Bound

Хидан снова шёл, вороны кружили и каркали над ним, раздражая слух. Это был его третий день свободы, и он и существо Какузу, которого он прозвал «Кузу», достигли озера. Поля, которые они пересекли, были явно заброшены, судя по тому, как они заросли и не ухожены, но в конце концов Хидан обнаружил небольшой сарай, где некогда жил фермер. Хидан нашёл косу, самую обычную, но его радости не было предела, и он забрал её с собой. В конце концов должен же попасться на пути человек, который послужит долгожданной жертвой. Становилось всё проще общаться с Кузу, если воспринимать его как ручное животное. Хидан мог бы простить ему его молчание, если относиться к нему как к глупому зверью. «И всё-таки…», - прошептал он, когда они шли по берегу озера, - «Чувствую себя немного одиноко без этого ублюдка. Не то чтобы он мне нравился, но бесить его было куда веселее, чем говорить с чёртовым сшитым сердцем с маской, как долбаный псих». Раздалось громкое карканье, но его оно не беспокоило. Озеро искушало искупаться, но он хотел сперва найти жертву. Служение Джашину было важнее, чем отдыхать в воде, и важнее, чем гоняться за воронами. Хидан от скуки почесал швы на шее, следуя за бесцельно ползущим монстром, но вдруг понял, что делает. Он быстро убрал руку, чтобы не слушать ворчание и ругательства - Хидан застонал так громко, что вороны взлетели с деревьев, - «Почему, чёрт возьми, этот придурок всё время всплывает в моей голове?», - спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь и сердито размахивая своей косой. Он указал лезвием на монстра, - «Ты», - угрожающе позвал он, - «Ты всего лишь одно сердце. Я, вероятно, не смог бы убить этого старого ублюдка, пока у него пять таких, но ты – совсем одно. Знаешь, я могу убить Какузу навсегда. И мне больше не придётся париться из-за скупого мудака…», - Он облизнул губы, замахиваясь косой на Гибель. Лезвие дотронулось до комка нитей, но не нанесло урона, а Гибель выпустила нити, опутывая косу. Вынужденный отступить, Хидан отпрыгнул назад, размышляя, чего ожидать – техники огня, воды, или просто броска, но маска небрежно бросила косу в сторону и продолжила ползти только ей известным путём. Это вызов? Говорила ли тварь Хидану попытаться убить её ещё раз? Хидан снова задумался, думает ли чудовище о чём-то вообще. «Я отпущу тебя на этот раз», - проворчал он, поднимая косу и следуя за маской снова, - «Какузу чертовски повезло, что я такой хороший парень». За озером показался лес и узкая тропа, ведущая в его глубь. Это была долгая и одинокая прогулка, компании маски не хватало во всех отношениях. И всё же Хидан шёл за ней, надеясь на какое-то чудо, и молился, чтобы место, в которое она ползёт, стоило всего этого. С момента своего глупого нападения на Гибель, Хидан с ней не разговаривал. Он и сам удивлялся, зачем это сделал, но ещё больше его удивляло, что он зачем-то продолжает за ней идти, вместо того, чтобы пойти своим путём и как всегда сеять хаос и собирать жатву во имя своего Бога. Как далеко заведёт его чувство долга? Пока он шёл в раздумьях, монстр внезапно остановился посреди пути. Он никогда не останавливался, кроме того раза, когда Хидан лёг отдохнуть и держал его за нитки. Вдалеке он заметил то, что, должно быть, почувствовала маска: сначала один человек, а затем второй. Две жертвы. Хидан схватил Гибель за нити и утащил с дороги. Она ведь нападала без предупреждения на всякого, кроме Хидана, и он не мог позволить ей забрать у него жертвы. «Оставайся здесь», - тихо приказал он существу. Он вытащил несколько нитей из общей массы и поспешно связал их вокруг дерева, пока маска следила бездушными глазами за его действиями. Но она не пыталась уйти, - «Ты доверяешь моим словам больше, чем Какузу», - пробормотал Хидан перед уходом. Люди приближались, и Хидан выглянул через ветви деревьев. Похоже, это были обычные жители деревни, две женщины несли собранный урожай. Хидан перевёл взгляд наверх, на голубое небо, терпеливо дожидаясь подходящего момента, хотя его тело жаждало бойни и крови. «Смотри на меня, Джашин-сама, когда я выполняю твои приказы!», - закричал он, когда женщины подошли достаточно близко и он выпрыгнул из укрытия. Коса была старой и ржавой, но она прекрасно справилась со своим новым назначением, будто это была его старая коса. Он умело и быстро ударил первую жертву косой, она даже не успела открыть рта. Размашистым и чётким ударом он перерезал ей горло, вторая женщина закричала. Она побежала, бросая свои корзины, но Хидан чувствовал, что прежние силы вернулись к нему, и он сделал быстрый бросок, чтобы оказаться прямо перед ней. Женщина упала на землю, дрожа и умоляя. Слёзы текли по её щекам и она тянулась руками к небу. Хидан направил косу на неё, царапая кончиком лезвия её шею. Наслаждение от последнего убийства пробежало по его телу волной извращённых мурашек, и он облизал губы, наблюдая за её страданиями. «Пожалуйста, пожалуйста…», - рыдала она, - «У меня трое детей, пожалуйста, пощадите». «Джашин-сама отрицает милосердие», - сообщил он ей, его улыбка растянулась от радости и возбуждения. Царапины было достаточно, чтобы на лезвие попала её кровь, и когда она удивлённо схватилась рукой за небольшую царапину на шее, он слизнул кровь с косы. Зачарованная его действиями, она не сводила с него глаз, пока его тело становилось чёрно-белым, и он становился истинным последователем своего злого Бога. Он резко порезал своё запястье и застонал от знакомой и любимой боли, женщина попыталась отползти в сторону. Боль от пореза взволновала Хидана, и он дрожал, наблюдая, как его кровь капает на землю. Нужно совершить ритуал. Он нарисовал символ Джашина на земле своей кровью и почувствовал волну удовольствия, как только закончил круг. Наконец-то он ощутит этот сладкий прилив боли так, как и раньше. В конце концов он удовлетворит и себя, и Бога. Женщине удалось встать, и она побежала. Хидан усмехнулся, глядя ей в спину, прежде чем вонзить косу в левую ногу, а затем в плечо. С этой ржавой косой управляться было тяжелее, чем со штыком, но страдания женщины, когда она споткнулась, бушевали в его теле сполна. Он скучал по этому очень сильно, пока лежал под землёй. Ничто в мире не могло сравниться с этим садомазохистским весельем. Женщина лежала на земле, и Хидан увидел, что она теряет много крови из раны на плече. Если он будет развлекаться слишком долго, она просто умрёт от потери крови. В такой смерти не было никакого удовольствия. Настало время, чтобы закончить её мучения. Он положил косу на землю перед собой и, держа ее за рукоять, направил острие себе на грудь. Его тело начало тревожно дрожать от предвкушения, и он больше не мог сдерживаться. Он вонзил косу прямо в своё сердце и экстатические ощущения захлестнули его с головой. Прилив крови, возбуждение, кульминация – для этого требовалась живая жертва. Но ощущение остановки сердца было ни с чем не сравнимым. Колени ослабели, мышцы расслабились и Хидан упал на землю. Коса всё ещё торчала из его груди, пока он лежал в символе Джашина, показывая ему свою преданность и благодарность. Пока коса пронзает его сердце, он не почувствует ни единого его удара, а это была лучшая форма медитации и созерцания. Хидан пролежал в символе Бога несколько часов. Он почти забыл, каково это - жить. Подсознательно он ждал, что его должны прервать, но никто не беспокоил его, даже чёрный монстр, которого он привязал к дереву. В конце концов он просто приподнялся и вытащил косу. Его кожа вновь обрела свой нормальный цвет, и он потянулся, прежде чем встать. Мёртвые женщины лежали на дороге в лужах собственной крови. Хидан не был любителем наряжаться в бабские шмотки, но даже женская одежда была лучше, чем оленья шкура, от которой всё чесалось, поэтому он снял с обезглавленного трупа бледно-зелёную юкату. Чтобы придать ей более мужественный вид, он отрезал рукава и завязал пояс на бедрах, а не на талии, и хотя длиной она доходила до колен, на данный момент это лучше, чем ничего. Ткань пропиталась кровью, но он любил её запах, так что это его не беспокоило. «Ну что ж», - сказал он, перекидывая косу через плечо, - «Пора вернуться за Кузу», - пробормотал он отчасти насмешливо, отчасти ласково. Сойдя с дороги в лес, Хидан принялся искать дерево, к которому привязал чудовище. Нужно отвязать его, и оно снова поползёт в нужном направлении - подумал он, оглядываясь вокруг. Убивать маску ему больше не хотелось, настроение стало значительно лучше, и ему даже захотелось помочь ей найти тело Какузу. Но, как ни странно, хотя он и нашёл те самые деревья, чудовища нигде не было видно. Он внимательно оглядывался вокруг, заглядывая за кустарники, пытаясь разглядеть следы. Но сколько он ни искал, ничего не находил. Во время его ритуала чудовище исчезло. Оно ушло без него.