Man Or A Monster

«- Геральт… - Слушаю, Йен. - Когда я… Когда мы не были вместе, ты бывал с другими женщинами? - Нет. - Ни разу? - Ни разу.» Анджей Сапковский, «Владычица Озера».

– Эй, Лютик, – беловолосый ведьмак стоит в дверях трактира, впуская в душное помещение свежесть летней ночи. Услышав знакомый голос за спиной, бард отвлекается от задумчивого натирания бронзовой пуговицы на рукаве новенького кафтана и еле слышно чертыхается себе под нос. Уже по одной фразе Лютик понимает, что сейчас происходит. История повторяет себя каждый раз, когда эта свихнувшаяся чародейка отшивает ведьмака. Он всегда находит Лютика, где бы тот ни находился: хоть в гостевых покоях королевских дворов, хоть в затхлых деревушках у чёрта на рогах. Музыкант начинает подозревать, что без ворожбы здесь не обходится. Ему льстит эта мысль. Лютик почти искренне улыбается, поворачиваясь поздороваться: – Геральт, друг, какими судьбами тебя занесло в эту дыру? Нахмурившись, мужчина подходит к барной стойке, устраиваясь рядом с бардом и жестом подзывает трактирщика. – Поговаривают, на свалке за городом риггер завёлся, – отвечает явно нехотя. Уже больше недели Лютик провёл в этом городишке. Он прекрасно знает, что поговаривают будто мясник спит с женой ипата. Поговаривают будто молодая красавица Даришка на самом деле столетняя ведьма. Будто младший сын кузнеца подворовывает на рынке удовольствия ради. Много чего поговаривают, а вот про риггера – нет, не поговаривают. Но звучит достаточно правдоподобно, чтобы понять, что Геральт придумал эту ложь не только что. Эта мысль барду тоже льстит. Лютик скептично приподнимает бровь и уточняет: – И какой у тебя план? Игнорируя вопрос, Геральт отворачивается к подошедшему трактирщику и просит ванную в покои и кружку эля. Наблюдая за другом из-под густой волнистой челки, Лютик невольно замечает, как строчки на задворках его разума по привычке начинают собираться в стихи: «Не знал, что пробил час моей неволи Что покорюсь Амуру – высшей воле…»* Бард резко дёргает головой в попытке избавиться от навязчивых рифм, чем привлекает внимание ведьмака. – Чтобы не сдохнуть в первую минуту один на один с риггером, – начинает объяснять тот, всё-таки решив ответить на вопрос в паузах между большими глотками эля, – нужно быстро и эффективно избавиться от всех его щупалец. Сегодня придется как следует наточить меч. Бездумно кивая головой в ответ на слова, Лютик краем глаза замечает, как пальцы Геральта медленно поглаживают пузатые бока глиняной кружки. Наблюдая за неспешными движениями, будто зачарованный, бард проваливается в ужасающе детальные мысли о предстоящей ночи.

***

– Мне нужна будет твоя помощь с мечом, – неестественно громко заявит Геральт. Чтобы все слышали, чем они будут заниматься вдвоём в одних покоях. Меч натачивать. Будто двум десяткам городских пьянчуг, заседающих в трактире на окраине, есть до них какое-то дело. Чёрта с два ему нужна помощь Лютика – бард ни разу не прикасался к ведьмачьему мечу и не планирует нарушать правило этой ночью. Но он всё равно театрально громко ответит «Конечно, Геральт», отправляясь вслед за другом на второй этаж, к подготовленной для них комнате. Ведьмак откроет перед ним дверь, пропуская вперёд, давая возможность осмотреть простую спальню: узкая кровать, явно тесная для них двоих, дюжина свечей и скромное деревянное корыто с чистой водой. Плотно закрыв за ними дверь, Геральт аккуратно сложит в углу свой меч и дорожную сумку и бесшумно приблизится к застывшему в ожидании барду со спины. Положив руки на талию Лютика, заставит его развернуться к себе и нежно обхватит ладонями его лицо. Удерживая взгляд, не давая опустить глаза. – Позволь мне сегодня побыть человеком. Очень тебя прошу, – шёпот Геральта будет звучать непривычно мягко для него, но при этом оглушающе для музыканта в полутемной комнате. Лютик тяжело вздохнет, прикрывая веки, чтобы хоть так избежать пронзительной боли, плескающейся в жёлтой радужке ведьмачьих глаз. Дело в том, что Йеннифер обязательно выливает на Геральта ушат дерьма каждый божий раз, когда в очередной раз вышвыривает за порог. Изо всех сил бьёт словами и напоминает, что он – монстр. Не человек, чудовище. Мутант. Что никто в своём уме не сможет любить такого, как он. Она просто не знает, насколько за пределами своего ума находится Лютик. – Что бы эта сука тебе ни наплела, ты не такой, – яростно прошепчет бард, хватаясь руками за предплечья ведьмака и прижимаясь лбом ко лбу друга. – Ты – лучшее, что случалось со мной, – еле слышно проронит в считанные сантиметры между их губами, – то ли боги тебя послали, то ли чёрт меня попутал. Замерев на мгновение в нерешительности, Геральт нежно потрётся носом о нос Лютика, шумно выдыхая ртом, заставляя губы барда приоткрыться под горячим потоком воздуха. Приглашая. Позволяя. Сдаваясь. Ведьмак будет целовать его умопомрачительно медленно, нежно посасывая губы, поглаживая щеки и шею шершавыми ладонями, вызывая головокружение тягучими толчками языка. У Лютика не будет другого выбора, кроме как что есть сил хвататься за крепкие руки и плечи, пытаясь не провалиться в бездну безумия. Когда Геральт немного углубит поцелуй, сминая мягкие губы под своим напором, бард потянется к своему кафтану, ведомый невыносимой жаждой прикосновений кожи к коже. Аккуратно отводя руки музыканта в сторону, Геральт сам разденет его, обхаживая каждую пуговицу, заставляя дрожать от нетерпения. Оставшись полностью обнаженным, Лютик бросится на грудь ведьмака, пытаясь срывать с него одежду, но тот снова перехватит его запястья, сильно, но бережно, сжимая. – Потерпи, – хрипло попросит Геральт. И Лютик кротко кивнёт и отстранится, неловко переминаясь с ноги на ногу. Ведьмак поможет ему забраться в прохладную и приятно пахнущую воду деревянного корыта, подавая руку, ухаживая. Пока бард будет пытаться поудобнее устроиться в посудине: облокотившись спиной о бортик и согнув разведенные ноги в коленях, ведьмак ловкими движениями стянет свою одежду, полностью оголяясь. Лютик пройдется похабным взглядом по рельефной крепкой груди, сильному прессу, вниз по дорожке жестких волос под пупком, прямо к толстому члену между массивных ляжек. Отметит, насколько поэтично большое сильное тело выглядит в желто-оранжевом свете дюжины свечей, и отмахнется от новой порции рифм, заполоняющих разум. Заставляя взгляд барда следовать за собой, Геральт опустится на пол, опираясь на деревянный бортик корыта, окунет мочалку в воду и, тщательно отжав, примется неспешно обтирать тело друга. Пройдется от плеч к ладоням, вверх по шее, вниз к груди, заставляя волоски на руках Лютика вздыбиться. Старательно вымыв музыканта до пояса, ведьмак отложит мочалку, и глядя прямо ему в глаза, опустит руку под воду между разведенных ног. Первое прикосновение к наливающемуся члену заставит барда крепко схватиться длинными пальцами за бортики импровизированный ванны и подавиться собственным вдохом. Геральт не будет ласкать – всего несколько отработанных движений, гигиена и не более, но пальцы на ногах Лютика всё равно подожмутся от удовольствия. Рука ведьмака скользнёт ниже, под мягкую мошонку, легонько потирая кончиком пальца сжавшееся в предвкушении колечко мышц. Геральт будет старательно удерживать взгляд Лютика, пьяня его горящим блеском жёлтых глаз. Бард протяжно застонет, немного прикрывая веки, но не разрывая зрительный контакт. Ему нравится, когда ведьмак смотрит на него так же, как обычно трахает: глубоко, пронзительно, откровенно. Медленно проталкивая средний палец внутрь любовника, Геральт почувствует, как первое сопротивление гладких мышц перетекает в затягивающий спазм, плотно сжимающий чужеродную плоть внутри. Ведьмак приподнимется на коленях и потянется за поцелуем, помогая барду отвлечься от тянущего дискомфорта в самом низу живота. Убедившись, что всё тело Лютика тщательно вымыто, ведьмак встанет, опираясь на бортик корыта, и поможет встать другу, подавая ему обе ладони. Пока бард будет вытираться жестким полотенцем, Геральт быстро ополоснется сам, тщательно натирая подмышки и промежность. Закончив, он возьмет полотенце из рук музыканта и позволит тому опуститься перед собой на колени. Лютик обхватит руками его бедра и бросится ловить ртом капли, стекающие по мягкому члену, заставляя беловолосого мужчину коротко застонать. Чувствуя, как тяжелая плоть наливается кровью на языке, бард отчаянно задвигает головой, упираясь носом в жесткие белые волосы на лобке ведьмака, давясь крупной головкой, толкающейся в горло. Вплетая пальцы в мягкие кудри на затылке Лютика, Геральт заставит его выпустить член изо рта и встать. Притянет его к себе поближе, прижимаясь всем телом, покрывая его лицо невесомыми поцелуями, не поддаваясь на попытки барда словить губами его губы. Будет неторопливо подталкивать в сторону кровати, пока музыкант не упрётся ногами в деревянное подножие. Забравшись коленями на матрас, Лютик скомкает шерстяное покрывало в изножье и позволит ведьмаку уложить себя грудью на твердое ложе. Прижмется горячей щекой к прохладной ткани грубой простыни и расставит колени подальше друг от друга, вызывающе раскрывая себя перед любовником. Опустившись на пятки на краю кровати, Геральт крепко сожмет ладонями обе его ягодицы, лениво поглаживая их и немного разводя в стороны. Прильнет губами к одной половинке, легко царапая зубами в слабом укусе, заставляя Лютика прерывисто выдохнуть. Прижмется влажным поцелуем к другой и без промедления скользнет губами к ложбинке между ними. Вылизывая, напирая языком на кольцо ануса, пытаясь пробраться поглубже. Немного отстранившись, ведьмак соберет побольше слюны на языке, поглаживая тем временем сжатую дырку подушечкой большого пальца. Сплюнет и, старательно растерев, протолкнет одну фалангу внутрь, сразу же протискивая язык рядом с пальцем, заставляя Лютика протяжно застонать. Добавив с другой стороны большой палец второй руки, Геральт старательно растянет тесные стенки, давая дорогу своему языку, неспешно вылизывая барда изнутри, прихватывая губами чувствительную кожу по краям. Зажав зубами простынь, Лютик будет скулить сквозь пропитанную слюной ткань. Уткнется лбом в твёрдый матрас, заводя руки назад и беззастенчиво разводя свои ягодицы сильнее, подаваясь навстречу ритмичным движениям напористого языка. Почувствовав ответные движения, Геральт заменит большие пальцы указательным и средним одной руки, проталкивая их поглубже поступательными движениями и прижимая вниз, чтобы кончик его языка по-прежнему мог протиснуться внутрь. Вторая его рука опустится ниже – приласкать мошонку и истекающий смазкой член Лютика. Бард задрожит всем телом, заставляя ведьмака убрать руку с его члена и снова перевести на ягодицу – пошлёпывая открытой ладонью и сминая пальцами. Отстранившись от расслабленного кольца мышц, ведьмак продолжит ласкать любовника пальцами изнутри, позволяя кончику третьего нежно растирать края отверстия в попытке скользнуть внутрь. Он навалится грудью на спину Лютика, потянется к нему за поцелуем, заставляя любовника болезненно выворачивать шею навстречу беспорядочным соприкосновениям губ и языков. Не разрывая поцелуй, Геральт положит одну руку на бок барда, подталкивая того неуклюже перевернуться под ведьмаком и рухнуть на спину, позволяя сильному телу опуститься сверху, припадая грудью к груди. Вылизывая языком припухшие губы, кусая подбородок, покрывая легкими поцелуями щёки, лоб, прикрытые веки. Выманивая хриплые стоны вперемешку с редкими судорожными стонами. Отстранившись, Геральт в два широких шага бросится к своей дорожной сумке и мгновенно вернется к барду с открытым бутыльком, зажатом в напряженном кулаке. Затуманенный разум Лютика рефлекторно провалится ещё глубже в негу от сладковатого запаха абрикосового масла. Без подсказок Лютик подхватит свои ноги под коленями, разводя их до боли широко: похабно выставляя напоказ влажную от слюны Геральта промежность. Тяжело дыша и кусая губы, он будет наблюдать за тем, как ведьмак укладывается у него между ног, опираясь на локти. Легонько разминая яички и член любовника, Геральт протолкнет два скользких от масла пальца второй ладони внутрь, заставляя Лютика с восхитительным стоном прогнуться в пояснице, раскрывая ноги ещё сильнее. Углубляя уверенные движения пальцев, ведьмак возьмёт в рот подрагивающий член любовника, старательно посасывая головку и лаская ствол горячей ладонью. Изо рта барда будет вырываться непрерывный поток стонов и ругательств, его бедра будут беспокойно трепыхаться навстречу ласкам, пытаясь нарушить ровный неспешный темп ведьмака. Убрав руку с члена Лютика, Геральт положит ладонь на его живот, властно прижимая к кровати, останавливая хаотичные движения бёдер и поднимая взгляд на любовника. Угрожающий блеск вертикальных зрачков и тихий рык, вырывающийся из горла ведьмака вокруг его члена, заставят Лютика приглушённо заскулить, закатывая глаза и послушно расслабляясь. С тремя пальцами внутри бард сожмет челюсть, медленно выдыхая носом: в этот момент наслаждение перестанет быть таким безусловным. Ведьмак не заметит или сделает вид, что не замечает, и продолжит уверенно проталкивать пальцы сквозь напряженные мышцы. К этому моменту ему уже слишком сильно будет хотеться утопить свой член поглубже в заднице друга, чтобы беспокоиться о моральных вопросах, с которыми он пришёл изначально. Как только Лютик заставит себя расслабиться сквозь распирающий дискомфорт, Геральт обильно покроет свой член маслом, направляя его к приоткрытому отверстию. На секунду задержится, оближет пересохшие губы, наблюдая за тем, как крупная темная головка его члена прижимается к покрасневшему, блестящему от масла, расслабленному анусу. И одним решительным движением войдёт в Лютика на половину члена, без сомнений пробиваясь сквозь первый отпор гладких стенок. Отпустив собственные колени, бард сгребет руками простыни, невольно поднимаясь на лопатки. – ГеральтГеральтГеральт, – как мантра сквозь сцепленные зубы, всеми силами пытаясь не отстраняться от разрывающего члена. – Больно? – спросит беловолосый ведьмак, замирая, вгрызаясь в собственную губу от сдерживаемого желания скользнуть дальше: до упора, прижимаясь яйцами к мягким ягодицам. Лютик никогда в этом не признается, но ему всегда больно, как бы тщательно его не готовили к сексу. Поэтому он никому не дает в задницу, кроме Геральта. В его рту иногда бывает два члена одновременно, но ноги он раздвигает только перед ведьмаком. – Нет, – на выдохе соврёт он, чувствуя, как распирающая боль немного затихает благодаря блаженной паузе, – просто люблю твоё имя. А это уже чистейшая правда. С недоверием прищурившись, ведьмак медленно продолжит проникновение, заставляя внутренности Лютика размыкаться под напором крупного члена. Подсовывая ладони под поясницу, бард попытается немного приподнять таз, чтобы твердая плоть внутри него попадала в маленький комок, который разбавляет жгучую боль сладкими спазмами удовольствия. Ведьмак будет иметь его так трепетно, будто тело молодого барда под ним отлито из тончайшего хрусталя. Лелеять каждый сантиметр гладкой влажной от пота кожи, такой чистой и нетронутой, по сравнению с грубыми шрамами самого Геральта. Руками вверх, по дрожащему от напряжения животу, быстро вздымающейся груди. Поглаживать большими пальцами впадинки ключиц, дальше по горлу, задевая кадык, лаская сухие губы. Лютик запрокинет голову, тихо выдыхая, приоткрывая рот под невесомыми прикосновениями, целуя шершавые подушечки пальцев. Пытаясь сосредоточиться на прикосновениях горячих мозолистых ладоней, а не настойчивом жжении внутри. Руками вниз, по выпирающим рёбрам, на изящную талию, придерживая, направляя встречные движения музыканта. Лютик будет послушно следовать беззвучным указаниям партнёра, толкаясь вниз, прижимаясь ягодицами к яйцам Геральта. Напрягать внутренние мышцы, удерживая член любовника глубоко в себе. Крепко обхватит икрами бока ведьмака немного ниже ребер, сцепляя стопы у него за спиной, не давая свободы движений. Не ускоряясь, Геральт сократит амплитуду движений, немного назад, на считанные сантиметры, и неспешно вперёд, до основания – каждый раз упираясь в узелок нервов внутри любовника, заставляя его метаться на подушках, захлебываясь рваными стонами. Заласканный бард под ним уже не будет чувствовать разницы между болью и удовольствием, разрываясь между желанием отстраниться и жаждой подаваться навстречу. Ведьмак накроет его своим телом сверху, складывая пополам, опираясь на локти по обе стороны от Лютика. Боль от смены в угле проникновения немного отрезвит барда, заставляя отчаянно цепляться за Геральта руками и ногами. Почувствовав, как зажатый между их животами член музыканта обмякает, беловолосый ведьмак протиснет одну руку вниз, крепко обхватывая ладонью расслабленную плоть. Пытаясь подстроить ритм своей руки под толчки тазом, Геральт подсунет вторую ладонь под шею любовника, трепетно придерживая, притягивая к себе за хаотичными поцелуями. Чувствуя, как член в его руке снова наливается, оставляя липкие дорожки смазки у него под пупком. – Расскажи мне, – тихо выдохнет Лютик в изгиб шеи любовника, отрываясь от его губ, – как тебе. Он дуреет от голоса ведьмака, когда они занимаются любовью. – Горячо. Дурманно, – Геральт ответит хрипло, старательно разделяя слова размеренными толчками. Потрется щекой о щеку барда, – сладко. Безумно. Лютик криво улыбнется сам себе, поудобнее перехватывая ногами влажные от пота бока ведьмака. Он так чувствует себя рядом с Геральтом всегда. Почувствовав, как толчки внутри него становятся короче и сбивчивее, бард сожмется, подмахивая навстречу, покрывая шею ведьмака влажными поцелуями и поглаживая ладонями его спину. Заставит Геральта кончить глубоко внутри себя, вздрагивая всем телом, и с низким грудным стоном продолжая неспешные движения, заполоняя внутренности друга своей спермой, пока член не начнет опадать. Выйдя из Лютика, ведьмак устроится у него между ног, сразу же заменяя свой член пальцами, погружая их до основания в собственное семя, и возьмет в рот подрагивающую плоть барда до горла, давясь, но не отстраняясь. Всего несколько движений и вида Геральта с членом во рту и слюной, стекающей по подбородку, хватит, чтобы оргазм захлестнул Лютика, заставляя его хвататься руками за крепкие плечи партнера и захлебываться рыданиями. Ведьмак проглотит, даже не поморщившись, и приподнимется, вытирая пальцы о простыни. Заботливо перевернет вялого и похныкивающего музыканта на живот, усаживаясь рядом на краю кровати, и вытрет семя у него между ног уголком покрывала, скомканного в изножье. – Я люблю тебя, – промямлит Лютик в подушку, с вызовом поднимая глаза вверх, пытаясь словить взгляд ведьмака. – Я знаю, – мягко согласится Геральт, виновато отворачиваясь. – Это самое идиотское, что ты можешь сказать в ответ. – Я знаю, – ведьмак встанет с кровати. А потом он просто уйдёт. Он всегда уходит, потому что считает, что оставлять надежду там, где её нет – поступок, достойный монстра. Он не проронит ни слова, когда Лютик будет хватать его за руки слабыми пальцами, бесстыдно просить, умолять, плакать. Бард будет обещать, что ему не нужна ответная любовь – просто останься, на одну ночь. Пожалуйста. Просто заснуть и проснуться в твоих руках – только в этот раз, а в следующий даже просить не стану. Будет рыдать от боли и от отчаяния в пустой комнате. Орать на глухие стены от тяжёлой ноши проклятой любви, которую хочется вырвать из груди голыми руками. Раздирать ногтями собственную кожу, хранящую тепло драгоценных прикосновений. Пока истерика не вымотает его до изнеможения, и он не заснёт, убаюканный собственными тихими стонами на разворошенной кровати, отдавая себя на растерзание лихорадочным снам с запахом абрикосового масла.

***

-…ты витаешь, чтоб тебя? – голос друга бесцеремонно вырывает Лютика из размышлений. – М? – переспрашивает он, выпутываясь из пелены своих мыслей и фокусируя взгляд на лице Геральта. – Говорю, мне нужна твоя помощь с мечом. Облизав пересохшие губы, Лютик сглатывает оцепеняющий ужас и раскалённое вожделение, переплётшиеся комком в его горле. – Конечно, Геральт, – он обворожительно улыбается. Бодро соскакивает со стула, украдкой вытирает вспотевшие ладони о собственные брюки и направляется к лестнице на второй этаж, – всем известно, что ты без моей помощи не разберёшь даже, какой стороной рубить.