Saviour

Рана в его груди болела и горела, но это не имело значения. Ничего не имело значения кроме одной вещи. Он должен был добраться до Облачных Глубин раньше… До того, как один человек, единственный, кто проявлял к нему доброту, кто не смотрел на него так, будто он был грязью под его ногами… Он яростно потряс головой. Нет. Лань Сичэнь будет в порядке. Он должен быть! Эта мысль была единственной, что держало его в этот момент. Он был готов умереть, он знал, что умрёт, когда Чифэн-цзунь увидел, как он ударил того слизняка, который был капитаном стражи. Но когда Мэн Яо защитил Чифэн-цзуня своим телом, он услышал, что клан Вэнь планирует нападение на дом клана Гусу Лань. И что-то сломалось внутри него. Мэн Яо что-то почувствовал впервые в своей жизни. Он чувствовал необходимость защищать кого-то, он не был должен, но… Лань Сичэнь был добр к нему. Добр! К сыну шлюхи! Он отплатит за эту доброту, спасая его. Он должен. Резкий запах дыма заполнил его нос задолго до того, как он увидел печальное зрелище полуразрушенных Облачных Глубин. Сжав губы из-за боли в груди, увидев то, что предстало его взору, Мэн Яо шёл той же дорогой, что и год назад. Но там, где раньше были слышны мягкие голоса, его встречала тишина. За исключением пожирателей падали, склонившихся над телами мёртвых учеников. Мэн Яо захотелось очистить желудок. Что-то, кроме обычного чувства долга или желания угодить отцу, который не хотел принимать его, вело его вперёд, и он вышел на маленькую полянку, заполненную... кроликами? Белые кролики, суетившиеся в зелёной траве, как будто всё вокруг них не было охвачено огнём. Он потряс головой и собирался повернуться, как кое-что зацепило его взгляд. Кусочек светло-голубого шёлка, висевший на ветке небольшого куста. Мэн Яо сглотнул, когда приблизился к нему. Протянув дрожащую руку, он почти благоговейно дотронулся до куска ткани. Он видел эту ткань раньше, знал, какова она на ощупь, и, возможно, только возможно, мечтал о её владельце несколько раз. Здесь не могло быть ошибки. Светло-голубой кусочек ткани принадлежал одеждам главы клана Лань. - Лань Сичэнь, - прошептал он, добавив: “Цзэу-цзунь”, и слеза стекла по его щеке. Это не было хорошим знаком. Не то, что одежда Лань Сичэня было порвана, нет. Кровь, хорошо заметная на шёлке? Она определённо не сообщала ничего хорошего. Ему стало ещё хуже, когда он услышал тихий стон позади себя, и обернулся. Прямо там, меж двух кустов, лежал Лань Сичэнь. На части одежды, изодранной, даже сгоревшей в некоторых местах, была кровь. Старший одной рукой прижимал к груди свёрток, а другая... О, Свет. Рукав с этой стороны почти сгорел. Как и часть плоти. Рвотное чувство вернулось к Мэн Яо с большей силой, и он собрал всю свою силу воли, чтобы подавить желчь, подступающую к горлу. Левая рука была не просто сожжена и с порезами, она ещё была сломана по крайней мере в двух местах, и плечо, казалось, было вывихнуто. Глаза опустились ниже, и Мэн Яо выругался себе под нос. Как Главе клана удалось добраться сюда с ногой, которая… Он был уверен, что на неё что-то упало. Мэн Яо подумал, что это была горящая деревянная балка. Лань Сичэнь срочно нуждался в целителе, но Мэн Яо знал, что добраться до него будет сложно, если невозможно. Оглянув поляну, его глаза расширились. От удивления он склонил голову. Кролики… они прыгали… не к пещере, а к какой-то низине, чтобы найти место, где можно спрятаться. Наклонившись над раненым, Мэн Яо поразился, когда тёмные глаза распахнулись очень быстро и его имя сорвалось с дрожащих губ, словно мольба и вопрос одновременно: - Мэн Яо? - Будьте спокойны, Цзэу-цзунь. Вы ранены. Позволите мне помочь? - Лань Сичэнь не мог отказаться от его помощи, но жизнь дала ему один урок о людях. Всегда спрашивай разрешения; в конце концов, для некоторых он людей он был меньше, чем мужчиной. Меньше, чем человеком. Он гневно моргнул. Они увидят. Однажды... Лицо Лань Сичэня засияло не смотря на кровь и грязь, он улыбнулся и кивнул. - Книги… - Ах, так вот почему он держит свёрток словно ребёнка. Священные текста клана Гусу Лань... Мэн Яо осторожно взял свёрток из рук старшего и затем кое-как помог ему добраться до небольшой низины. Он так и не вспомнил позже, как именно ему это удалось, как Лань Сичэнь посмотрел на него и назвал его спасителем. Однако, он смог вспомнить, как разжигал небольшой костёр и устроил Лань Сичэня на своих верхних одеждах. Именно тогда он нашёл маленькую белую бутылку, уже пустую, пахнущую Улыбкой Императора, и нахмурился. Хоть он и не учился в Облачных Глубинах, он запомнил все три с половиной тысячи домашних правил задолго до того, как его юный господин… его бывший юный господин. В Гусу запрещён алкоголь и всё же... Пожав плечами, Мэн Яо взял бутылку… и обнаружил ещё две. Он вытащил меч оттуда, где ему положено быть. Многие из его окружения забыли, что у него также есть право носить меч. Единственное право, которое они не смогли у него отобрать. Остановив себя, прежде чем он стиснул зубы, он взглянул на Лань Сичэня и прошептал: - Я попробую найти воды. Надо очистить ваши раны. - И его самого, но это было вторично. Он быстро обнаружил небольшую речку, и снова благодаря кроликам, и вскоре он оторвал полоски от своей одежды и одежды Лань Сичэня, чтобы очистить и перевязать руки и ноги старшего. Что он не смог сделать, так это дать целебную настойку или какие-нибудь травы. К счастью, Лань Сичэнь снова заснул и Мэн Яо был осторожен, осматривая раны старшего, после чего он начал очищать их от грязи и осколков. От того, что он обнаружил, его дыхание перехватило. Как он вообще был способен двигаться? Не говоря уже о том, чтобы улыбаться такому человеку, как Мэн Яо? Он был недостоин такого. Если бы только Лань Сичэнь знал… Если бы он знал, он бы плюнул прямо ему в лицо и никогда не заговорил бы снова, узнай он о чём думает Мэн Яо. Мечты… Мэн Яо поёжился. Это милое лицо, на котором пот стекал по лбу из-за лихорадки; он мечтал о нём. Об этих добрых руках, которые задержались на его собственных, когда он передавал Лань Сичэню подарок от юного господина. Впервые. Но ему вновь и вновь напоминали о том, что он сын шлюхи, такой же как и его мать, и он нашёл убежище в мечтах, ставшими более.. близкими. Как часто он плакал, пытаясь заснуть, чтобы ему приснились мягкие и нежные руки на его теле, мягкие губы напротив его собственных и… Тут Мэн Яо вернулся в настоящее, глубоко стыдясь своих коварных мыслей. Лань Сичэнь никогда бы не взглянул на него, узнав, что у него на душе, он бы избегал его, как все остальные. Мэн Яо заслуживал этого, и даже большего, но до тех пор, пока он может, он не откажется от того, что имеет. Он мог быть рядом с человеком, который похитил его сердце за две встречи просто будучи… добрым. - У тебя и правда низкие стандарты, не так ли? - пробормотал он. - Как и подобает сыну шлюхи. Одно доброе слово и ты уже готов отдать свою жизнь ради него... Он был хорош в этом. В принижении себя. Это закалило его, закалило его сердце, так что он мог поклониться и улыбнуться, даже если он кричал в агонии внутри. В конце концов, боль была его самым дорогим спутником с ранних лет, поэтому он научился ей пользоваться. Если бы он этого не сделал, он бы давно сломался. И всё же здесь, в маленькой низине, где он перевязывал раны Лань Сичэня, он дал себе немного свободы. Только на секунду. Слёзы брызнули из глаз, когда он осознал чудовищность ситуации, в которой оказался. Он не мог вернуться домой, и он не мог вернуться к отцу. Теперь его единственной целью было спасти Лань Сичэня. А после этого... Он пытался заставить себя перестать лить слёзы. Он мог расслабиться лишь немного и никогда не позволять истинным чувствам взять верх или он будет уничтожен. Может быть для него лучше быть меньше, чем человеком. Может тогда он не будет чувствовать… ничего. Он заснул где-то между своим плачем и желанием ничего не чувствовать, а когда он открыл глаза рассвет окрасил поляну неземным светом. Резко сев, он моргнул и… Нежная рука коснулась его, и Лань Сичэнь прошептал: - Мэн Яо? Что… что это? - Ничего, - отрицал Мэн Яо, с трудом заставляя держать свободную руку на месте и не коснуться его груди. - Облачные Глубины?.. - Мэн Яо повернулся к мужчине, услышав боль в его голосе, и покачал головой. Лань Сичэнь ещё сильнее изменился в лице, меняя цвет со смертельно-бледного на пепельный. - Клан Вэнь… Они пришли за чем-то, что назвали Тёмным Железом... Лань Сичэнь кивнул и вздохнул. - Мы не можем оставаться здесь. Но я не… не знаю, куда я могу пойти. Казалось, его лихорадка быстро прошла, но он всё ещё был очень слаб. Ему нужен отдых и забота. Наклонив голову, Мэн Яо мгновение боролся с собой. Он знал, что лучше бы предупредить остальные кланы, которые были на одной стороне с кланом Гусу Лань. Но Мэн Яо обнаружил в себе очень эгоистичную черту, отсекающую любые подобные мысли. Вместо этого он произнёс: - Есть одно место. Никому и в голову не придёт искать вас там, Цзэу-цзунь. Место, где я вырос...

***

Бордель не был хорошим местом для главы клана, это было совершенно понятно. Ну, если не считать отца Мэн Яо, но он точно не хотел думать о человеке, который всегда отказывался от него. Лань Сичэнь, словно предвидев, куда они направляются, снял ленту с голову и повязал её на запястье, прежде чем они добрались до Юньпина. В конце концов люди могли узнать знак его клана, и весь план провалится. Мэн Яо не ожидал, что на него нахлынут воспоминания, большинство из них были счастливыми, когда он поклонился Мадам Ли, прося у неё помощи. Женщина, которая была для Мэн Яо второй матерью, лишь улыбнулась и кивнула ему: - Всё, что угодно, для сына Мэн Ши. Ты очень похож на неё, А-Яо. Ничего, что я зову тебя так? - Он покачал головой. Правда была в том, что это знакомство казалось ему таким правильным и согревало его сердце. Здесь была настоящая семья. Падшие мужчины и женщины, которые заботились о нём. Какое право он имел привести яркий свет Лань Сичэня в этот мир. Взглянув на старшего, одетого теперь в тёмные одежды путешественника, которые они купили по дороге, он был удивлён тёплой улыбкой на лице Лань Сичэня, когда он поклонился Мадам Ли. - Вы оказываете нам честь своим гостеприимством, Леди Ли. Услышав это, она запрокинула голову и засмеялась. - Ты слышал это? Я - Леди. После стольких лет. - Покачав голову, она дотронулась до руки Лань Сичэня, тепло улыбаясь. - С таким же успехом ты можешь звать меня матерью Ли. Город переживает тяжёлые времена, особенно те, кому не так повезло иметь средства для ведения дел, так что они приходят ко мне за помощью. Сейчас я могла бы использовать мудрость твоей матери. Но, возможно, именно для этого судьба привела вас сюда в такое время. - Она склонила голову и... улыбнулась. Мэн Яо вспомнил эту улыбку с нежностью и беспокойством. - А теперь, может, ты проводишь своего друга в старую комнату твоей матери? Ты можешь одурачить остальных, а я, пожалуй, пойду за лечебными травами. На всякий случай. - Её улыбка стала шире, когда она завела их в дом, уже подзывая к себе какого-то мальчишку с улица, чтобы тот отвёл её к целителю. - Грозная женщина, - пробормотал Лань Сичэнь с болью в голосе. Он повернулся к Мэн Яо и, вздохнув, продолжил: - Мы прятались в Облачных Глубинах, уткнувшись в наши книги, когда люди вокруг нас голодали. У неё же нет практически ничего, и всё же она принимает нас. Три с половиной тысяч правил, и ни одного, где бы говорилось помогать бедным. - Вам надо отдохнуть. Мадам Ли была права. Пойдёмте, сюда, по этой лестнице… - Мэн Яо указал на лестницу. Как только они пришли, Мэн Яо бросило в дрожь. Словно он никогда не покидал этого места, и каждый шаг, казалось, уводил его всё дальше и дальше в прошлое. Открыв дверь в комнату матери, он едва не ахнул. Он получил здесь образование, учился у женщины, которая его очень любила. Какой резкий контраст с отцом, который избегал его при каждой возможности. Какой контраст между борделем в Юньпине и тем миром, где он был не более, чем сыном шлюхи. Лань Сичэнь с содроганием присел на маленькую кровать в центре комнаты, вырывая Мэн Яо из его мыслей. - Раны снова открылись? - спросил он, садясь на колени рядом с Лань Сичэнем. Юноша кивнул. - Боюсь, что тележка, врезавшаяся в мою руку, не очень помогла. Хотя признаю, те булочки, которые продавал мужчина, компенсировали весь дискомфорт. - Мэн Яо покачал головой. Лань Сичэнь мог найти что-то позитивное в любой ситуации, и это заставляло сердце Мэн Яо ещё больше тянуться к нему. Ох, но он был таким дураком. У него не было права влюбляться в этого человека, столь чистого и нежного, и всё же он был здесь. Опять же, как он мог не быть. Лань Сичэнь был добр к нему, улыбался ему даже сквозь боль. Ни одного грубого слова не упало с его губ, и в его глазах… в его глазах всегда было столько доверия, когда он смотрел на Мэн Яо. Кто-то постучал в дверь, и Мэн Яо поднялся на ноги и развернулся, чтобы встретиться лицом к лицу с Мадам Ли. - Возможно, вам лучше закрывать дверь в следующий раз, если хотите немного больше приватности, - усмехнулась она, передавая небольшую сумку. - Травы. Я боюсь, это самые лучшие из того, что мы можем позволить себе сейчас. Я принесу вам суп и чай. Отдыхайте. Оба. Скоро будет вымыта ванна в соседней комнате, и, если вы не возражаете, я оставлю некоторые бумаги, с которыми мне нужна помощь, около дверей. Вы ведь не против, да? - Она не сказала бы ни слова, если бы Мэн Яо отказал, но как он мог? - Для меня честь - помочь вам, Мадам Ли. Как и всегда. - Она улыбнулась и кивнула, затем повернулась и закрыла за собой дверь. - Ванна - звучит неплохо, - прокомментировал Лань Сичэнь. - Хотя я боюсь, мне придётся снова причинить неудобства и попросить вашей помощи, Мэн Яо. Мэн Яо едва сдержал смех. Неудобства? Ни о каких неудобствах не могло идти и речи. За последние недели он уже несколько раз мыл его, и каждый раз ему приходилось прятаться, придумывая какое-то оправдание, чтобы позаботиться о своём коварном теле. Лань Сичэнь был красивым, как внутри, так и снаружи. Что бы он сказал, если бы узнал, что Мэн Яо… жаждет его? Недостойный. Он был недостоин даже целовать землю, по которой ходил Лань Сичэнь. - Вы в порядке, Мэн Яо? Юноша моргнул. Ой. Он снова погрузился в свои мысли. Он кивнул и покраснел. - Я просто… В этом месте так много воспоминаний. Я вырос здесь, в этой самой комнате. - Простите меня, - прошептал Лань Сичэнь. - Я не хотел вторгаться в ваши воспоминания. Однажды я хотел бы поблагодарить вашу мать за то, что она воспитала такого доброго и заботливого сына, как вы. Я надеюсь, это не слишком… Было трудно заставить себя улыбнуться, как бы сильно не бил себя мысленно Мэн Яо. Он был мошенником. Добрый и заботливый? Он был… он был испорченным. Нечистым. Недобрый и незаботливый, как сказал Сичэнь. И всё же он был здесь, впитывая каждое слово, срывающееся с губ юноши. И это был самый эгоистичный поступок, который он когда-либо совершал. “Ты мечтаешь о величии, парень, но ты всегда останешься таким, какой есть сейчас. Всего лишь сын шлюхи. Ничего не стоящий.“ Слова его отца отозвались эхом в его голове, и хотел раздробить её, лишь бы освободиться от этого отравляющего голоса. Позади него зашуршала одежда, но он всё равно был удивлён, когда тёплая рука коснулась его плеча. - Мэн Яо? Не расскажете мне? Что случилось в Нечистой Юдоли? Мэн Яо повернулся, опустив глаза. - Я предал доверие своего господина. Я… недостойный. Грохот кувшинов и звук наливаемой воды донеслись из соседней комнаты и Мэн Яо подскочил с поклоном. - Извините. Я позабочусь о вашей ванне, Цзэу-цзунь. Лань Сичэнь открыл рот в протесте, но Мэн Яо был быстрее и почти побежал к дверям комнаты, где две молодые девушки посмотрели на него, а затем, поклонившись, ушли. - Спасибо, - он заставил себя улыбнуться,как только они ушли, он прижался спиной к стене. - Я убил человека, убил своего мучителя и мне понравилось это чувство. Вот что произошло. - Неважно, что капитан стражи освободил их пленника. Неважно, что он заплатил за свой поступок жизнью. Вспоминая тот момент, он был в ужасе от того, как хорошо он себя чувствовал, лишая человека жизни. Он и правда был меньше, чем человек, не так ли? Чего Мэн Яо не предусмотрел, так это то, что Лань Сичэнь последует за ним, и, когда тёплая рука коснулась его плеча во второй раз меньше чем за пять минут, у Мэн Яо чуть душа в пятки не ушла. - Тише. Я… простите, я испугал вас. Я не мог не услышать… - Юноша, который казался ещё выше, в тот момент Мэн Яо почувствовал себе меньше, чем обычно, аккуратно повернул его так, что они теперь стояли лицом к лицу. Его лицо было хмурым. - Я не могу сказать, что знаю, через что вы прошли, но не думаю, что вы недостойный. Вы сказали, что человек, которого вы убили, был вашим мучителем, но не это послужило причиной убийству, не так ли? Мэн Яо покачал головой, разглядывая свою обувь. Он не мог поднять взгляд и посмотреть в глаза Лань Сичэню. - Он освободил Сюэ Яна, я не знаю почему, и убил наших солдат. Я… Я должен был следить за Сюэ Яном, так что Чифэн-цзунь не поверил мне. Но капитан стражи… он всегда унижал меня, присваивал мои успехи себе, и… - И Мэн Яо знал, как жалко он звучит. Словно капризный ребёнок. - Сын шлюхи - хуже, чем его мать... - Желчь подобралась к его горлу, но он подавил её. - Я убил его. Я убил его, потому что он был предателем... Руки Мэн Яо дрожали и непрошенные слёзы стекали из его глаз, когда Лань Сичэнь обнял его. - Вы были рады, что ваши мучения закончились, Мэн Яо. Не тому, что вы убили его. Сколько лет вам пришлось терпеть? То, что вы чувствовали, было облегчением, а не радостью. И в этом нет ничего плохого. - Вы слишком добры, Цзэу-цзунь, - прошептал Мэн Яо. Он бы хотел, чтобы это объятие никогда не прекращалось. Но как бы тяжело это ни было, ему пришлось отстраниться. - Ваша ванная, Цзэу-цзунь. Позвольте мне подготовить её. Возможно, ему не стоило поднимать ведро с холодной водой своими дрожащими руками, или, возможно, именно в этот момент рана на его груди открылась, но в одно мгновение он пытается вылить холодную воду в ванную, а в следующее он уже лежит на полу, вода залила его одежды, а Лань Сичэнь опустился на колени рядом с ним. Он знал, что рана снова открылась, слабого исцеления, которое он пытался осуществить своими силами, было не достаточно. “Ты никогда не будешь достаточно хорош.” - Мэн Яо?! - Когда Мэн Яо поднял голову, он увидел Лань Сичэня, который уже раскрывал его одежды, увидев на них пятно крови. - Нет... Лань Сичэнь лишь взглянул на него. - Ты никому не сказал об этом, да? - прозвучал риторический вопрос. Мэн Яо ахнул, когда нежные пальцы коснулись его груди и тепло пронзило его ядро, заживляя рану, нанесённую мечом Вэнь Чжулю. Было больно, но в тот момент, он чувствовал себя… кем-то важным. Словно в мире был кто-то, кто искренне заботился о нём. “Никто не будет заботиться о сыне шлюхи!” Уже почти было закрывшийся от всего, Мэн Яо быстро взглянул на лицо Лань Сичэня, закрыл глаза и улыбнулся. Может быть, после всего, кто-то мог бы позаботиться о нём?