rain or shine.

Вид, открывавшийся с крыши, всегда был лучше всего с её края. Тайлер сидел, свесив ноги, раскачивая ими взад и вперед над двадцатью этажами. Тайлер думал, что, поднявшись на крышу, он обретет тишину и покой. Вместо этого, каждый раз, когда Дженна выгоняла его за курение в квартире, он должен был слушать надоедливые звуки строительных рабочих в соседнем здании. И хотя эти звуки вызывали у него мигрень, Тайлер всё равно продолжал сюда подниматься. Порыв октябрьского ветра пробрал Тайлера до костей, и он посильнее натянул свою шапку. Глядя в черное, как смоль, небо, он вынул сигарету из потрескавшихся губ и выпустил дым в свежий воздух. Сделав ещё одну затяжку, он почувствовал, как осуждающе смотрят на него звёзды, и выпустил ещё одну струю дыма. Его лицо сморщилось от отвращения, когда никотин осел у него во рту. Даже спустя семь лет никотин всё ещё оставлял у него во рту горький привкус. Затушив сигарету о бетонную крышу, Тайлер высосал из кончиков пальцев все остатки никотина. Дженна называла это мерзостью, Тайлер — просто отчаянием. Тайлер потряс полупустую пачку и провернул её между пальцами, подумывая закурить вторую сигарету. Решив, что его легкие получили достаточно, он сунул пачку обратно в карман. Без сигареты в руке он начал щелкать резинкой по запястью. С каждым разом оттягивая её все сильнее, потому что на коже не чувствовалось жжения. Через пару минут у него осталось лишь красное запястье и никакого удовлетворения. Глядя вниз, на землю, Тайлер наблюдал за тем, как быстро едут машины и медленно движутся люди. Он уставился на асфальт, который казался не таким уж далеким, и подумал, насколько это будет больно. Он сглотнул и вонзил обкусанные ногти в бетон, его зрение затуманилось, а голова пошла кругом. Тайлеру пришлось отвернуться. Он зажмурился и щёлкнул, щёлкнул, щёлкнул. Тайлер тихо выругался, когда резинка наконец порвалась. Застонав, он швырнул теперь бесполезную резиновую веревочку вниз на землю. Он закипел от злости, когда почувствовал, что его запястье начало пульсировать. Вокруг небольшой линии разорванной кожи уже начали формироваться фиолетовые и темно-синие пятна. Он слизнул пятна крови с запястья и ещё крепче вцепился в выступ, испугавшись собственных мыслей. Не то чтобы он хотел стать абстрактной картиной на асфальте внизу — он просто хотел, чтобы боль ушла. Он всегда помнил, как его мать говорила, что это грех, и что люди, которые сделали это, эгоистичны и будут гореть в аду. Хоть это и пугало его, Тайлер задавался вопросом, заслужил ли он этого. Он знал, что ему, скорее всего, следует просто уйти с края крыши. Он должен просто вернуться в квартиру и принять те таблетки, которые, как сказала Дженна, нужны для того, чтобы ему помочь. Он также знал, что не примет их, потому что знал, что они бесполезны. Как и молитвы его родителей, ничто не могло унять боль. — La tristesse durera toujours*, — сказал Тайлер звездам, надеясь, что эти слова прольются сквозь его дыхание до самого неба. Он помнит, как в старших классах на уроке искусства они изучали Винсента Ван Гога, и эти слова навсегда врезались ему в память. Он также помнил, как одноклассники называли его сумасшедшим за то, что он отрезал себе ухо. Он вспомнил озноб, охвативший его тело, потому что со звоном в голове понял, почему он это сделал. Его пальцы проследили по шраму за ухом. Тайлер не знал, как долго он просидел на крыше, но этого хватило, чтобы его руки замёрзли так, что он не чувствовал их движения. Найдя какую-то мотивацию в своих венах, он решил, что пришло время вернуться вниз. Потирая руки, чтобы согреться, он повернул голову на звук открывающейся входной двери. Взгляд Тайлера встретился с парой красных глаз, окруженных темными кругами. Его волосы были заправлены под серую шапку, которая почти соответствовала его призрачной коже. Лунный свет отражался от его впалых щек, его кости были такими острыми и выступающими, что могли разрезать кожу. Его ржавые глаза уставились на Тайлера, радужки пылали опией, которая царапала грудь Тайлера. — Эй, — сказала фигура, его голос был похож на слегка расстроенное пианино. — Ты в порядке? Тайлер чуть не рассмеялся над этим человеком, когда он начал медленно направляться к тому месту, где он сидел. Глядя на то, насколько компрометирующим было его положение, он не винил его за осторожность в передвижении. — Я в порядке, всё совсем не так, как может показаться. Он опустился на колени рядом с Тайлером и склонил голову набок. — Тогда что привело тебя сюда? — спросил он, и шлейф его дыхания вырвался наружу со словами и вскоре растворился в холодном воздухе. Тайлер неловко пожал плечами. — Просто хотел посмотреть на звезды, вот и всё, — ответил он, засунув руки в карманы толстовки и откинувшись назад, чтобы сохранить равновесие. — Отсюда прекрасный вид, — казалось, поддразнил он, хотя Тайлер почувствовал за его словами серьёзность. Он вздохнул, когда Тайлер молча кивнул и снова уставился в небо. — Просто… пожалуйста, слезь с карниза. Я не хочу, чтобы ты сделал что-то, о чем мог бы пожалеть. Он протянул руку, тонкие пальцы которой выпирали из суставов и дрожали от холода. Тайлер вздохнул и ухватился за неё, едва не отпрянув, соприкоснувшись своей собственной холодной кожей с той, что показалась льдом. Он тут же схватил Тайлера за руку и осторожно помог ему сойти с выступа. Как только его ноги твердо оказались на бетонном полу, он почувствовал напряжение в груди. Другой парень мягко взял Тайлера за плечо и отвёл его как можно дальше от карниза. — Спасибо, — произнёс Тайлер, не совсем уверенный, что сказать. Парень слабо ему улыбнулся. — Конечно, — ответил он, — тебе нужно с кем-то поговорить. Я весь внимание, если хочешь, и гарантирую не осуждать. Тайлер неуверенно вздохнул. — Эм, думаю, я в порядке… мы ведь даже не знакомы. Он пожал плечами. — Меня зовут Джош, Ну вот, теперь ты знаешь мое имя, — сказал он. — Кроме того, гораздо легче говорить с незнакомцем, чем с кем-то, кого ты знаешь. Тайлер вздохнул и перевел взгляд на свою обувь. — Честно говоря, нам не о чем говорить, просто чувствую себя немного подавленно. Совсем чуть-чуть, правда. Джош бросил на него обеспокоенный взгляд. — Ты уверен? Я понимаю, что не знаю тебя, но клянусь, мне не всё равно. Грудь Тайлера горела и пульсировала, искренность слов Джоша глубоко проникала в его вены. Он решительно ему кивнул. — Конечно, но всё равно спасибо. Джош бросил на него последний неуверенный взгляд, прежде чем кивнуть. — Хорошо, тогда, может, проводить тебя до квартиры? Тайлер не был уверен, что заставило его сказать Джошу «да», но его лицо просветлело от его согласия. Всё элементарное, что Тайлер когда-либо узнавал о незнакомцах, настойчиво кричало на него, пытаясь убедить, что этот «Джош» может оказаться серийным убийцей или кем-то в этом роде. Но что-то в парне с холодными руками подсказывало ему, что это невозможно. Между ними висела удобная тишина, пока они вместе спускались по лестнице. Их шаги эхом отдавались от стен пустого помещения, создавая фон для их бессловесной ходьбы. Тайлер обнаружил, что замедляет шаг, когда они спустились до его этажа, хотя и не был уверен почему. Подойдя к его квартире, они остановились перед дверью. — Ну, думаю, на этом всё, — сказал Тайлер, почесывая затылок. Мягкая улыбка вернулась на лицо Джоша, и его глаза, казалось, засияли. — Печаль не будет длиться вечно — пожалуйста, постарайся запомнить. У Тайлера перехватило дыхание, и он кивнул. — Так и сделаю. Спасибо, правда, спасибо. Джош тоже кивнул, и его улыбка ослабла. — Конечно, ну, увидимся, да? — Да, увидимся, — ответил Тайлер, открывая дверь, когда Джош начал уходить. Он бросил последний взгляд на бледного парня, прежде чем войти в квартиру. Закрыв и заперев за собой дверь, Тайлер побрёл в спальню. Он увидел, что свет Дженны был выключен, и почувствовал облегчение, зная, что ему не придется иметь дело с её нотациями. В замедленном движении Тайлер сел на кровать и снял шапку. Он положил пачку сигарет на прикроватную тумбочку и снял штаны, оставшись в одной толстовке и боксерах. Он схватил край одеяла и натянул его на свое дрожащее тело. Волна усталости обрушилась на него, как ураган, и он зажмурился, а его мысли унеслись куда-то далеко в ночь.