Saviour

— Так, так, так. Посмотрите, кто вернулся. А-Яо? Вы упали в свинарник? Вы выглядите не лучше, А-Хуань! — Подождите, Мадам Ли назвала Сичэня… — Пожалуйста, простите нас, Леди Ли. В будущем мы будем стремиться к лучшему. Мадам Ли усмехнулась. — Конечно, вы будете. Теперь, когда вы держитесь за руки, вся эта глупость, кажется, осталась в прошлом. Честно говоря, видеть, как двое людей, которые очень хотят быть вместе, не делают ничего со своими чувствами — худшая вещь на свете. Мэн Яо покраснел, отводя взгляд, но на его лице появилась улыбка, когда Сичэнь сжал его руку. — Для вас приготовлена ванна и еда. Вы ничего не ели прошлой ночью и я, честно говоря, не знаю, что с вами делать! Вы оба только пошли на поправку и не должны быть настолько беспечны к своему здоровью! — Жестом пригласив их войти, добавила мадам Ли, спохватившись: — А-Хуань? Жасминовое масло, которое вы просили? Оно в вашей комнате. И не забудьте его использовать так, как я объясняла, или вы оба пострадаете. Мэн Яо хотелось провалиться под землю от громкого, но заботливого смеха женщины. Неужели Сичэнь, чистый Лань Сичэнь, действительно спрашивал о… всех тонкостях интимной жизни между двумя мужчинами? Конечно, он понимал, хотя и не был уверен, что бы между ним и Сичэнем не происходило… о Боги, Сичэнь хотел его!.. это было совсем не похоже на то, что он пережил в Нечистой Юдоли. Мэн Яо не мог сказать точно, ускорились ли шаги Сичэня, но когда они, наконец, добрались до своих комнат, стало ясно, что могущественный Цзэу-цзунь тоже покраснел. Это картина была столь невероятной, что Мэн Яо захихикал, что привело к тому, что второй мужчина тоже засмеялся, и звук этого беззаботного смеха был бальзамом для ушей Мэн Яо. Для его душы. — Она не понимает значения личного пространства, да? Мэн Яо потряс головой. — Не тогда, когда это касается тех, о ком она заботится. И она заботится о тебе, А-Хуань. — И о тебе, — прошептал Сичэнь. — Хоть и не так хорошо, как позабочусь я. — добавил мужчина, касаясь щеки Мэн Яо. — Я обязательно позабочусь. Ты — моя родственная душа. Единственный, с кем я должен быть. — Только с жасминовым маслом, — засмеялся Мэн Яо, прежде чем его глаза широко распахнулись, и он прикрыл свой рот рукой. Откуда эти слова вылезли? Они были не тем, что он мог сказать Лань Сичэню. Но мужчина лишь ухмыльнулся так, что стал выглядеть ещё моложе. — Только когда пожелаешь. И только если ты не будешь думать обо мне хуже за нарушение ещё одного правила моего клана. Интимная близость до брака запрещена, но пребывание здесь, за пределами того мира, в коем я жил раньше, заставило меня понять, что некоторые из наших правил существуют не для того, чтобы защитить нас; они существуют для того, чтобы держать наши страсти в узде. Я научился разговаривать с тобой, когда ем, смеяться даже во время самой скучной трапезы. — Его ухмылка исчезла, и он снова взял за руки Мэн Яо. — Я бы нарушил каждое правило, А-Яо, лишь бы только видеть, как ты улыбаешься мне. Что ему ещё оставалось сделать, как не улыбнуться? — А-Хуань, я хотел бы напомнить тебе, что не достоин такой преданности, но я боюсь расстроить тебя, не говоря уже о том, что это пойдёт вразрез с моими самыми сокровенными желаниями. Я эгоистичен, А-Хуань, настолько эгоистичен, что больше не могу убегать от тебя. Я так долго думал, что одобрение отца было единственной вещью, которая важна для меня. Как же я ошибался. Я бы жил простой жизнью фермера, если бы это значило, что я буду рядом с тобой. Чифэнь-цзунь взращивал мои дипломатические таланты… сбор информации, разжигание во мне желание проявить себя, — он потряс головой. — Теперь есть только один человек, которому я хочу показать себя. Глава клана, да. Но с добрым сердцем, который когда-то по-дружески говорил со слугой. — В один прекрасный день ты станешь кем-то большим, чем просто слугой. Нет. Ты уже стал и всегда был, А-Яо. По крайней мере, для меня. Мэн Яо смущённо улыбнулся, но не опустил глаз. Почему-то он почувствовал себя храбрее, как будто ему внезапно дали больше сил. Ему потребовалось лишь мгновение, чтобы понять, что это была вера в слова Лань Сичэня. Он никогда не соврал бы, и если он сказал, что заботится о Мэн Яо, значит он и правда это делал. Заботился о нём. Любил его. «Ты любим», — сказал он себе, и самая ослепительная улыбка озарила его лицо. — Тебе когда-нибудь говорили, что ты невероятно красивый, когда улыбаешься? Твои глаза словно самые яркие звёзды, не говоря уже о твоих ямочках… — Сичэнь дотронулся до его нижней губы, — Боюсь, я могу показаться очень поверхностным, но именно эта улыбка привлекла меня в первую очередь. Хотя поначалу я не видел твоих глаз. Пообещай мне, что ты всегда будешь так улыбаться мне. Мэн Яо кивнул и, сделав глубокий вдох, чтобы успокоить своё трепещущее сердце, приподнялся на цыпочки, чтобы поцеловать Сичэня в щёку. — Обещаю, — выдохнул он как раз перед тем, как его губы накрыли чужие в поцелуе, который был далеко не целомудренным. В этом поцелуе чувствовался какой-то голод, и Мэн Яо никогда бы ни подумал, что он мог быть частью Лань Сичэня. И всё же он был здесь, исследуя рот Мэн Яо с той же тщательностью, с какой он делал всё остальное. Стоны вырывались из горла Мэн Яо, и он чувствовал улыбку Сичэня на своих губах. Он словно не мог насытиться им. Мэн Яо не мог сказать, как долго они стояли вот так, когда руки Сичэня прижимали его ближе, но в конце концов они отпустили друг друга, когда Сичэнь разорвал поцелуй. Он отошёл назад, снова ухмыльнувшись. В последнее время он часто так делал, и Мэн Яо не думал, что видел что-либо красивее этого. — Я просто хотел убедиться, что ты знал, что прошлой ночью я поцеловал тебя не потому, что был пьян. Алкоголь придал мне храбрости, но не был причиной. Я… — Он снова покраснел, и сердце Мэн Яо чуть не взорвалось. — Я мечтал об этом почти с тех пор, как ты спас меня. Когда я уже не боролся за то, чтобы даже пошевелиться. Ты проявил такую силу, не смотря на то, что сам был ранен… Кстати, я всё ещё не в восторге от этого. Ты должен пообещать мне, что с этих пор ты будешь лучше заботиться о себе. Теперь, когда мы, наконец, перестали ходить вокруг да около, как выразилась леди Ли, я не вынесу твоей потери. Мэн Яо печально опустил глаза. — Раньше это никого не волновало. — Затем он всхлипнул, его глаза были большими и невинными, когда он вновь взглянул на мужчину. — Я обещаю. Как я уже говорил, я никогда не смогу причинить тебе боль. Лань Сичэнь кивнул. — Хорошо. Я заставлю тебя сдержать оба эти обещания. А теперь нам лучше принять ванну, о которой говорила леди Ли. Или нам попадёт по первое число, — он хихикнул, но Мэн Яо знал, что на самом деле Сичэнь был прав. Однако, повернувшись к соседней комнате, он внезапно забеспокоился. Он купал старшего раньше, но сейчас… всё было по-другому. Сичэнь положил руку на плечо Мэн Яо, мягко сжимая его. — Я нервничаю так же, как и ты, А-Яо. Но в то же время, помни, что я никогда раньше не уклонялся от твоих прикосновений. От твоего взгляда. Ты единственный, с кем я хочу делить это. И я должен признаться, что я… мне очень хочется увидеть, что скрывается под твоими одеждами. — Он наклонился ближе, его губы были в нескольких дюймах от уха Мэн Яо. — Я хочу видеть тебя, любовь моя. Дыхание Лань Сичэня достигло его кожи, мурашки пробежались по всему телу. Он вздрогнул, но почему-то это было приятно. Губы Сичэня нашли его пульс, и Мэн Яо не смог сдержать хриплый вздох, вырвавшийся из его собственных губ. Это был мир, отличный от того, через что ему пришлось пройти в Нечистой Юдоли, и его сердце воспарило от нежности Сичэня, его заботы, но ещё больше от огня, горящего даже под водой, огня, от которого Мэн Яо был бы счастлив сгореть. Повернувшись, чтобы взглянуть на Сичэня, Мэн Яо прикусил губу. — Единственное, чего я боюсь, это то, что я… не понравлюсь тебе. Я не столь мускулист, как другие заклинатели, и гораздо ниже ростом, как вы уже знаете. — Он поиграл желваками прежде, чем продолжить: — Я больше не… чистый. Я был запятнан, и боюсь, на этот раз вы не сможете сказать мне, что я не прав. Я… в Нечистой Юдоли… Сильные руки заключили его в крепкие объятия, и Сичэнь прошептал: — Если бы ты уже не забрал жизнь, это сделал бы я. То, что он сделал, по всему видимому, это было за гранью презрения. Худшее преступление, или одно из них, если не считать убийства. Ты не запятнан, А-Яо. Ты чист, потому что никогда не делал этого добровольно. Мы будем учиться вместе, А-Яо. И если я смогу, я заставлю тебя забыть то, что ты пережил в прошлом. Для меня ты не, и ты должен простить меня за то, что я повторяю то, что слышал, просто сын шлюхи, который хуже, чем его мать. В конце концов, твоя мать была великой женщиной, вырастившей лучшего из сыновей. — Она… Я думаю, ты бы понравился ей. Человек, который заставляет меня улыбаться. — Он закрыл глаза и положил голову на грудь Лань Сичэня. — Человек, который был слишком добр к такому, как я. — Сичэнь прочистил горло, и Мэн Яо усмехнулся. — Прости, но я боюсь, мне потребуется время, чтобы я смог увидеть себя таким, каким меня видишь ты, хотя бы отдалённо. Лань Сичэнь отпустил его и кивнул. — У нас есть всё время этого мира. — Затем, протянув ему руку, он улыбнулся. — А теперь посмотрим, что там с ванной.

***

В комнате стояли две ванны, и для них были приготовлены халаты и полотенца. Свечи были зажжена, а благовония наполняли комнату приятным ароматом. Мэн Яо закрыл глаза и сделал глубокий вдох, улыбнувшись. — Мадам Ли пользовалась этим порошком раньше, когда у меня были ночные кошмары. Чтобы успокоить нервы. Похоже, я выставил себя полным дураком. Сичэнь уже сбросил с себя мантию и теперь занялся туникой, которую носил под ней. — Вовсе не дураком, А-Яо. Я понимаю твой страх. — Вздохнув, он сложил свою тунику и положил её поверх мантии на табурет. — Ты не единственный, кто боялся отказа. — Следующими были тапочки, и тогда… Мэн Яо покраснел и отвернулся. — Пожалуйста, А-Яо. Посмотри на меня. Сглотнув, Мэн Яо исполнил просьбу… и чуть не уронил в ванну собственную одежду. Лань Сичэнь стоял перед ним без одежды, если не считать повязок на его руке и ноге и налобной ленты, которую он всё ещё повязывал вокруг своего запястья, и от него захватывало дух. Бледная кожа покрывала мышцы, которые, казалось были высечены из тончайшего мрамора, и взгляд Мэн Яо задержался на них лишь несколько мгновений, прежде чем спуститься ниже. Всего за секунду до того, как он задохнулся от собственной храбрости и покраснел, отводя взгляд. Сичэнь был… по крайней мере заинтересован, если не сказать больше. Заинтересован им. Сичэнь шагнул в ванну, и Мэн Яо быстро снял с себя оставшуюся одежду, повернувшись спиной к юноше. Ему хотелось обернуться, но в то же время он не мог заставить себя сделать это. Что если Сичэнь разочаруется в нём? Будет ли его сердце разбито, когда он только-только научился летать? — Пожалуйста, душа моя. Не бойтесь. — Голос Лань Сичэня звучал успокаивающе, и Мэн Яо тихо обернулся. — Посмотри на меня. — Ресницы Мэн Яо затрепетали, и он почти упал на колени. В глазах Сичэня не было отвращения. Напротив. Мэн Яо не знал, что в мире может быть только обожания, столько любви. — Ты прекрасен, А-Яо. Как внутри, так и снаружи. Никогда больше не позволяй никому говорить тебе обратное. Мэн Яо сглотнул и едва не упал в собственную ванну, когда Лань Сичэнь дотронулся до его руки. Ванны оказались ближе, чем Мэн Яо предполагал до этого. — Ты слышишь? Мэн Яо нахмурился. Он был так сосредоточен на Сичэне, что не обратил внимания на звуки, доносящиеся из спальни. Он даже не заметил, что двери были закрыты. — Мадам Ли… — прошептал он, оборачиваясь. — Ей должно быть нравится это. Она всегда пыталась найти мне девушку, когда я жил здесь. До того, как мама умерла. В конце концов, она решила, что неправильно подходит к делу, но я не понимал, что она имела в виду, — улыбаясь, продолжал он. — Да, она, должно быть, в восторге. — Ну, я рад, что ей не удалось найти тебе девушку. — Его пальцы скользнули вниз по руке Мэн Яо и сжали его ладонь, переплетя пальцы. — Боюсь, что для меня это означало бы одинокую жизнь, потому что другой уже не будет. Мэн Яо покраснел снова и покачал головой. — Ты скоро устанешь от моей неловкости, А-Хуань. Сичэнь засмеялся. — Я никогда не устану от того, что является частью тебя. Приподняв бровь, Мэн Яо улыбнулся. Нет, не улыбнулся. Ухмыльнулся. — Это вызов? — Он не знал, что на него нашло, но он чувствовал себя беззаботным, несмотря на нервозность, как будто действительно мог избавиться от всех своих запретов с мужчиной рядом. — Мама говорила, что я могу быть эгоистом, порой не желая делиться даже самой маленькой жизнью. — Она говорила это в шутку, никто не мог ругать его за те немногие вещи, которые он так ревниво оберегал. В основном, его книги. Сичэнь усмехнулся и сжал руку Мэн Яо. — Я думаю, мне понравится твоя эгоистичная сторона, если это позволит тебе поверить мне. С тех пор как мы с Ванцзи стали достаточно взрослыми и научились письменности, я ни с кем не делил моменты подобные этому. Как бы странно это ни звучало, ты освобождаешь меня, показывая мне мир за пределами Облачных Глубин и других резиденций заклинателей. Я вижу ошибки в наших путях. Леди Ли позаботилась, чтобы я увидел. Она действительно очень грозная женщина. — Его лицо смягчилось, и он добавил: — Я многим обязан ей за то, что она никогда не ставила под сомнение мою просьбу… помочь в отношении тебя. Всё, что она говорила, — она найдёт способ заставить меня заплатить, если я причиню тебе боль. Мэн Яо сглотнул. — Я не могу поверить, что ты просил её совета, особенно в таком деликатном вопросе. — А у кого ещё мне было спрашивать, А-Яо? Я не слепой и вижу всех, кто уходит и приходит, в этом здании, несмотря на то, что мы находимся в его закрытой части. Я предполагал, что ты разбираешься в… специфике, но, боюсь, что наше учение охватывало очень мало. Идея, я полагаю, состоит в том, что нам расскажут больше только накануне нашей свадьбы. — Он поджал губы, прежде чем продолжить: — Я не думаю, что хочу ждать этого дня, который может настать совсем не скоро. Не сейчас, когда клан Вэнь вышел на тропу войны и наши жизни в опасности. Но разве мы не должны держаться за счастье, когда оно появляется? — Счастье? — вырвалось у Мэн Яо. — Никогда не думал, что заслуживаю его. Но теперь, кажется, смогу найти его в твоих прикосновениях. — Робкая улыбка появилась на его лице. — Я бы прикоснулся к тебе ещё вчера, но ты заснул… Лань Сичэнь покачал головой и невесело усмехнулся. — Боюсь, я переоценил свои силы и недооценил силу вина. В конце концов, я никогда не позволял ему влиять на меня и не думаю, что буду пытаться снова. По крайней мере пока. Хотя в конце концов, может быть, и к лучшему, что я был пьян. Мне страшно подумать, что бы ты решил утром, если бы мы… — он взмахнул свободной рукой. — Ты мог бы решить, что это всё из-за вина, что я ничем не отличаюсь от стражников из Нечистой Юдоли. Мэн Яо хотел покачать головой, отрицая, но разве не этого он боялся? Что это всего лишь вино и желание не быть одному. Конечно, Цзэу-цзунь был не таким человеком, но страх всё ещё был здесь, подавляя все разумные мысли в голове Мэн Яо. — Я знаю, что ты не такой, как они, но всё же… — теперь он действительно покачал головой, но в этот раз обращаясь к своим словам. — Мне говорили, что я никто, что я даже не достоин называться человеком… — Одинокая слеза скатилась по его щеке, когда он крепко зажмурился. — Если бы они знали о моём оружии, то, наверняка, отобрали бы его у меня. Что я всего лишь сын… своей матери, недостойный быть заклинателем. Открыв глаза, он увидел, что Лань Сичэнь хмурился. Когда они только прибыли, Мэн Яо сразу снял с пояса меч, и теперь он лежал в сундуке вместе с остальными вещами. — Хэньшэн*, — прошептал он. — Моя мать отдала за него большие деньги. Это был единственный способ, как я мог развивать свои силы, не заявляя о себе. У него… гибкое лезвие, и большую часть времени я носил его на поясе. Однако, боюсь, что меня никогда по-настоящему не учили, как… растить Золотое Ядро, так что я довольно слаб… Сичэнь улыбнулся. — Это легко исправить, любовь моя. Леди Ли видела Шоюэ**, и она знает, кто я. Кто мы. Я могу обучить тебя, хотя есть и другие, кто более сведущ во всех тех техниках, которые дадут вам силу. Но пока, думаю, моих методов будет достаточно. Мэн Яо улыбнулся и попытался неловко поклониться, не выпуская руку Сичэня. В конце концов, им всё же пришлось отпустить друг друга, чтобы помыться пока ещё тёплой водой, и когда они вышли из своих ванн, сердце Мэн Яо вновь затрепетало и успокоилось, только когда Сичэнь подошёл сзади, чтобы обнять стройное тело Мэн Яо. Сичэнь оставил короткий поцелуй на щеке юноши и усмехнулся, услышав, как оба их желудка решили, что сейчас самое подходящее время для урчания. — Думаю, нам лучше поесть, или мадам Ли точно сдерёт с нас шкуры, — усмехнулся Мэн Яо, повернув голову ровно на столько, чтобы увидеть, как Сичэнь кивает. Взявшись за руки, они вошли в спальню, оставив грязные одежды, одевшись лишь в лёгкие рубашки для сна. Оба остановились одновременно, как вкопанные. Мадам Ли превзошла саму себя, в этом не было ни малейшего сомнения. В комнате горели свечи, шторы были задёрнуты, создавая тёплую и уютную атфосмеру. На кровати были рассыпаны живые цветы лилий, а сама кровать застелены свежими простынями и новыми подушками. Кушетка, на которой спал Мэн Яо, исчезла и Сичэнь не удержался от комментария. — Боюсь, отныне тебе придётся делить со мной постель, А-Яо. Прости, что доставляю столько хлопот. — Прежде чем он закончил, Мэн Яо толкнул старшего локтём в бок, к счастью, в правый. Он уже собирался извиниться, как Сичэнь рассмеялся. — Ох, мне нравится эта твоя сторона, А-Яо. Ты знаешь, как постоять за себя, и я хочу, чтобы ты был таким всегда со мной. Здесь я не Цзэу-цзунь. Просто Хуань. Мэн Яо уже собирался сказать, что в нём нет ничего простого, когда Лань Сичэнь потянул его к маленькому столику, заполненному множеством блюд. Запах был аппетитным и, когда они сели на пол плечом к плечу, то долго молчали, сначала осматривая, и только потом попробовали еду, приготовленную для них. Сичэнь был первым, кто нарушил тишину. — Это должен был быть праздничный ужин, но боюсь некоторые блюда довольно… острые, — произнёс он с улыбкой. Мэн Яо усмехнулся. Да, еда Облачных Глубин была… менее пряная. Обыкновенный рис, часто варившийся очень долго, без каких-либо приправ. То же самое с овощами. Никакого мяса или рыбы. Склонив голову набок, он спросил: — Как думаешь, причина, по которой ввели правило «молчать во время еды», — потому что все жаловались на то, какая еда в Облачных Глубинах пресная? Я имею в виду, я был там всего несколько дней, но даже мне она показалась такой. Уверен, что ты привыкнешь к острому. Но, честно говоря, это не очень остро. Если бы ты посетил клан Цзян в Пристани Лотоса, ты бы понял, что значит острая еда. Хотя ты мог бы умереть в тот же миг. В юности он любил пробовать различные блюда, известные в Великих кланах, и мама дарила ему несколько книг на эту тему, что, в свою очередь, привело его к изучению кулинарного искусства под руководством Мадам Ли. Сейчас я он понял, что хотел приготовить для Лань Сичэня, показать своему любимому то, что есть, по крайней мере, одна вещь, которой он истинно гордится. Юноша улыбнулся. — Тебе придётся просто путешествовать со мной и защищать меня он каждого острого блюда. — Взяв Мэн Яо за руку, он переплёл их пальцы. — Однажды, когда мир вокруг нас перестанет разваливаться на части, я хочу вернуться в Облачные Глубины с тобой. Тогда я попрошу тебя присоединиться ко мне, одетым в красное, и трижды поклониться перед кланом. Но сейчас… — он отпустил руку Мэн Яо, и сердце юноши чуть не выпрыгнуло из груди, когда он увидел, как Сичэнь снял свою налобную ленту с запястья и повязал её на руку Мэн Яо. — Если ты захочешь, то я назвал бы тебя адептом Ордена Гусу Лань. И если тебе когда-нибудь что-то понадобится, всё, что тебе надо будет сделать, — показать любому ученику ленту, которую ты теперь носишь. — Он прикусил нижнюю губу, прежде чем добавил, явно нервничая: — Если ты этого хочешь… Мэн Яо не мог сдержать слёз. Вот так просто, Лань Сичэнь подарил ему дом. Семью. Будущее, которое внезапно перестало быть мрачным. Не раздумывая, юноша кивнул. — Если бы я мог предложить тебе что-нибудь ещё, кроме… себя. Стоять рядом с тобой перед теми, кто тебе дорог, было бы для меня большей честью, чем я мог себе представить даже в самых смелых мечтах. Твоё признание того, кем я являюсь, больше, чем я заслуживаю. — Коснувшись дрожащими руками до ленты, повязанной вокруг его запястья, он сглотнул. — Я докажу, что достоин твоего признания. Может быть, для тебя это и необязательно, но для меня это так. Лань Сичэнь наклонился, чтобы поцеловать пульсирующую точку прямо над лентой, прежде чем снова сплести их пальцы и кивнуть. — Моя родственная душа… Оставив лёгкий поцелуй на щеке Мэн Яо, Сичэнь снова сосредоточился на еде на этот раз больших пауз до тех пор, пока они не закончили есть десерт. Мэн Яо чувствовал себя сытым, но в то же время им овладел другой голод. Сначала он был вызван пьяными поцелуями, потом когда у него перехватило дыхания из-за Сичэня. Не говоря уже о том, что то, что он видел его, совершенно голого и хотя бы немного заинтересованного, облегчило все его тревоги, от которых он всё ещё беспокоился, учитывая то, что произошло в Нечистой Юдоли. Аккуратно поднявшись на ноги, Мэн Яо с улыбкой протянул руку Лань Сичэню, он взялся за неё и поднялся, вновь возвышаясь над ним. В его холодных глазах вспыхнули тлеющие угольки, и Мэн Яо сглотнул. Лань Сичэнь действительно хотел этого. Хотел его! В это было трудно поверить, но нельзя было оспорить. Встав на цыпочки, Мэн Яо коснулся губами губ Сичэня и улыбнулся, когда сильные руки обхватили его талию, прижимая его ближе. Он мог… почувствовать юношу сквозь тонкие слои ткани, разделявшие их, и сильно покраснел. Его собственное тело вело себя так, как никогда не вело под чужими прикосновениями. Только когда он сам опускал руку в… нижнюю часть тела, думая о нежной улыбке мужчины, который сейчас целовал его. — А-Яо, — прошептал Сичэнь ему в губы, и Мэн Яо задрожал, когда его возлюбленный покрыл поцелуями его щёки, кончик носа и лоб. — Ты такой красивый. Такой красивый, любовь моя. Если ты захочешь остановиться, не стесняйся, скажи мне в любое время. Я никогда бы не взял у тебя то, что ты не готов мне дать. Вместо ответа Мэн Яо сделал глубокий вздох и просунул руку под одежду Сичэня, прижав ладонь к его словно выточенной груди прямо над быстро бьющимся сердцем. Почти также быстро, как и его собственное. Сичэнь всегда казался таким спокойным и сдержанным, но прямо сейчас Мэн Яо не смог бы назвать никого более живого и тёплого. Сичэнь слегка отступил назад, расстёгивая свои одежды, но ожидая, что Мэн Яо сам скинет их с его плеч. Он скинул; медленно, благоговейно, всё ещё боясь, что это всего лишь ещё один прекрасный сон, от которого он проснётся. Сичэнь не приблизился, когда остался обнажённым, а позволил Мэн Яо насытиться, смотря на него, прикасаясь к нему. Юноша густо покраснел, когда его глаза остановились на члене возлюбленного, наполовину твёрдого и становящегося всё твёрже с каждым мгновением. Из-за него! Из-за недостойного сына шлюхи. Только вот Сичэнь так не считал. Никогда не считал и никогда не будет. Едва не споткнувшись, Мэн Яо поцеловал место, где только что была его рука, и на его лице появилась улыбка, когда он услышал прерывистое дыхание. Это придало ему смелости, и он провёл пальцами по плечам Сичэня, спускаясь вниз по рукам, обращая внимание на любые беспокоящие звуки, которые он мог услышать. Но их не было. Перевязки Сичэня скоро можно снять. Коснувшись руки своего возлюбленного, Мэн Яо переплёл их пальцы и посмотрел вверх. В глазах Сичэня был невысказанный вопрос, и Мэн Яо кивнул так же, как и прошлой ночью. — Я боюсь, но в то же время нет. В этом нет смысла… — Есть, — перебил Сичэнь. — Я боюсь, что разочарую вас, но я знаю, что всё будет иначе. Это… мы… этому было предназначено случиться. Я не хочу думать о том, как наши жизненные пути бы изменились, если бы не прислушались к зову наших сердец. — Мэн Яо покачал головой. Он не хотел думать о жизни без Сичэня в ней. Друг, напарник… любовник и муж. — Что бы ни случилось, А-Хуань, я не хочу думать об этом. Ни сейчас, ни когда-либо. Боюсь, я мог бы человеком, которого никто из нас не узнал бы, — он вздохнул и отвернулся, тяжело задышав, когда почувствовал нежное скольжение волос Сичэня по его шее, за которым последовали его прекрасные губы, оставляющие короткие поцелуи на нежной коже. На следующий день ему придётся как-нибудь по-другому уложить волосы или найти какие-нибудь одежды с высоким воротником. — А-Хуань! — выдохнул он, скорее чувствуя, чем слыша смех возлюбленного у себя на груди. Слегка отодвинувшись, Сичэнь осмотрел своих губ дело и кивнул, явно счастливый. — Я никогда не думал, что могу быть столь… собственническим по отношению к другому человеку. Но это не всё. Я хочу защитить тебя от всего в мире и от любого, кто может причинить тебе боль. Я знаю, что не смогу, но мне бы очень хотелось. — Он вновь коснулся лбом лба Мэн Яо, прежде чем опуститься на кровать, и стоя на коленях, аккуратно потянул на себя худощавого мужчину. Мэн Яо был уверен, что стук его сердца был слышан во всём здании, но, несмотря на это, он был абсолютно спокоен. Каждое слово, произнесённое Лань Сичэнем, было словно словно бальзам на душу, каждое касание — ещё одним доказательством того, что они делили и будут делить, и всё это было полной противоположностью тому, что он пережил в Нечистой Юдоли. С горящими глазами он снова кивнул и улыбнулся, когда Сичэнь начал медленно расстёгивать его одежды. Сначала он обнажил лишь грудь Мэн Яо, мягко толкая его, пока тот не лёг на кровать. Затем он поцеловал каждый кусочек кожи, который видел, уделив особое внимание шраму на груди, место, где он принял удар меча Чифэнь-цзуня. Мэн Яо застонал, когда его возлюбленный поудобнее устроился у него между ног, и почувствовал, что стал твёрже. Осознание этого вызвало румянец, за которым последовал стон и непроизвольный толчок бёдрами. Сичэнь же… Во имя света, когда его соски стали такими чувствительными? Ему казалось совершенно несправедливым, что Сичэнь был абсолютно равнодушен ко всему, что происходило, но когда он ногой коснулся его члена, понял, что это совсем не так. Внезапно его терпение иссякло, и страхи отступили, уступив место удовольствию. Почти вслепую он потянулся за жасминовым маслом, согревая в руке маленький флакон. Кое-чему он научился из прошлого… опыта: было хуже, если масло было холодным, когда его использовали. Он не хотел вспоминать то, что было, ни сейчас, ни когда-либо в будущем, но некоторые странные мысли всё ещё приходили ему в голову. О специфике, а не о самом… проишествии. Его взяли не то, чтобы силой, скорее заставили подчиниться. Он знал, что Сичэнь никогда бы так не поступил. Он улыбался Мэн Яо, медленно приближаясь, чтобы помочь юноше раздеться. И теперь была очередь Сичэня краснеть. — Одно дело знать, чего ты желаешь, но видеть это своими глазами… — Его рука, слегка подрагивая, коснулась кончика члена Мэн Яо, на котором уже выступило несколько капель смазки, но Сичэнь не обращал на это внимания. — Любовь моя… Кивнув, Мэн Яо сунул маленький флакон с маслом в руку Сичэня. — Пожалуйста… Сичэнь кивнул в ответ и прикусил нижнюю губу. — Я должен… подготовить тебя. — Мэн Яо был уверен, что это был первый раз, когда Лань Сичэнь не знал, что делать. — Мадам Ли всё объяснила, не так ли? — С колотящимся сердцем он согнул ноги в коленях и развёл в стороны. — Просто делай, как она тебе сказала… и пожалуйста, не обращайся со мной так, словно я сделан из стекла. Хорошо это или плохо, но я знаю, чего ожидать. И именно поэтому я вообще ничего не знаю. Сделав глубокий вздох, Сичэнь открыл флакон и щедро намазал пальцы. Наклонившись, он ещё раз поцеловал грудь Мэн Яо и… Мэн Яо выгнулся дугой, едва не скинув Сичэня. Он почувствовал то, о чём раньше только читал, и удовольствие, пробежавшее мурашками по его спине, заставило звёзды появиться перед его глазами, на мгновение ослепив его. Сичэнь усмехнулся. — Значит, Леди Ли была права. Кажется, я нашёл ту точку наслаждения, о котором она говорила, маленький комочек нервов, который заставит вас увидеть звёзды. Посмотрим, получится ли у меня достать до него снова. — И не дожидаясь ответа Мэн Яо, он снова нашёл это место… и снова. Вскоре Мэн Яо был весь в слезах от сильного удовольствия, которое сотрясало всё его тело. Сичэнь добавил ещё палец, затем третий, расстягивая его, но Мэн Яо уже не смущало, где находятся пальцы его возлюбленного. Не то чтобы у него вообще был хотя бы шанс смутиться. — Пожалуйста, — всхлипнул Мэн Яо. — Не знаю, сколько ещё продержусь… не выставляя себя по-дурацки. — Сичэнь кивнул, его самообладание исчезло, когда он начал снова возиться с флаконом. Он чуть не вылил его содержимое на простыни, если бы Мэн Яо не поддерживал руки возлюбленного. — Сделай глубокий вдох, А-Хуань. Мы станем одним целым совсем скоро. Просто дыши… — Сичэнь снова кивнул и привёл себя в порядок, прежде чем, наконец, войти. Мэн Яо, поддавшись инстинктам, обхватил ногами бёдра своего возлюбленного, притягивая его ближе, не желая его отпускать. Сичэнь придвинулся ближе, а потом… его лицо озарилось блаженством, и Мэн Яо изо всех сил старался держать глаза открытыми, он не хотел пропустить ни одного момента. Именно тогда Сичэнь вошёл особенно глубоко, у Мэн Яо перехватило дыхание, слёзы брызнули из его глаз. — Я никогда… никогда не думал, что возможно испытывать такое удовольствие. Я чувствую тебя так близко, словно не смогу сказать, где заканчиваюсь я и начинаешься ты… Мэн Яо с улыбкой кивнул, их роли внезапно поменялись. Теперь он был тем, кто касался щеки возлюбленного, успокаивая, всё его существо было сосредоточено на том, чтобы сделать любимого счастливым. — Станет лучше, когда ты начнёшь двигаться. Сичэнь начал, медленно и почти робко, но как только он понял, что Мэн Яо не испытывает никакого дискомфорта, а совсем наоборот, он позволил взять инстинкту верх. Как будто что-то изменилось в обычно столь безмятежном Цзэу-цзун, словно его скрытая и подавленная стороны полностью вышла на первый план. Страстная, тёплая, любящая… На мгновение Мэн Яо задумался, почему Орден Гусу Лань подавляет аспекты своего существа, но затем решил, что ему это даже нравится. Он был единственным, кто когда-либо видел эту сторону своего любимого человека и, даже когда хватал ртом воздух и стонал, когда Сичэнь попадал по точке снова, он улыбался про себя. Он не был недостойным. Не в его глазах. — А-Яо, — наконец, прошептал Сичэнь, наклонившись и коснувшись своим лбом лба юноши. — Я… — он выдохнул, его движения становились всё более хаотичными. — Так близко. Мэн Яо коснулся руки любимого, переплетая пальцы, словно он был рождён для этого. Может, лишь может быть, он и был. — Не сдерживайся, А-Хуань… — Он тоже был близок, хоть его и не касались, но он был уверен, что скоро свалится с края пропасти. Он едва мог думать, единственное, что было у него на уме, — его возлюбленный и всепоглощающее наслаждение, которое выбивало воздух из лёгких. Никогда он не думал, что сможет чувствовать себя так хорошо или что почувствует такую сильную связь с другим человеком. Ему казалось, что он видит себя глазами другого человека, и он вздрогнул. Никогда не будет другого, ни для одного из них. Сичэнь отвлёк его от размышлений обжигающим душу поцелуем, после чего впился в метку, оставленную им на шее немногим раньше. Именно тогда Мэн Яо понял, что падает, уже после того, как Сичэнь нашёл своё освобождение глубоко внутри его тела. Он вздрогнул ещё несколько раз и замер. Мэн Яо чувствовал меж их телами собственную сперму, влажную и липкую, но было что-то ещё. Он почувствовал, как что-то горячее и влажное коснулось его щеки, и он не сразу понял, что это слёзы его любимого. — А-Хуань? — прошептал он обеспокоенно, но тут же почувствовал, как Сичэнь смеётся куда-то ему в живот. — Никогда не осознавал, что я упускаю, — пробормотал Сичэнь, приподнимаясь на локтях. Он смахнул слёзы. Слёзы счастья, понял Мэн Яо, такие же, какие застилали его глаза. — Мадам Ли сказала мне, что испытать чувство близости лучше всего с тем, кого любишь, после чего она многозначительно хмыкнула. Это было в первый день, мы разговаривали об этом здании и о твоей матери. Она знала уже тогда… — Она умеет видеть сердца людей, и я благодарен ей за это. Иначе бы… — он прикусил нижнюю губу. Сичэнь покачал головой. — Всё так, как и должно быть, я уверен. Хотя… это куда более липко, чем я представлял. Мэн Яо покраснел, когда Сичэнь слегка отстранился и, выдохнув, вышел из него. Мэн Яо отчётливо ощутил пустоту и ахнул. Сичэнь, уже собираясь сесть, наклонился и с виноватым видом поцеловал его в бедро. — Пойдём. Нам стоит привести себя в порядок и отдохнуть. Это было довольно насыщенное событиями утро, и я не думаю, что ты смог выспаться прошлой ночью. Мэн Яо не мог отрицать этого и кивнул: — Кажется, это было много лет назад, а не несколько часов. Я думал, что, пожалуйста, не смейся, околдовал тебя. Что ты на самом деле не хочешь меня. Что это всё — моя вина. Сичэнь недоверчиво вскинул бровь. — Уверяю тебя, это именно то, чего я хочу. Только теперь я чувствую, что по-настоящему полноценен. Что это действительно я. Словно всё это время мне не хватало какой-то части себя. — Он взял за руку Мэн Яо и поставил юношу на ноги. Мэн Яо был потрясён, когда увидел, что одна из ванн исчезла, а другая была снова наполнена. Сичэнь настоял на том, чтобы он разделил с ним ванну, не дав Мэн Яо и шанса возразить. Было странно лежать, прижавшись спиной к другому телу, чувствуя, как его обнимают сильные руки, но это было то, в чём нуждался. Закрыв глаза и положив голову на плечо Сичэня, он отпустил свои мысли и погрузился в лёгкую дрёму. Когда вода остыла, Сичэнь мягко дотронулся до него, пробуждая, чтобы выйти из ванны. Сичэнь насухо вытер его полотенцем, и лицо Мэн Яо снова вспыхнуло. Никто не делал ничего подобного с ним с тех пор, как ему было шесть. После чего Сичэнь повёл его за собой к кровати, и как только голова Мэн Яо коснулась подушки, он сразу же заснул, едва почувствовав крепкие объятия.