Инкубаториум Киборгвилля

      — Полысел из-за неприязни к людям?! — доктор Бей рассмеялся. Никогда прежде он не слышал подобной глупости, поэтому его смех был громким, чистым и искренним. как слеза новорожденного, но Джонсона это не смутило. У него был совершенно иной взгляд.       — Да… я облысел… или облез, если смотреть по контексту, из-за своего неприятия людей. Эм… аргумент следующий: мне все время приходилось терпеть и сдерживать собственный гнев по отношению к поступкам, к нарушению личного пространства, к наплевательскому отношению окружающих и отсутствию вежливости… и так далее… соответственно с этим я и выгляжу гораздо старше. Посуди сам, док, это ж полноценный, можно сказать всеобъемлющий гормональный сбой, причём очень и очень продолжительный. Ещё и завязанный на катехоламинах, адренокортикотропе и вазопрессине выделяющихся в гипоталамусе и куда ж этот список без кортизола?.. — хмыкнул Джонсон с долей иронии, — Гормоны способны менять организм как им взбредёт, то есть по этому поводу можно сказать… — мужчина не успел договорить.       — Да прибудет великий бог Рандома, — вклинился Олденвуд Грей, — Не могу согласиться, но и отрицать тоже не могу… — он пожал плечами, — Будем считать, аргументировал… будем считать, убедил, — экспериментатор улыбнулся, — Так ты закончил танцевать лимбо? — спросил он, внимательно изучая свой свеженаложенный гипс и продолжая сдерживать приступы смеха вспоминая то, как невысокий мужчина подлезал под ногу, чтобы равномерно нанести раствор.       — Да. С этим мы закончили. Теперь давайте перейдем к делу. Где главный пациент? — спросил Джонсон, не обративший внимания на слова своего учителя. Исида, услышав вопрос местного врача, быстро пересекла кабинет и подошла к коляске-трансформеру, чтобы подкатить малыша Рип поближе.       На взвешивание, на измерение роста, на сбор крови и прочие мелкие пробы для проведения анализов потребовалось всего несколько минут. Неону не нравилось то, что с ним происходило сейчас, но он терпел, молча, стойко, показывая только свое недовольство. Олденвуд Грей наблюдал за этим и поражался тому, что такой маленький человек уже вел себя как вполне самостоятельный взрослый… даже чуть более осознанно, чем некоторые из взрослых.       — Я поражен тому, насколько этот маленький мальчик спокойно себя вел… даже когда я брал у него кровь… — сказал Джонсон, — Он просто наблюдал за моими действиями… а этот взгляд… эти глаза наполненные болью и пониманием! Бей! Это просто невероятно! — проговорил бывший студент Олденвуда Грей, — Как?! Такое вообще возможно, чтобы ребенок вел себя так… по-взрослому… — лысый, бородатый мужчина почесал затылок. Он выглядел крайне озадаченно, и каждый раз, когда к нему приносили Неона, он говорил одно и тоже.       — Вот… как-то, — коротко и туманно ответил экспериментатор. Он не хотел вдаваться в подробности и не открывал всего происходящего своему студенту, потому что его это не касалось. Сам же Джонсон не сильно стремился влезть в чужие дела, и именно отсутствие любопытности стало одним из оснований пригласить его на работу.       — Я вас понял, — хмыкнул врач, — В таком случае, прием окончен. Результаты анализов вы сможете забрать завтра с утра вместе с общим годовым отчетом. Туда же, чтобы не пилить отдельно, я добавлю отчет за этот месяц. Так что, не смею вас больше задерживать! — с вежливым напором сказал Джонсон не столько намекая, сколь напрямую высказывая свою просьбу покинуть кабинет.