Bound

«Хидан», - позвал Какузу. Он смотрел на своего бледного напарника, растерянный и ошарашенный из-за того, что он всё-таки был жив. Он много раз умирал, но в этот раз он ведь был правда мёртв. И всё же он стоял здесь, и его сердце медленно, но уверенно билось. Какузу потребовалось немного времени, чтобы понять, что в его груди бьётся его настоящее сердце. Он уже даже забыл о нём, но сейчас он чувствовал его, чувствовал гораздо лучше, чем остальные, ведь оно - родное. «Какузу ...», - нервно ответил Хидан. Какузу заметил его покрасневшие блестящие глаза. Он всегда предполагал, что Хидану неведомо горе, его высокомерие и безрассудство должны были ослепить его, заставляя забыть все остальные чувства. Но его глаза доказывали обратное. Они были в лесу, всё ещё в Стране Огня, и, обернувшись, Какузу увидел руины Конохи справа, а слева - только тёмный бесконечный лес. На земле между ним и Хиданом он увидел труп убитого шиноби листа, кровь которого испачкала одежду Хидана. Какузу с уверенностью мог сказать, что Хидан выглядел не так, как в последний раз. Худее, грязнее, без косы и без своего амулета. Из-за порванной рубахи Какузу увидел, что его недавно ударили ножом в грудь, но на его теле не было никаких следов, которые бы соответствовали его излюбленным пыткам на ритуалах. Хидан убил нападавшего без помощи ритуала, ограничив себя в удовольствии жертвоприношения и священной боли. Какузу даже не успел рефлекторно отбиться, как всегда, когда Хидан бросился к нему и обнял. Хидан крепко сжал его в объятьях, прижимаясь, и он, может, и хотел бы его оттолкнуть, но не нашёл в себе сил, и просто склонил голову. В конце концов Хидан отстранился, вытер лицо рукой, прежде чем улыбнуться Какузу с самым невинным выражением, на которое только был способен. «Чёрт, рад тебя видеть», - объявил Хидан, - «Ты не представляешь, через какую херню я прошёл, пока ты там в морге отдыхал. Я думаю, что заслуживаю благодарности. Давай». Хидан сопровождал его сердце, мысленно рассуждал Какузу. Как именно это произошло, он ещё не знал, но это было бы логично. И Хидан украл его тело из морга и притащил сюда. Но было кое-что, что его озадачило и он не мог найти этому объяснения. «Почему ты плачешь?» «Ой, ты заметил?», - Хидан смущённо засмеялся, - «Ну, мне кунай в глаз попал, знаешь ли, и поэтому я прикончил этого ублюдка, видишь?», - Хидан врать, конечно, не умел, но Какузу позволил ему болтать дальше, - «Этот чёртов шиноби, блядь, ударил кунаем твоё сердце, когда оно пыталось с тобой воссоединиться, а я забыл, что чтобы его убить, нужно же расколоть маску, наверно, но я всё равно прикончил этого идиота. Серьёзно, как ты думаешь, насколько я глуп?» «Ты плакал, потому что думал, что я умер», - заявил Какузу. Он ожидал бурной реакции и возмущений, но вместо этого Хидан молча перевёл взгляд на землю. «Может и так, какая, блядь, разница», - ответил он, - «Ты жив, так что всё хорошо, только ты до сих пор не сказал мне спасибо». «Ты не провёл свой ритуал», - сказал Какузу. Это удивило Хидана, и он с недоверием посмотрел на него. «Я ... ох, ну, пиздец, да, я не провёл! Джашин-сама будет в бешенстве! И всё из-за тебя, чёрт возьми, дурацкий ты язычник», - и всё же в его словах не было настоящей злости, Какузу умел читать между строк. Он был бы польщён, если бы умел испытывать такое чувство, от того, что Хидан пытался спасти его так лихорадочно, что забыл о своём боге. Для него это было важно, и с его стороны это была серьёзная жертва. «Спасибо», - слово звучало странно, он не использовал его уже так давно. Он ненавидел смерть, и, вернувшись к жизни, он не чувствовал ничего, кроме благодарности. Благодарности Хидану, кто бы мог подумать. Он закрыл глаза, а глаза Хидана шокировано расширились и время, кажется, остановилось. Тихо и спокойно дул ветер, шурша ветвями деревьев, и вся живность будто тоже замерла, не издавая ни звука. «Да... ну, твой странный монстр с сердцем спас меня первым, вообще-то...», - выпалил Хидан, приглаживая волосы, - «Так что, ради всего святого, не будь таким сентиментальным и вежливым со мной. А то ты иногда такой неженка, знаешь. Где-то глубоко внутри». «Спасибо», - искренне повторил Какузу, не обращая внимания на нервные колкости. Хидан поднял бровь и замолчал. Наконец он кивнул, принимая благодарность, будто не слышал ничего подобного в своей жизни до сих пор. «Теперь пойдём отсюда», - тихо сказал Какузу, и Хидан не стал с ним спорить. И снова двое Бессмертных покинули Страну Огня. Воспоминания о слезах, переживания от временной смерти и её тривиальность остались позади.