Steady Squall

      Дорога изменилась. Настолько, что Даламар остановился на несколько секунд, пока фигура в чёрной мантии — его шалафи — продолжала отдаляться. Прохладный бриз остался неизменным, и даже серое небо над головой с редкими проблесками солнца, подчёркивающее зелень пробуждающихся растений, выглядели, как раньше. Покрытая пылью дорога из Палантаса казалась точно такой же, как и месяц назад, когда Даламар последний раз покидал город. Горы всё высились, нерушимые, суровые, поддерживающие горизонт.       Дело не в пейзаже. Но эльф не мог избавиться от какого-то чувства, что раньше было иначе. Впереди хрустнула ветка. Моргнув, Даламар сбросил с себя пелену воспоминаний и поймал взглядом уходящего вдаль Рейстлина Маджере, который, конечно же, не стал его дожидаться. Вот оно.       Эта разница — между путешествием и изгнанием. Теперь он не странствовал без цели, останавливаясь в первой же таверне с редко сбывающейся надеждой, что в этот раз комната окажется чуть лучше, чем отвратительна. У него появилось место, куда он мог вернуться. И человек, за которым он мог последовать. Несмотря на двойственность своего ученичества, Даламар Тёмный наконец-то не был один.       Поправив на плечах их довольно лёгкие сумки, он прибавил шагу и быстро догнал учителя. Тот даже не посмотрел на него. Эльф не воспринял это как грубость: шалафи часто уходил глубоко в себя, размышляя над чем-то. Он задумчиво тёр подбородок и смотрел на дорогу так, словно она была виновата в том, что Рейстлин ещё не достиг своей конечной точки.       Даламар промолчал, продолжая идти в тишине, на шаг позади шалафи. Учитель не смотрел на карты, найденные им не так давно, но эльф не сомневался, что их содержимое осталось у него перед взором. И Даламар, всё ещё чувствуя гордость от того, что Рейстлин позволил ему себя сопровождать, не собирался надоедать ещё в первые часы путешествия.       Краем глаза Рейстлин наблюдал за Даламаром. Он практически чувствовал возбуждение ученика от похода, распространявшееся вокруг волнами. Всё же маг надеялся растянуть молчание как можно дольше. Эльф, несмотря на свои нервы, после долгих лет изгнания и работы с Рейстлином, умел вести себя тихо, и сейчас разглядывал ландшафт. Но такое молчание, когда в периферии зрения маячит излишне радующийся приключениям молодой ученик, было даже хуже, чем болтовня Тассельхофа. Рейстлин обернулся и нахмурился.       — Да? — невозмутимо поинтересовался Даламар.       — Ничего, — коротко усмехнулся маг, вновь устремляя свой взор за горизонт.       — Я могу чем-то помочь?       — Если бы мне было что-то нужно, я бы сказал, — фыркнул Маджере, всё ещё не глядя на ученика, но словно бы кожей чувствуя вспыхнувшие в нём эмоции, которые тот проглотил с тихим вздохом.       — Конечно, шалафи.       Даламар выглядел уже менее активным, и Рейстлин счёл это победой. Он чуть поправил капюшон, чтобы скрыть довольную улыбку, коснувшуюся губ.       — Я только задумался, — начал Рейстлин прежде, чем молчание продлилось бы слишком долго, — что происходит у тебя в голове.       — Я думал о том, насколько отличается это путешествия от всех остальных, — без промедления ответил эльф.       — И насколько? — тихо спросил Маджере.       — Сильно, — не сумев скрыть радость в своём тоне, улыбнулся Даламар.       Невольно вспомнился последний раз, когда он сам куда-то отправлялся пешком — в ту же ночь повстречал будущего ученика. И пусть это было несколько лет назад, тот вечер Рейстлин всё ещё считал одним из самых приятных в своей жизни. Если не самым.       — И ты доволен? — он задал вопрос почти что безразлично, словно бы эльф и без того не выдавал свои чувства с головой.       — Определённо.       Рейстлин лишь кивнул и позволил тишине вновь повиснуть между ними. Затем спросил, не меняя тона:       — Ты ведь погасил все огни в Башне?       — Да, шалафи, — после секундной задержки ответил Даламар, приподнимая бровь.       — Хорошо, — вновь кивнул маг, краем глаза не без удовольствия наблюдая замешательство ученика.       — И покормил живцов, — чуть напряжённо, будто бы вспоминая, произнёс эльф. С трудом удалось сдержать улыбку, и Рейстлин в третий раз кивнул. — И закрыл дверь.       — О, отлично, — не выдержав, фыркнул Маджере. — Я уже начал беспокоиться, что кто-то ворвётся в Башню.       — Можешь не волноваться теперь, шалафи, — снова широко улыбнулся Даламар. Весна и окружающий лес явно приводили его в хорошее настроение.       — Чтобы я без тебя делал, — намеренно сухо сказал маг.       — То же, что со мной, только с меньшим количеством забот, наверное, — ответил эльф, и Рейстлин подавил порыв напомнить ему, что на риторические вопросы отвечать не следует. Вместо этого он усмехнулся:       — Меньше?       — Или… больше? — неуверенно попробовал Даламар. Маг пожал плечами.       — Без тебя бы мне пришлось самому закрывать дверь и кормить живцов. Конечно, без тебя забот было бы больше.       — Ох. Спасибо, — эльф покрылся румянцем, и Рейстлин позволил себе с довольной усмешкой наблюдать за отражающимися на его лице эмоциями.       Постепенно редкий лес превращался в хвойный, густел, а под ногами расстилался ковёр из сосновых игл. Они мерно и тихо шагали в тишине ещё не один час, вдыхая приятный запах и наблюдая, как медленно приближается к горизонту солнце. Ближе к сумеркам Рейстлин предложил устроить перерыв, и Даламар молчаливо согласился, садясь рядом с деревом и доставая свою книгу заклинаний.       Маджере устроился возле такого же дерева, опираясь на него спиной, и невольно провалился в сон, отвыкший от долгих путешествий. Ученик даже не заметил, полностью поглощённый книгой. Закончив с одной, он потянулся за следующей, но попалась не книга заклинаний, а какой-то том, посвящённый исследованиям, не содержавший магических слов, даже не упоминавший язык арканы.

***

Месяцем ранее.

      Рейстлин откинулся на спинку своего высокого кресла и прикрыл глаза. Он не был уверен, сколько времени провёл за чтением, но, судя по огрызкам свечей, довольно много. Потянувшись, отчего раздался протяжный неприятный хруст, маг перевернул страницу пыльного старинного тома.       Раздался стук в дверь. В лабораторию обычно никто не стучал: Даламар знал цену концентрации во время эксперимента или чтения, и приходил только в отведённые ему часы. Да и он был единственным живым существом в Башне, кроме её Хозяина.       — Входи, — тихо сказал Рейстлин, и его шелестящий голос заполнил всю комнату.       Даламар толкнул дверь. Взволнованный, уставший и неуверенный. В руках он держал толстый фолиант, содержание которого маг не мог вспомнить. Он даже не мог точно ответить, читал ли вообще эту книгу. Рейстлин постарался выглядеть хотя бы немного раздражённым, чтобы у ученика не появилась привычка внезапно врываться в лабораторию, и, скрывая любопытство, поинтересовался:       — Что такое, ученик?       — Шалафи, — тихо, с полагающимся почтением в голосе начал Даламар, — я думаю, тебе стоит это увидеть.       Он подошёл к столу учителя, не дождавшись даже разрешения, и восторженно бегающие глаза выдавали его нетерпение. Рейстлин замер, внимательнее разглядывая книгу.       — Увидеть что?       — Я нашёл её в северном крыле Башни, — ответил эльф, открывая нужную страницу и протягивая учителю том.       Рейстлин окинул взглядом Даламара и прочитал по диагонали первые строчки. Поначалу написанное казалось действительно любопытным, затем — обыкновенными слухами, но после он оторвался от чтения, удивлённо нахмурившись, и невольно испытал голодное, острое желание получить то, о чём шла речь.       — Ты прочитал всё?       Эльф неуверенно кивнул, не зная, какой ответ должен быть правильным. Рейстлин продолжил рассеянно читать написанное.       — Тут есть карта? Отметки, где должен находиться артефакт?       — Нет, но упоминаний достаточно, чтобы установить приблизительное расположение. Я знаю местность, — кивнул Даламар, подходя ближе к столу. Шалафи вскинул бровь.       — Ты там был?       — Да. Около разрушенной Башни Высшего Колдовства в Далтиготе. Изучал останки.       Рейстлин замолчал, глядя задумчиво на книгу. Он почти забыл о присутствии Даламара, погружённый в свои мысли. Наконец он посмотрел на эльфа и усмехнулся.       — Как тебе идея взять небольшой отпуск?       — Отпуск, шалафи?       — Путешествие, — немного раздражённый, пояснил Маджере. — Вне Башни. Ты и я.       — К Далтиготу?       — К Далтиготу.       — Я о большем и мечтать не смел.       — Хорошо, — кивнул Рейстлин, довольно улыбаясь. Он подался чуть вперёд. — Лучше будет отправиться пешком. Далтигот не так далеко, а опасности нас могут поджидать там на каждом шагу, чтобы тратить магию на перемещение.       — Я могу повести нас, — ответил с воодушевлением Даламар, чувствуя, как сердце гулко бьётся в груди. — Я знаю дорогу.       Маджере кивнул, вновь практически забывая о находящемся рядом ученике. Его взгляд блуждал по открытой странице.       — Когда нужно быть готовым? — осознав, что большего от учителя не добьётся, напоследок спросил Даламар, уже разворачиваясь к двери.       Шалафи махнул неопределённо рукой, тем самым и отпуская ученика, и отвечая на вопрос.       — Нам нужно навести некоторые справки. Узнать об авторе, артефакте, попытках его найти. Соотнести даты. Я не собираюсь отправляться в путешествия, следуя за ложной или устаревшей столетия назад информацией. И разыщи несколько карт местности, даже если ты так уверен, что сможешь сориентироваться. Ещё следует подготовить Башню к нашему отсутствию… — он продолжил, разговаривая скорее сам с собой, нежели с Даламаром, жадно впитывающим каждое слово, пусть и не обращённое конкретно к нему. Наконец, Рейстлин вздохнул. — Какое-то время это займёт точно. Я сообщу, когда буду знать больше.       Ученик кивнул, коротко поклонился и оставил учителя одного разрабатывать план их дальнейших действий.

***

      Рейстлин проснулся быстро, нахмурился, глядя на небо и пытаясь понять, сколько он проспал. Достаточно долго, чтобы шея и спина успели онеметь, но недостаточно, чтобы Даламар посчитал нужным его разбудить. Он оглянулся, находя ученика. Тот сидел, выпрямив ноги, и разглядывал небо над головой сквозь ветки пахнущих сосен. Лицо его выражало умиротворённость и задумчивость. Некоторое время Рейстлин рассматривал Даламара, внезапно вспоминая его эльфийское происхождение и тягу ко всему живому и зелёному. Затем поднялся на ноги, медленно выпрямился, морщась, когда тело отозвалось протестующей болью.       Ничего удивительного. Он никогда не отличался крепким здоровьем, а сейчас уже успел привыкнуть к мягкой кровати, неизменно чистой постели и удобным подушкам. Взгляд Даламара наткнулся на учителя, и он спустя секунду встал и принялся собирать вещи в рюкзак.       — Давно мы тут?       — Почти час, — ответил эльф. — Я не хотел будить тебя, шалафи.       — А стоило бы, — проворчал Рейстлин, даже не пытаясь скрыть недовольства в голосе. — Мы потеряли час дневного света.       — Прошу прощения, — нейтральным тоном сказал Даламар. — Мы уже отправляемся?       Рейстлин поднял свой посох и вздохнул. Иногда, совсем редко, он жалел, что его язык такой острый и что фразы с него срывались так быстро. Он посмотрел на небо и оценил, сколько ещё часов у них осталось до захода солнца.       — Нам нужно добраться до гор перед тем, как стемнеет, и поставить там временный лагерь.       Даламар кивнул и замешкался прежде, чем спросить:       — Шалафи, могу я задать вопрос?       — Можешь, — Маджере перевёл свой тяжёлый взгляд на ученика, словно дополняя, что это вовсе не значит, будто он собирается отвечать.       — Зачем ты взял меня с собой?       — Ты сказал, что разбираешься в местности, — ответил Рейстлин. Это было правдой. Или той частью правды, которую он мог себе сейчас позволить. Признать другую половину значило неминуемую встречу с хорошо спрятанными в уголках его разума мыслями и эмоциями.       — Да, но я мог составить карту.       — К тому же, ты мой ученик. Можешь воспринимать это как часть обучения.       Он пожал плечами, и Даламар понял, что на этом в разговоре поставлена точка.       — Хорошо, шалафи, — тихо согласился эльф и послушно пошёл следом.       За весь оставшийся день они перебросились лишь несколькими фразами. На ветки густо растущих деревьев падал оранжево-яркий свет заходящего солнца, и Даламар молча восторгался этим великолепием чистой природы. В какой-то мере сосны напоминали Сильванести… конечно, они были неправильной формы. И трава росла не так аккуратно и причудливо, да и цветом отличалась… Но иногда эльфу абсолютно что угодно могло напоминать родину. И всё же моменты ностальгии становились менее болезненными, а погрузившись в исследования, он мог и вовсе не вспоминать родной лес. Это определённо можно было считать прогрессом, пусть Даламар не был уверен, в плохую или хорошую сторону.       Когда сосны начались сменяться кустарниками и предгорными равнинами, эльф возненавидел повисшую тишину. Шалафи явно не испытывал ни малейшего дискомфорта и, кажется, действительно взял с собой ученика ради получения им нового опыта. В Башне у них не возникало проблем с общением, но разговоры всегда касались профессиональной стороны их отношений, если какая-то другая даже и существовала. В дороге же не особенно удавалось обсуждать эксперименты, книги или что угодно, связанное с магией. И отсутствие общих тем.       Эльф как раз ломал голову над предлогом продолжить беседу, когда рядом стали появляться другие путники. Маги шли напротив солнца, и потому приближающиеся к ним фигуры сливались в жёлтые точки. Проезжающий мимо фермер на телеге с остатками товара хмуро на них посмотрел.       Рейстлин давно успел привыкнуть к таким взглядам. В конце концов, он ловил их на себе всю жизнь. Поэтому фермера маг проигнорировал, как и всех остальных. Даламара игнорировать получалось хуже, и с каждым шагом Рейстлин жалел, что взял его с собой. Под открытым небом, идя по бесконечно тянущейся вперёд дороге, расстояние между ними чувствовалось иначе. Даже когда они проводили вместе эксперименты, практически держась за руки, не ощущалось такой близости. Единственной защитой против этого он видел молчание. И молчал.       Очень скоро солнце скрылось за горами, оставив путников в сумерках. Маджере уже начал волноваться о том, где они проведут ночь. Рядом должен был находиться город, если верить картам, но… Едва Рейстлин позволил себе нахмуриться и уже собрался сказать ученику достать карты, как эльф, обладая более острым зрением, кивнул в сторону. Магу потребовалось несколько секунд, чтобы рассмотреть очертания зданий. Он сбавил шаг, уже не боясь не успеть добраться до города, и Даламар молчаливо подстроился под новый темп.       — Хочешь остановиться в таверне? — спросил он.       — Мы могли бы, — кивнул Рейстлин. — Сомневаюсь, что у нас появится такая возможность до того, как мы дойдём до Башни Высшего Жреца.       Даламар согласился. В город они вошли достаточно поздно, чтобы улицы пустовали, и всё же несколько жителей скривили лица при виде двух магов, показали какие-то защитные жесты и поспешно захлопнули двери и окна.       — Дружелюбный народ, — недовольно пробормотал эльф.       — По крайней мере, они не мешают нам пройти, — безразлично прокомментировал маг.       — Потому что знают, кто мы.       Рейстлин невольно улыбнулся и пожал плечами.       — Или о том, что значат цвета наших мантий. Их страхи вполне обоснованы.       Маг указал посохом на старое, обветшалое здание, расположенное чуть поодаль от города, почти рядом с горами. На табличке была нарисована кружка с какой-то жидкостью с подписью: «Таверна». Ничего более. Просто таверна. Вполне ожидаемо для такого скучного и серого городка.       — Идём, — сказал Рейстлин. Вряд ли здесь они смогут найти какой-либо иной постоялый двор. Даламар пожал плечами, позволяя учителю вести их, хоть и не совсем согласный с решением. Захлопнутые двери и хмурые взгляды не очень располагали к нахождению здесь.       — Всегда есть места, — заметив недовольство ученика, начал Маджере, — в которых так обращаются со всеми магами, независимо от цвета их Ложи. Пора бы тебе привыкнуть.       — Я знаю, — со вздохом ответил Даламар, стараясь не выдать своего раздражения. — Я бывал в таких местах.       И редко в них останавливался. Сейчас эльф слишком устал от перехода, терзающих его вопросов и мыслей, и клубок волнения и беспокойства в животе не хотел разжиматься.       — Тогда успокойся, — окинул нечитаемым взглядом Даламара, сказал маг. — Не показывай им, насколько тебя задевает их отношение. Иначе люди почувствуют твою слабость, и насядут ещё больше.       Эльф кивнул, гадая о причине тонкой усмешки, появившейся на губах учителя. Внутри пылали эмоции, но Даламар их старательно сдерживал, не собираясь показывать шалафи больше, чем тот уже увидел и прокомментировал. Когда Рейстлин открыл дверь, на них обрушились привычные звуки и запахи, и маг невольно поморщился. Он вскинул бровь, предлагая Даламару войти первым и принять всё внимание собравшейся в таверне публики на себя. Эльф послушно вошёл и сразу направился к хозяину, чтобы договориться насчёт комнат. Сначала мужчина намеренно не обращал на него внимания, даже когда Даламар наклонился через стойку. Лишь когда он постучал пальцами по дереву, трактирщик с явным недовольством перевёл свой взгляд на посетителя.       Заказать две комнаты не удалось. Мужчина загнул огромную цену, и все попытки торговли окончились провалом. Пришлось брать только один ключ, иначе бы они попросту не уложились в предполагаемый бюджет.       Рейстлин оставил за Даламаром все формальности, уходя в тень и оглядывая посетителей. Золотые глаза без труда определили, кто из присутствующих местный житель, а кто проезжающий мимо путешественник. Стало понятно, почему трактирщик вообще ведёт разговор с чёрным магом: это место нуждается в хоть каких-то постояльцах. Где-то было ещё слишком холодно, чтобы путешествовать, и странники предпочитали оставаться дома. Неудивительно, что разговоры стихли, когда Даламар и Рейстлин вышли на свет. В спину их провожали привычные недоверчивые взгляды, хмурые лица. Маджере мимолётом удивился, как же быстро он забыл это ощущение. Все вокруг определённо были глупее его самого, но атмосфера давила так сильно, что забыть об этом было крайне легко. Непроизвольно Рейстлин подошёл ближе к ученику, желая как можно скорее закрыться в их комнате. Даламар бесстрастно протянул ему ключ, едва только трактирщик отвернулся. Маг кивнул, случайно коснувшись руки эльфа, когда забирал его.       — Пойдём, — сказал он, одной рукой обхватывая ученика за плечи, словно бы оберегая от всего негатива, оседающего на них. Даламар не возражал. Прикосновение, пусть и покровительственное, без какого-либо подтекста, напомнило ему о том разе, когда они вместе поднимались к нему в комнату, и… Он постарался отбросить эту мысль, пока она прочно не засела в мозгу.       Комната была пыльной, грязной, с подтёками на стене и одной старой кроватью. Даламар оставил сумки в углу и сел поверх них, опираясь на стену. Рейстлин с умилением наблюдал, как тот безрезультатно боролся с зевком, затем отвернулся и поставил несколько простых, но эффективных защитных заклинаний на двери. Он не собирался тратить много драгоценной магической энергии на такое место.       — Ты собираешься спать здесь? — с улыбкой спросил он устраивающегося в углу Даламара.       — Здесь довольно удобно, — пожал плечами эльф. Рейстлин хмыкнул.       — Можешь взять моё одеяло, — сказал он, стараясь, чтобы голос прозвучал немного пренебрежительно. — Хоть не будешь лежать на сумках.       Даламар поблагодарил его и, несмотря на непривычное нежелание прислушиваться, он расстелил покрывало. Спать на голом полу он не решился, опасаясь сырости и холода. Потому дополнительно завернулся в плащ и мантию, стараясь не смотреть на Рейстлина.       — Доброй ночи, — сухо пожелал маг, насмешливо вскинув бровь. Кровать под ним заскрипела.       Содержимое дорожкой сумки неприятно впивалось в спину, но Даламар едва ли чувствовал дискомфорт. Каждый раз, когда он закрывал глаза, перед мысленным взором мелькали воспоминания их последнего раза в таверне, в узкой комнате, на одной маленькой кровати… Он не мог избавиться от картин того, как Рейстлин смотрел на него, какими приятными на ощупь были его волосы, как они обрамляли худое лицо. В ушах звенело эхо стонов Рейстлина, слов Рейстлина, дыхания Рейстлина.       Он точно сходил с ума.       Мысли самого мага текли в похожее русло. Он крепко зажмурился, изгоняя всё это, и перевернулся на другой бок, чтобы не видеть даже фигуры ученика. Заснул он быстро лишь благодаря старой привычке, но во сне его преследовали не кошмары, а приятные воспоминания.