Цепь

Он очнулся от резкой острой боли в плече, вздрогнув. — О, проснулся, — послышался насмешливый женский голос. Звуки шагов. Всё плыло и разносилось эхом вокруг. В нос ударил затхлый подвальный запах. Сырость, гниль, отголоски запаха табака. Показалось что ещё и кровь, спирт. Голова ощущалась тяжелой, тело раздражающе ныло. Перед глазами пульсировала темнота, мешая различить предметы перед собой. Мужчина снова дернулся, в кожу впились веревки. Он сидел на металлическом стуле. — Ну, здарова, — попытался тот изобразить расслабленный тон. Мотнул головой, возвращая себе способность различать окружение. — Хорошо что ты решил поговорить, придурок, — раздался раздраженный мужской голос. — Я не против, — он пытался рассмотреть его лицо, но что-то мешало, будто оно расплывалось. Да и было темно — позади говорящего стояла лампа. Маккри щурился и отворачивался, пытаясь не ослепнуть. Голос он тоже не мог узнать, зато сам растягивал каждую свою реплику, — но, будьте любезны, развяжите меня… Он демонстративно поерзал и нервно медленно улыбнулся, не понимая кому именно. Брони нет, даже кожаной что была на ногах, кобуры и оружия и в помине, он сидел в одних джинсах и рубашке. Шляпа и пончо и так пропадают первыми. «Ничего, надолго мы обычно не расстаемся» утешил себя сразу Маккри. — Расскажешь кое-что, развяжу, — четко донесли до него. На меньшее он и не надеялся. — Я и без веревок люблю побеседовать, сеньор, — протяжно и выразительно произнес тот, рассматривая надпись на испанском на крупной руке. — Где ты видел эту девушку? — прямо в лицо ему сунули фото, довольно нечеткое. Он двинулся назад, сосредотачивая взгляд. Вырезано с групповой фотографии. Ничего примечательного, обычная азиатская внешность, длинные черные волосы, заправленные за уши передние пряди. Безрадостный взгляд. Тянул время, изображая что вспоминает. Он ненавидел такие ситуации. Каждый раз они повторяются как в дне сурка. Чужое дуло у виска, обременяющий виной взгляд, чужое имя или фотография. Один из сотни способов сказать «ты убил» или приплести к этому или какая-нибудь ещё тупая причина, ведь твоё лицо в розыске убийц, значит ты живой и готов для чужой мести. — Узнаешь? — ему пихают фотографию ближе, он фыркает. — Прости, но не припомню таких, — приподнимает брови, делая долгие паузы между словами, он ерзает на стуле, надо начинать раслаблять веревки и болты в конструкции, мышцы ноют, — а что случилось? — он снова жмурится и улыбается. Маккри не успевает договорить, татуированный кулак огревает его по лицу. Он пару секунд сидит с резко откинутой в сторону головой. — Чего дерешься, — полушепотом отвечает тот, оскалившись. Боль медленно начинает пульсировать под скулой. — Не ври, скотина, вы виделись минимум два раза, — грозно выдает он причину. — Значит маскируется, что вам от меня то нужно? — он судорожно перебирал в голове хоть что-то связанное с его словами, продолжая растягивать время собственными репликами. Нет, ничего. — Она наемница, задолжала одно дело, — Маккри старательно пытается посмотреть ему в глаза, но свет позади больно жжет роговицу, смотрит в пол, — вздумал покрывать эту дуру? — С чего мне такими глупостями заниматься, сеньор? — он увидел как он замахивается и был готов к удару. Получил по тому же месту. Поежился. — Вас видели вместе два дня назад, — силуэт мужчины отложил фотографию. — Я не видел, — плюнул Маккри. Он мотнул головой и ощутил холодок вдоль позвоночника. Не помнил как оказался здесь и что было до этого, ни единого события чтобы ухватиться. Тревожно перевел взгляд с мужчины на веревки и обратно. — Подумай, — разошелся, нанес ударов три или пять, Маккри сбился когда ему прилетело в челюсть. — Ты не усердствуй так, челюсть сломаешь… — он сплюнул, — и не поговорим, — голова закружилась, Маккри стало не хватать воздуха. Боль разжигала гнев. — Я смотрю ты упертый парень, — собеседник сложил руки на груди. — Да, — выдохнул тот с ухмылкой, — и, послушай внимательно, я не помню никого похожего по твоему описанию, — он скалился, вежливость отходила на второй план, — отпусти меня и не теряй, блять, своё и моё время. — Так уже лучше, но я не верю что не помнишь, — он продолжил так стоять. Маккри ощутил неприятный оценивающий взгляд, как на кусок мяса. Разум бил тревогу. Кто бы это ни был от него несло безумцем. Снова поерзал, крепкие веревки, стул без болтов. Он цыкнул. — Ты же зарабатываешь на жизнь руками, стрелок, — Маккри сглотнул, когда его схватили за протез. Его запястья были привязаны к подлокотникам. Металл ничего не чувствует, ему показалось. — Сеньор, — он нервно улыбнулся, в попытке вернуть себе самообладание, возвращаясь к размеренной и тянучей интонации, — если она вам так важна, я с удовольствием, — дальше говорил сквозь зубы, потому что на руку надавили, — её для вас отыщу. От руки отошли, он коротко выдохнул. Койот изворачивался как мог. — Знаю я тебя, Маккри, — он ощутил дрожь по телу, ему показался голос Рейеса, — ловкие ноги, был здесь, а затем там. Ты сбежишь. — Если я сказал, я сделаю, — серьезно проговорил тот. Боль чертовски злила. — Не убедил, — Маккри нахмурился, — говори что знаешь. — Больше ничем не могу помочь, — протянул тот с наигранным сожалением. — Не люблю рисковать, поручая такую работу таким как ты, — Маккри поморщился от вкуса крови на губе, — значит, вспоминать не хочешь, — он разрезал веревку на запястье протеза. Маккри тут же попытался выхватить нож свободной рукой, но кисть сверху схватили. Он рьяно продолжил вырываться, но ничего не успел сделать. Запястье вместе с предплечьем выкрутили на все 360, он услышал скрежет и треск. Пытался одернуть плечо, кряхтел и матерился. Почувствовал как натягиваются провода нервов, идущие к плечу. Пришлось сжать зубы чтобы не закричать, издавая тихий стон. — Не трогай блять руку, — он рефлекторно прижимал её к телу, — не смей трогать, ты ублюдок. Ему не отвечали, от этого волнение усиливалось. В сознание словно иглы впивались воспоминания с каким трудом и болью он ставил этот кусок металла и это мрачное бессилие когда он потерял настоящую. Оно возвращалось. Чужие пальцы методично впились в перекрученный локоть. По телу прошёл разряд словно он перепрыгнул пропасть. Маккри всем телом пытался ему помешать, тянулся чтобы укусить. Нервы, металлокаркас, сцепление с силой вырывали вниз, наружу. Маккри заорал, дернувшись в противоположном направлении. Больно ужасно. Он выдирал с корнем, перекручивал с чавкающим звуком, рвал кожу, как казалось Маккри, сразу со всего плеча вплоть до ключицы. Невыносимо больно. Этот что-то выковыривал ножом с хрустом. Его бросило в жар. Впился в стул второй рукой, ногами упирался в пол, стиснул зубы, пытаясь сдержать вопли. Тело дергалось в припадке от такого наплыва. Острой, протыкающей насквозь, выжигающей левую половину тела. Боли. Он пытался скорчится, наклонив голову. Больно до самого сердца. Не мог сделать вдох. Маккри передергивало, затем тело свело судорогой. Пульсировала иглами под кожей. Ему казалось рука ещё на месте. Он лихорадочно посмотрел на окровавленную выдранную конечность на полу. Невыносимо больно. Шепотом невнятно, бессознательно покрывал своего мучителя ругательствами. Он что-то говорил своим грозным голосом, но сознание расплывалось, в глазах темнело. Каблуки сапог шаркали по полу, скрежетали шпоры. Новая волна заставила его укусить себя за плечо. Он вздрагивал, пытался сдержаться чтобы хоть как-то сохранить лицо перед этой тварью. Только какое-то время спустя он заметил что никого нет рядом. Лампу ничего не заслоняло. Этот ослепляющий свет будто усиливал все ощущения. Всё внутри переворачивалось и сжималось от застрявших в ушах звуков чавканья и скрежета. Задыхался от боли. Маккри всё еще кусал зубами плечо, пытался перебить. Нужно посмотреть почему так больно, ведь он чувствует что рука на месте, но отпускать свой единственный способ отвлечься ему хотелось еще меньше. Левому плечу холодно, оно горит. Боль невыносимая. Что-то сдавливало плоть совсем недалеко от места где она была оголена. «Кровь» блестнуло в голове. Он дернулся чтобы посмотреть. Раскуроченные порванные куски мяса, кусок кости, к которому когда-то крепился протез блестели на свету. Ярко-красное месиво и кусочки кожи с чернеющей кровью на них. Он заскулил. Перед его лицом прямо как тогда. «Взрыв» вдохнул тот, «нет», всё снова спутывается в сознании. Его тошнит от запаха крови и этого зрелища. Боли. Мужчина пытается собраться. Отворачивается, глубоко дыша. Снова смотрит на рану. Кровь медленно капает. Обжигая рану как кипяток. Небольшое пятно холодит его левый бок. Выше у сустава он видит тугой жгут. Сердце колотилось как бешеное, адреналин стимулировал тело, Маккри давно запомнил — если он начнет слабеть — выбираться бесполезно. Боль заставляла задыхаться, но давала сил. «Если застрял зови на помощь, так меньше шансов сдохнуть, когда ты поймешь наконец» звучал в голове голос Райеса. — Нет уж, я привык спасаться бегством, — шепотом рычит тот, дергаясь, чтобы развязать веревки, — знаю я вашу помощь, не дождешься, — он пытался выскользнуть левым боком вверх, потом отломать ногой задник стулу. Рычал, ругался, звенел шпорами об металлические ножки. Попытался приподняться чтобы переместиться вместе со стулом, но в глазах потемнело прежде чем он привстал. — Блять, — задыхался тот, подняв голову к потолку. Он ощущал пульс всем телом и головой, он мигал со светом в глазах. «Рука на месте? Ужасная боль». Он снова смотрит на рану, ругается. Чертов мозг не понимает. Он и сам не может это осознать. Опять. Без руки. В ловушке. Без помощи. Это отвратительное воспоминание словно стервятник, кружащий над головой. Обычный стул, обычная веревка не удержат его в этой дыре, твердит он себе. И никто не смеет так издеваться над ним, повидавшему столько дерьма. Шпоры звенят. Он отбивает заднюю часть стула. Переводит дух, упавший лицом в грязный бетонный пол. Подставляет колено, дрожащей рукой судорожно стягивает веревку через верх. Боль заставляет вздрогнуть и отдышаться ещё. Стягивает с себя оставшиеся. Он уговаривает ослабевшее мокрое тело встать. — Черт бы тебя побрал, — он слышит уже знакомый голос сбоку. Дергается, разворачиваясь. Он чувствует как его хватают за ворот сзади. Маккри рявкает и дает с размаху кулаком под ребра. Хватается за какой-то предмет мебели на пути чтобы встать. — Бежать собрался? — с издевкой спрашивает силуэт. Они замерли. Маккри не понимает почему не может рассмотреть лицо. А он бы хотел запомнить этого говнюка в метре от него. Сил нет придумывать остроумный ответ. Он тяжело дышит и стоит, вцепившись правой рукой за мебель. Перед глазами всё плывёт. Кинулся бежать, схватившись за стену на чтобы не упасть. Снова темнота. Он ощущает как лицо вдавливается в ледяной шершавый пол. Песок и камни с него впиваются в щеку. Он вспомнил подножку, удар по коленям. Зашипел, пытаясь подняться. — Тупая псина, я тебе покажу, — какого-то черта ему снова мерещится голос этой мексиканской задницы. — Ты один из этих, — хрипло и медленно произносит Маккри, — тупо поиздеваться решил, мразь. Ты знаешь что это тебе не поможет? — он не видит где противник, медленно встает. — Придержи язык, — Маккри вздрагивает. «Заломал руку? Ну ты ублюдок». Он взвыл, придавленный опять к земле. Левое плечо на бетоне, неописуемо больно. Грудь свело, он закашлялся. Слезы наворачиваются. — Эта тварь хотела мне отомстить за кого-то, — сделал попытку выбраться, — так же издевалась как и ты, — процедил тот сквозь зубы, извиваясь от боли и задыхаясь. Проклинал свою голову, которая не могла это вспомнить сразу. — И за кого отомстить ты тоже не помнишь, конечно, — он потянул локоть вверх, почти до хруста, вдавливая левое плечо в пол. — Это какой-то, — он прокряхтел, переходя на сдавленный вскрик, — блять, ты ебаный садист, гори в аду, — он закашлялся, упираясь лбом в бетон. Тело сдавалось. Он собрал силы и дернулся боком в сторону. Бесполезно. — Трудно тебе будет, — он почувствовал как его правую руку выпрямили. Этот схватил за кисть, указательный и средний палец. Выкрутил. Маккри закричал матом. От руки к телу импульсом выстрелом в голову. Невозможно больно. Он корчился в агонии. Эта тварь продолжает что-то говорить. — Вспоминай что за человек, — кричат ему в ухо. — Ебаная… Мразь, — еле сделав вдох хрипло выдает тот, еще пытаясь вырваться. Был бы он к нему лицом плюнул бы в него. — Ещё подумай, придурок, — он хватает два соседних пальца. Маккри завывает, подтягивая подбородок к груди. Челюсть сводит вместе с шеей. — Просто миссия… В Блеквотче… Он попался в прицел… Много таких, — гордость сейчас руки не стоила, но злости не убавилось. Боль в руке пульсировала осколками и впивалась в горло. Он закашлялся. — Попался в прицел? Твоя тупая башка просто не привыкла думать о чужих жизнях, — дословно Райес… Нет, он мертв, он не знает. Всё смешалось перед чернотой в глазах. Он не успел подумать. Этот громила просто выкручивал кисть, с хрустом, который он чувствовал до самых пяток. Придавленный к полу мужчина вскрикивал, начиная рыдать. Выламывает. Рвет сухожилия. Маккри бессильно извивается, шаркая носками ботинок по полу, и молится чтобы его отрубило. Он не может спастись от этой боли. — Ты этого заслуживаешь, — он ещё различал его слова пока этот не принялся так же выкручивать локоть. Боль наслаивается. Мозг уже не в состоянии среагировать. Он просто кричит до хрипа и закашливается, вздрагивая всем телом от попыток вдохнуть. Ещё хруст. Холодная молния под кожей бьет в сердце. Темнота. Он просыпается. Просыпается… Просыпается от ударов пульса в ушах, резко распахнув глаза. Жадно дышит. Дрожь мешает нормально сделать вдох. Сглатывает. Дергающейся рукой вытирает пот со лба. Смотрит на ладонь. Сжимает в кулак. Мокрая и холодная. И дрожит. Темно. Надо чем-то подсветить. Он не понимает, где находится. Растерянно убирает одеяло. Его никогда не пугала темнота, как сейчас. Сердце колотилось где-то в горле. Нащупывает тумбочку. Проводит случайно рукой. Загорается лампа. Он вздрагивает. Мотает головой, пытаясь хоть как-то прийти в себя. Так же без брони, в рубашке. Находит глазами Миротворца, свисающего со стула в кобуре. Это слегка успокаивает. Маккри ложится обратно. Прижимает к груди правую руку. Смотрит на левую. Протез на месте: потрепанный, старый, с щитком на боку, со знаком черепа. Прижимает и её к груди. Сердце продолжает колотиться. Он абсолютно потерян. Плечо болит, руку сводит. Тело дрожит, вздрагивает и не может адаптироваться обратно. Он не замечает звук шагов. — Маккри? — это Анжела, её голос доносится из-за закрытой двери. Мужчина растеряно оглядывается. Сел молниеносно. Он в палате. Это он смог определить, но что он делает здесь — нет. Девушка заходит, сначала осторожно заглянув. — Анжела, — он нервно улыбается, скрывая тревогу, — чего не спишь? — Я услышала как ты кричишь через стену… — она подошла и медленно присела на край кровати. Стыд мурашками скатывается по спине Маккри. — Просто кошмар, — медленно произносит тот, почесав бороду. — Ты весь дрожишь, — обеспокоенный взгляд блуждал по нему. Девушка погладила его по плечу. Маккри вздрогнул, — Джесси, что тебе такое снилось? — Я уже и не помню, — он нежно убирает её руку, прикрывая глаза. Кажется улыбка становится шире. Плечо продолжает ныть. «Какого черта оно болит?». — У тебя что-то болит? — она прищурилась и нахмурилась без тени улыбки. — Нет, совсем нет, — он потер раздраженные глаза, похоже он плакал и наяву, стало ещё более неловко. — Ты жутко напряжен, — она продолжала взволнованно осторожно ощупывать его. — Доктор Циглер, мы разве настолько близки? — он нервно засмеялся, отодвигаясь. Ноги и правда сводило от напряжения. Он почувствовал боль в правом бедре. Уже настоящую. Воспоминания плавно возвращались в возбужденный мозг. Он ранен, его подобрали пока он не поправится. Команда в сборе. Они в новом штабе. Никто не пытался оторвать ему обе руки с мясом. — Джесси, выдохни, — мужчина моргнул, подняв брови, но послушно выпустил воздух из легких. Иглы под кожей медленно ослабли. Анжела показала жестом подышать и покивала. С беспокойством и настойчивым взглядом врача. Маккри медленно вдохнул, выдохнул. Снова. Накатывала слабость. Он неприятно поежился, ощутив, что жутко вспотел. Девушка протянула ему стакан воды. Он взял, осторожно, ведь руки ещё дрожали. Выпил. Анжела вздохнула. Поправила челку. Ещё раз выдохнул, окончательно вернулся в состояние не спавшего несколько суток подстреленного животного. Маккри мотнул головой. — Прости что разбудил, — пробормотал тот. — Ложись спать и я сразу же тебя прощу, — будто ребенку с улыбкой проговорила девушка. Мужчина тоже невольно улыбнулся. Хотелось в душ, но тело требовало сна. Пришлось вернулся в горизонтальное положение. Он закрыл глаза. Присутствие Анжелы успокаивало лучше чем своё оружие. — Кто-то схватил меня, — начал бормотать Маккри, — кто-то кому я очень не нравлюсь… Загнал меня в ловушку… Издевался… Сделал бесполезным, — он поджал губы. — Джесси, подобное ведь не случится, пока ты часть команды, — её голос убаюкивал и ему мерещился вопрос в последних словах. А может он хотел его там услышать. — Пока еще не совсем… — сонно протянул ковбой каждое слово, — я уже привык, даже к этому привык… — Даже так я тебя никогда не оставлю, — тихо успокаивающе ответила девушка. У Маккри сбивает дыхание на мгновение, он улыбается. Странное чувство разливается внутри, как прохладная волна на горячую грудь. Приятно скользит, мягко и исцеляюще, напоминает что мир вокруг может быть нежным, возвращает ощущение человечности, необходимости дышать, разговаривать, смеяться, но болезненно напоминает о том что кроется за шрамами, напоминает о незатянувшихся, так больно что хочется плакать. Он издает тихий звук, похожий на смешок. Шевелит губами и беззвучно произносит «Пожалуйста, я этого не заслуживаю», - и наконец, проваливается в сон.