Полярная ночь

Поздней ночью дождь барабанил по крыше, отстукивая свой собственный, только ему известный ритм. Теодору не спалось, он ворочался и маялся, перекатываясь с одного бока на другой. И дело было вовсе не в том, что гостевая кровать была неудобной или что-то в этом роде. Просто он все еще слышал призрачные голоса, вопли и крики мучеников его семейного склепа, называемого домом. Его подсознание играло с ним жестокую сводящую с ума шутку. Хотелось заткнуть уши и биться головой об стену, хотелось отключиться и провалиться в забытье. Яркая вспышка озарила комнату, капли казалось, начали прорезать стекло насквозь, до такой степени дождь хлестал по окнам. Нотт раскинулся на кровати, запустив пальцы в свои густые темно-коричневые, почти черные волосы. Голову наполняло множество разных несвязных мыслей, они бились о стенки черепа, словно птицы запертые в клетке. Как же ему хотелось отпустить их на волю, просто не думать, отключить мозг, но все к чему они сводились было тельце лежащее через стенку от него и это было невыносимо. Ему казалось, что он уже перешел грань невозврата, уже не знал как бороться с этими разъедающими насквозь чувствами, такими запретными и неправильными. После семейного ужина, который к слову пришелся на очень позднее время, потому что Тео как всегда не рассчитал время прибытия, жители дома почти сразу отправились по комнатам. Маленькая Нотт хотела было убедить кузена в том, что совсем не хочет спать, очень уж ей хотелось поговорить с ним, это должно было быть что-то очень важное и знаменательное. По словам Гермионы «Самое грандиозное событие из всех событий, которые могли случиться». Он был заинтересован, хотя, вообще то, он был готов слушать даже самую несусветную чушь произнесенную этим ее ротиком, лишь бы девушка смотрела на него так, как умеет только она. Так, как будто Тео действительно является кем-то значимым и нужным, а не просто свихнувшемся чистокровным глупым безумным мальчишкой. Хорошо, что она не умела читать мысли и не владела легилименцией, тогда бы уже давно перестала даже смотреть в его сторону. Гермиона всеми силами старалась не выглядеть слишком уставшей, но после того как распласталась на диване в гостиной и бормотала что-то совсем уж невнятное, Тео настойчиво отвел ее в спальню и уложил словно маленькую девочку, которая капризничала и упрямилась, замотал в одеяло и поцеловал в макушку. Некоторое время Теодор следил за ее размеренным дыханием. Он всегда замечал, что есть у этой невероятной женщины какое-то природное очарование, все ее жесты, слова и поступки были особенными, а внешность сногсшибательной, но не в гламурной вычурной обложке, а в теплой мягкости волос и оленьих карих глаз, в красивых плавных изгибах тела и веснушках на носу. Она была действительно неповторимо прекрасна, он понял это с их первой встречи, а на следующий день понял, что она завладела его душой, сердцем, разумом, а позже и телом. Еле заставив себя покинуть ее обитель, он расположился в соседней комнате и все еще никак не мог заснуть. В небе раздался оглушительный раскат грома, а вместе с ним и еле слышный приглушенный вскрик. В голове сразу же что-то перевернулось, он был уверен, что слышал его по настоящему, не в очередной галлюцинации о своем поместье. Догадка заставила парня подскочить и выбежать в коридор, сердце громкими ударами бухало в груди. Это словно было на уровне инстинкта, он мог поклясться, что не осознавал что делает. Дверь в ее комнату со скрипом отворилась, и Тео приглядываясь в темноте, увидел сгруппировавшийся комочек накрытый одеялом. В комнате было прохладно, по обнаженному торсу Теодора пробежалась неприятная липкая дрожь. Его захватил невиданное чувство тревоги, в животе скрутило узел, он молниеносно пересек расстояние до ее кровати из белого дерева, отодвинул прозрачный сетчатый балдахин, его руки нервно подрагивали. В голове было уже куча разных развитий событий и одно хуже другого. Все его сознание кричало «Ей больно и плохо, с ней что-то случилось! Она заболела или травмировалась, а ты идиот стоишь и не можешь помочь ей! Сделай же что-нибудь!» Он оперся одним коленом о матрас и плавно откинул шелковое одеяло, навис над девушкой. — Гермиона, что случилось? — вкрадчивым голосом шепнул он, оглядывая девушку с ног до головы. Нотт резко открыла глаза и непонимающе уставилась на кузена, помутненным взглядом карих глаз, казалось она не до конца осознавала, что это не сон и он действительно стоит перед ней. Все ее состояние было каким-то уставшим и болезненным, Тео уже собрался повторить свой вопрос, но на улице опять сверкнула молния, озаряя своим свечением комнату и раскат грома разнесся по всей округе. От испуга Гермиона схватилась за первое, что попалось, этим оказалась рука Тео, она крепко сжала его запястье и опять зажмурилась, обворачиваясь калачиком вокруг его руки. Его губы тронула улыбка. — Я просто… я замерзла, у меня ведь…- дрожащим хриплым голоском произнесла она, все еще иногда вздрагивая. — Кровообращение плохое, я помню, — ложась рядом, грея ее холодные ладошки в своих, он думал, что ее изящные руки идеально вписываются в его большие жилистые ладони. Отчаянно хотелось чтоб они касались его тела, ласкали и распаляли и без того огромное желание, хотелось раствориться в ней. — Ты боишься грозы? — пытаясь хоть как-то сохранить самообладание, выговорил он, неотрывно любуясь ее чертами лица, длинными ресницами на закрытых глазах, отбрасывающих тень на сияющую в лунном свете фарфоровую кожу. Чуть помедля, она томно приоткрыла очи, сразу встретившись с его пылающим взглядом. У него предательски перехватило дыхание, а в пижамных штанах стало слишком тесно. — Нет, вовсе и не боюсь. Просто кошмар приснился и вот… — потупив взгляд, она смотрела на их сплетенные руки. Нотт не мог сдержать улыбку, поражаясь тому, что его черствое и пропитанное безразличием сердце может испытывать столько эмоций. Он хотел ее всю от макушки и до кончиков пальцев, хотел во всех планах физически, душевно, эмоционально, и он понимал, что это ненормально, что скоро он не сможет себя сдерживать. Он ужасался, но черт побери, как же страстно желал. В обычной жизни Тео практически никогда не улыбался и не проявлял чувств. Для всех он был как закрытая стена, своего рода интроверт-социопат, особенно в глазах Слизеринцев, которые всегда искали слабые стороны и хотели ударить побольнее, для собственной выгоды или просто для развлечения. Лишь с отдельными личностями он мог позволить себе расслабиться и приоткрыть занавесу его личности, таким человеком был Блейз. Казалось, он совсем не походил на привычного взору Слизеринца, он был слишком настоящим, веселым и в какой-то мере наивно дружелюбным. Но это только с первого взгляда. Он был вынослив как физически, так и эмоционально, коварен и зачастую прикидывался сладким милым мальчиком, действуя из-под тишка и нанося самый неожиданный удар. Он был хорош в своем деле и образе, поэтому они и дружили. С самого детства они нашли отдушину друг в друге и до сих пор сохраняют доверие и понимание между собой. Был еще один человек, Драко Малфой. Высокомерный, изворотливый, блюститель чистоты крови, полностью копировал поведение отца, что вызывало некоторое отвращение в Нотте. Его Тео знал не так долго, но мог сказать, что был не против компании блондина, их трио часто восседало в общей гостиной и показывалось на людях вместе. Равные по статусу они составляли элиту школы, с их мнением считались, их уважали и боялись. Казалось бы, о чем еще можно мечтать, все было идеально… Но нет, Теодор Нотт, ты влип по крупному, твою мать! До дрожи в коленях и истоме в животе ты хочешь свою кузину! Единственного реально дорогого для тебя человека! Одно неправильное движение и он навсегда потеряет ее, она не поймет его, она убежит, разозлится, оттолкнет и больше и на метр не подпустит к себе, сочтет чокнутым! Хотя последнее было правдой. Но она делала его лучше! Как бы то ни было, с ней он чувствовал себя одним целым, сердце билось с новой силой, а в душе бушевало пламя. — Тео, я хотела тебе сказать очень важную новость. Ты готов? — Готов как никогда, принцесса. Ты уже несколько раз пыталась это сделать. Так что, я абсолютно готов. — В этом году я еду в Хогвартс! Представь себе, Тео! Как ты думаешь на какой факультет я попаду?! — шепотом прокричала она, глаза светились счастьем и предвкушением, она смеясь с его нелепого вида кинулась обнимать ошалевшего парня. — Что? Ты… ты шутишь? Ты хоть представляешь, как я буду волноваться, если ты попадешь не на мой факультет! Сейчас в Англии очень небезопасно, Темный Лорд переходит в активное наступление, куча пожирателей смерти в легкую бродит по коридорам Хогвартса! Ты ведь полукровка, это автоматически делает тебя уязвимой, солнышко! Я не смогу защитить тебя, если ты не будешь рядом! Только попробуй попасть не на Слизерин, я лично убью тебя, маленькая несносная женщина! Как вообще получилось, что ты едешь к нам? Почему тебе в мирном и спокойном Ильверморни не сидится?! Пожалуйста, скажи что ты пошутила…– взвыл Нотт, она отрицательно помотала головой и крепко сжала его широкие мускулистые плечи, слегка поглаживая их, как бы успокаивая. Мозг Тео поплыл, от этих самых желанных и нежных прикосновений, все негодование в миг улетучилось, и он притянул ее ближе, насколько это позволяла сделать его внушающая эрекция. Уткнулся в шею и ластясь словно кот, требуя внимания и тепла, потерся щекой о мягкую кожу девушки. Она производила на него слишком огромный эффект, казалось, помани она Тео за собой, он не раздумывая побежит за ней как послушный домашний зверек за своей хозяйкой. Но его это уже не волновало. Ему нравилось, ему хотелось, чтобы она была его хозяйкой. Он привык к ней и больше не мог без нее. Она единственная, кто всегда был рядом, не смотря ни на что. Она поддерживала и успокаивала, волновалась за его здоровье, спрашивала поел ли он сегодня или нет, расчесывала его непослушные после сна волосы и ругала за неосторожность или слишком крепкие высказывания. Девушка была для него не просто родственницей, а ангелом, лучиком солнца среди пелены туч на небе, греющим душу и сердце. — Ну что ты, Тео, не волнуйся так за меня. Я же сильная и могу сама за себя постоять. А если что, то я сразу все расскажу тебе, обещаю! И секундочку, когда ты только успел стать таким рельефным, маленький Тео-Тео? В прошлом году ты точно был не таким высоким и сильным… — Хитрая женщина, ты специально задабриваешь меня своей профессиональной лестью, чтоб я не смог ругать... тебя… — прошептал он куда-то в ее шею, после чего не удержавшись поцеловал местечко за ухом и тут же опомнившись отстранился и добавил деловитым тоном. — Когда ты попадешь на Слизерин, не смей называть меня там этим дурацким прозвищем. — Ничего не могу обещать, — казалось она и не заметила, что он был на грани того, чтобы разорвать ее коротенькую футболку и начинать оставлять засосы на каждом миллиметре ее тела, боль в паху уже была катастрофически нестерпима и он непроизвольно начал ерзать на постели. — И почему ты так уверен, что я попаду в Слизерин? В Ильверморни ведь на птице-гром учусь, мне кажется, я совсем не подхожу твоему факультету… — она широко зевнула и закрыла глаза, переворачиваясь на спину. Прошло несколько минут, они лежали в тишине. На лбу у Нотта уже выступила испарина, дыхание и сердцебиение сбилось, словно он пробежал огромный изматывающий кросс. Гермиона начала безмятежно засыпать и Теодор трясущимися руками, уже по привычке достал из кармана своих пижамных штанов палочку. Он прошептал наизусть заученное заклинание крепкого глубокофазного сна. А потом набросился на нее как изголодавшийся зверь на свою добычу. Кусал мягкие, сладкие и податливые губы, проникая своим юрким языком в ее рот, ласкал ее тело, задирая совершенно ненужную футболку, припадал к еще более округлившейся за этот год груди, покусывая соски, вырывая с ее губ полустон-полувздох. И наконец брал ее ладонь и медленно уже не сдерживая гортанных стонов, водил ее рукой по члену, с каждым разом увеличивая темп, буквально вбивался в ее ладошку, представляя что он входит внутрь своей девочки. С животным рыком кончал, его сотрясала крупная дрожь и он прижимался к разгоряченному телу девушки, тяжело дыша и хрипло шепча очищающие чары. А потом возвращался в свою комнату, как делал это всегда, все те такие же, другие разы. Потный, уставший, удовлетворенный, с блаженной ухмылкой на аристократическом лице. И думал, что когда-нибудь у него окончательно сорвет крышу и он попросту не сможет сдержаться свои животные позывы. Возьмет ее в разных позах и бесчисленное количество раз, может даже без ее согласия, ведь является всего лишь слабый трусливый озабоченным психом. Он отлично понимал это, как понимал и то, что его ангел не заслужил такого обращения к себе. В своих самых счастливых мечтах, он лелеял мысль о том, что когда-нибудь она примет его, они будут вместе, счастливы и взаимно любимы друг другом. Возможно со временем он откроется ей, признается в своих чувствах и она ответит на них. О Мерлин, как же он этого хотел, всем сердцем, каждой его частью! Но это не мешало ему на следующее утро, видя ее на кухне за завтраком, беззаботную и растрепанную, поедающую хлопья с молоком, просто стоять и молчать. Как всегда. Делая это снова и снова. Понимая, что он чертовски сильно, ужастно невыносимо и одержимо любит ее. Поэтому просто молчал. Ей лучше не знать. Лучше не знать. Пока что.