действительно, этот год был особенно сложным для меня, — приподнимая чемоданы над порожком, сказал слизеринец. — Папа! Кто это пришел? Я задержалась, меня мама попросила… — Гермиона застыла и шокировано уставилась на своего кузена возящегося с чемоданом, который никак не хотел проходить в дверной проем. На секунду сердце замерло и сперло дыхание, но быстро опомнившись, она со всех ног побежала через длинный коридор и душераздирающе крикнула. — Тео! Ты приехал! Чемодан с грохотом валится на пол, Тео подхватывает девушку, которая как обезьянка обвила его стан ногами, удерживая одной рукой ее округлое бедро, а второй тонкую талию. Она утыкается своим холодненьким носиком в шею Нотта и гладит руками его спину, вызывая табуны мурашек по всему телу. Он благоговейно вдыхает ее ни с чем несравнимый чарующий аромат, закрывает глаза от удовольствия ощущения ее в своих объятиях. Наклонившись, судорожно проводит носом дорожку от шелковистой шеи к щеке, оставляет запечатывающий поцелуй, потом еще один и еще. Он чувствует, как Гермиона расплывается в улыбке, а ее миленькие щечки заливает розоватый румянец, смущенная она прячется от его вездесущих поцелуев, отводя голову вправо полностью закрывая доступ к своему лицу. Теодор смеется, грудная клетка ходит ходуном. Его маленькая девочка такая стеснительная, но за это он любит ее еще больше, если это вообще возможно. С ней он чувствует себя дома, он чувствует себя нужным, желанным и таким счастливым, в ее руках он становится собой, перестает быть тенью себя самого. — Дорогая, Теодор может быть устал с дороги, как-никак трансгрессия на большое расстояние выматывает. Что скажешь, Тео? — мистер Нотт нежно смотрел на детей, прислонившись к стене, по-мальчишески засунув руки в карманы. Он вообще выглядел довольно молодо для своего возраста, его выдавала лишь легкая седина и мимические морщины, выступающие при широкой улыбке. Реджинальд всегда знал, что Тео души не чаял в его дочери, когда он приезжал погостить, их за уши друг от друга оторвать невозможно было. Но что-то в его привязанности к ней настораживало Реджинальда. Конечно, его Гермиона была исключительно доброй и умела находить лучшие стороны, даже в самых ужасных людях, кроме того была очень очаровательной молодой леди, будучи учителем Зельеваренья в Ильверморни он неоднократно убеждался, что его дочь пользовалась огромной популярностью среди мужского пола. Являясь душой любой компании, она могла найти общий язык со всеми, к тому же была умной не по годам, крышесносной неисправимой авантюристкой и довольно цепкой в деле девушкой. Но чувства Теодора к своей кузине были непонятным явлением для проницательного мистера Нотта, даже слегка пугающе непонятными. — Ты устал? — Гермиона подняла голову с плеча слизеринца и встретилась с его синими омутами, которые стали почти черными из-за расширившихся зрачков. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, но вскоре приняв молчание за знак согласия, девушка заерзала на его руках, собираясь слезать. — Я не устал, — бархатом прошептал Нотт, перехватив ее поудобнее, расположив обе руки на ее бедрах. — Я так рад тебя видеть, принцесса. Прости, что не приехал раньше, — он прислонился лбом к ее лбу и их носы соприкоснулись. — Я волновалась за тебя, Тео. Ты даже не удосужился мне письмо написать, это же так просто, а я бы знала, что ты в порядке! Когда в прошлом году вы с папой запугали меня историями о твоем жутком отце, я же потом спать не могла! Представлять боялась, что он с тобой сделает, если узнает о том, что ты приезжаешь к нам, общаешься с предателями крови. И вообще, ты самый безответственный кузен на свете! Я до сих пор злюсь на тебя, Теодор Нотт. — насупилась Гермиона, сложив руки на груди. — Мое солнышко, не злись на Тео. Он и вправду настоящий кретин, но очень-очень любит тебя, — Нотт лукаво улыбнулся и опять стал зацеловывать щеки Гермионы, нос и нахмуренный лоб, он знал, что под таким напором она не сможет долго обижаться. — Ах ты, хитроумный изворотливый прохвост! — во всю смеялась девушка, выворачиваясь из его хватки. Добившись своего и полностью встав на пол ногами, она шкодливо улыбнулась и махнув кузену рукой пошла в сторону кухню, где уже во всю аппетитно пахло разными блюдами, приготовленными к семейному обеду. — Маааам, Тео опять использует на мне свои коварные приемы! Что мне делать? — заходя в гостиную, крикнула девушка слыша как оставшийся сзади парень заливисто хохочет. — Нашли на этого подлеца летучемышиный сглаз, милая. С твоим отцом всегда работало, — Клэр выглянула из кухни с широкой улыбкой и искорками в светящихся радостью карих глазах. Уже подошедший сзади к кузине Теодор виновато посмотрел на жену своего дяди, она окинула его сожалеющим взглядом и упорхнула обратно. Гермиона была вся в свою маму, так же красива до неприличия, со своими нереальными теплыми горящими глазами и спадающими каскадом до поясницы золотисто-шоколадными локонами. Совершенство. Кажется он не может не смотреть на нее, она заполняет собой все его мысли, когда находится так близко. Мерлин, как сложно не касаться ее, не целовать… И с каждым разом ему становится мало своей девочки, ему хочется большего, он просто не может насытиться ею, наверное никогда не сможет. Нотт судорожно пытается отгородиться от одержимых прекрасной женщиной мыслей, спрятать их в дальний угол своего извращенного, безумного, похотливого сознания и сосредоточиться на реальности. — Ну и что вы тут встали, молодой человек? Быстро на кухню, все уже готово! — словно из-под земли вырос Реджинальд и подталкивая по направлению к кухне уже давно оставшегося одного в комнате Тео, тихо добавил. — Советую не злить эту куколку, она очень опасна в гневе, Теодор. Кроме того, у нас для тебя есть одна отличная новость…