Bound

Его косы нигде не было видно, и вся его одежда была изорвана. Засохшая кровь и пыль покрывали его с ног до головы, прилипая к каждому сантиметру кожи, теперь покрытой швами. Ему казалось, что он воскрес, освобождён из своей страшной тюрьмы и снова волен ступать по земле и вновь исполнять Божьи приказы. Хидан хрипло рассмеялся, потому что мог. Никогда бы он не подумал, что когда-то будет так скучать по небу. Цвета, свет – всё было таким ярким и красивым. Он вытянул руки в стороны, потому что мог, и наслаждался дарованной свободой. Монстр Какузу, маска, которую Хидан не помнил, начала ползти прочь. Она ползла медленно, вытягиваясь вперёд, и выглядела действительно жалко. «Эй», - позвал Хидан маску, - «Куда ты идёшь?» Могут ли эти штуки говорить? Слышат ли они вообще? Гибель не реагировала, так что он подошёл к ней, делая неустойчивые шаги, ноги были ещё слабы - и дотронулся до её спины. Нити Какузу всегда были мерзкими на ощупь, гладкие и в то же время грубые, но Хидан ухватился за них, чтобы остановить существо. Монстр остановился и обернулся, чтобы посмотреть на него бездушными глазами. Все маски Какузу изображали разные эмоции, насколько понимал Хидан. Глядя на белую маску с большими пустыми глазами и на, до абсурда похожее на человеческое, лицо, он подумал, что это, должно быть, отчаяние. Существо не ответило. Они долго молча смотрели друг на друга, и Хидан задумался, а откуда она вообще взялась. Когда он попал в яму, он был уверен, что Какузу всех убьёт и придёт за ним. Он никогда не сомневался в способностях своего напарника. Но время шло, он не знал, сколько, и его вера начала колебаться. Возможно, Какузу, беспощадный и жестокий, решил бросить Хидана в его могиле. Его страшно разозлила эта мысль, но в то же время, напугала. И в итоге, кажется, он понял, что Какузу проиграл. Хидан отвёл взгляд, и монстр продолжил свой путь. Жрец подумал, что может последовать за ним. Тело до жути ослабшее, он не знает, что делать дальше, так что лучше идти хотя бы с кем-то. Кроме того, для Хидана не было ничего противнее одиночества. Хорошо, что чудовище ползло так медленно - подумал Хидан. Он сам еле шёл, держась за деревья. Ему нужна еда, нужно набраться сил, если он рассчитывает ещё послужить своему Богу. Увидев кролика, Хидан замер, смотря на него голодным взглядом. «Убей его», - приказал он монстру, но его слова только напугали животное. Разозлившись, Хидан крепко схватил нити Гибели и потянул, - «Слушай, мне нужна еда, серьёзно, ты должен мне помочь, понимаешь?», - злобно прошипел он маске. Его голос был хриплым, его обуяла небольшая паника из-за голода, но существо не проявило никаких признаков понимания. Сжав зубы, Хидан отпустил нити. Желудок болел и постоянно напоминал о необходимости поесть, но сейчас ничего не сделаешь. Хотя бы овощ какой найти, или фрукт... Полная луна ярко светила сквозь деревья, освещая путь ему и Гибели, которая шуршала рядом. Но как лунный свет поможет, когда нет ни направления пути, ни сил? В его груди поднималась злость, но энергии не хватало, чтобы по-настоящему разозлиться. Когда он заметил оленя, он подумал, что это, наверно, галлюцинация. Но монстр рядом с ним вдруг резко выпустил свои нити, пронзая животное со всех сторон. Хидан почему-то вздрогнул, глядя на это, хотя его никогда не беспокоили нити Какузу. Сейчас это ему напомнило того пацана, который похоронил его в яме. Тени связали его и пронзили так же, как это чудовище оленя, так что паршивые ассоциации не были удивительны. Гибель собрала нити и продолжила ползти. Хидан догадался, что убийство оленя было чисто инстинктивным. Он всё ещё стоял без движения, пока маска ползла мимо убитого животного, но голод перевесил все страхи. Сырое мясо, конечно, не было его любимым блюдом, но для него оно было безвредно, да и разжечь огонь сейчас не представлялось возможным. Поэтому он просто накинулся на тушу, ни о чём не задумываясь, и сорвал шкуру ногтями. Это была большая олениха, мяса было предостаточно, и он решил съесть всё. Обезумев, Хидан жевал мясо и грыз кости, съел печень, почки и сердце. В отчаянии от своего невыносимого голода он не хотел что-то оставлять. Обычный человек был бы уже мёртв в его состоянии, но он только испытывал зверский голод. А после голода следовала болезненная жажда. Наконец, остался лишь скелет и шкура. Он разорвал шкуру пополам и повязал её на бёдра, отправляясь вслед за маской. Она оставляла следы и найти её было не сложно, тем более набравшись сил. Жажда мучила, но её было перетерпеть проще, чем голод. Он уже привык к постоянной ноющей боли, пока лежал под камнями, а до этого он и так знал, что такое страдания. Он догнал Гибель и прямо перед ними послышался звук текущей воды. Небольшая река. Он сложил руки и наполнил их водой, утоляя жажду. Ему хотелось выпить эту реку полностью, насколько прохладная вода была прекрасна на вкус. Напившись, он залез в воду, но поток был не глубоким, так что пришлось обливаться водой с помощью рук. Осторожно, чтобы не порвать швы, об этом всегда ворчал Какузу, Хидан спокойно отмывался от крови и грязи. Конечно, он не мог себя видеть со стороны, так что полагался на собственные ощущения, что выглядит достаточно чисто, когда он закончил и протянул руку, расчёсывая пальцами волосы, и приглаживая их назад. За время, проведённое под землёй, они здорово отросли и доставали до плеч, но найти парикмахера не входило в список первостепенных задач. Теперь он снова шёл по следам маски, она не обращала внимания на его деятельность и просто продолжала медленно ползти. К рассвету Хидан снова догнал её, как раз на выходе из леса Нара. Большое поле пшеницы и ячменя простиралось к горизонту, сплошь трава и колосья, насколько хватало глаз. Через поле дороги не было, но существо просто ползло вперёд, и Хидан шёл за ним, не имея других вариантов. К рассвету Хидану стало очень скучно от монотонного пейзажа и тишины. Его молчаливый компаньон теперь начинал его злить. «Откуда ты взялся в конце концов?», - спросил он маску. Она продолжала ползти, не обращая внимания, как глухая собака, но Хидан продолжал, - «Ты не из масок, которые он носил на спине, я точно знаю. Ты не его маска огня, ни воды, ни ветра, ни молнии... и я знаю, что ты не земля, потому что это было главное сердце Какузу. Так что ты за хуйня? Чем ты должно быть?» Ответа не было, и Хидан пнул монстра ногой в спину. На это существо тоже никак не отреагировало, и Хидан начал задаваться вопросом, действительно ли это вообще часть его напарника. «Какузу держал тебя в секрете?», - догадался он, - «Не то, чтобы Какузу когда-нибудь посвящал меня в свои тайны, но он говорил, что у него пять сердец. Только пять», - он замолчал и прислушался к мерному биению, исходящему от монстра, - «Значит, ты – его ложь? Он держал шестое сердце где-то в другом месте. Правильно?» Молчание его спутника постоянно заставляло злиться, но он ничего не мог с этим поделать. Первые несколько дней в яме Хидан кричал и болтал без остановки, но вскоре он охрип и голос сел. Когда его накрыла жажда, он вообще говорить не смог, только думал и говорил у себя в голове. Но он определённо предпочитал говорить вслух. «Мы идём его искать, верно?», - спросил он и замолчал, будто ожидая ответа, хотя знал, что это ни к чему, - «Я иду за тобой только потому, что ты спас меня», - объяснил он, - «Меня не волнует этот мудак. Но услуга за услугу, это справедливо, а?» Этим утром Хидан всё же остановился, чтобы отдохнуть. С тех пор, как он начал служить своему Богу, его тело работало не так, как у обычных людей, и не только из-за бессмертия. Он, конечно, уставал, мог хотеть есть и пить, но в целом он мог терпеть это гораздо дольше, чем другие, хотя ему было от этого больно. Он знал, что не умрёт от голода или жажды, но всё равно он предпочитал есть, пить, спать и отдыхать. Поэтому он решил сделать перерыв, схватил существо за нитки и потянул его к себе, ложась на землю. Швы зудели, но он знал, что чесать нельзя. Сейчас бы он всё отдал за жертву своему Богу и спокойную медитацию после хорошей бойни. Он скучал по своему кулону, шея казалась какой-то голой без него. Если бы только Какузу, когда Хидану отрубили голову, взял его амулет, а не протектор, он бы не проиграл тому теневому пацану. Эта мысль постоянно крутилась у него в голове, когда он лежал в яме. Но теперь это не имело значения, потому что он снова был свободен и готов служить Богу, как ему и было предназначено. Он впился зубами в большой палец, кусая достаточно сильно, чтобы выступила кровь. Бездушные глаза Гибели следили за его движениями, пока Хидан рисовал символ Джашина, символ Бога, на своей чистой и бледной груди. Он посмотрел на монстра, подумал, и протянул к нему руку, рисуя такой же символ на лбу маски. Смотря на круг и треугольник, он смог, наконец, ощутить немного покоя. В долгожданном спокойствии Хидан лёг на ячмень, замечая, что он щекочет не больше, чем швы. Он вытянул несколько нитей из своего спутника и крепко сжал их под своей щекой, лёжа на боку, чтобы убедиться, что он не отвяжется. Из чего были сделаны нити, он понятия не имел, но, когда он сжимал их в кулаке, казалось, будто это вены. По крайней мере, они будто были живыми. В ярком дневном свете Хидан заснул, сжимая чёрные нити в руке.