Цепь

Странный человек. Нет никакого смысла с ним сближаться. Что бы он не делал людей он всегда держит на расстоянии. Чертовски раздражающий неуважительный придурок с дикими привычками, который плевал на командный план, элементарное уважение к просьбам и даже на собственную безопасность. Он не может до сих пор его понять. При первой встрече он запомнил его взгляд. Маккри не смотрел на него, а насквозь, вокруг, отрешенно. Как человек, который смотрит в безоблачное небо, бурю — куда-то далеко. Ненадолго он фокусирует свой взгляд чтобы зацепиться и снова раствориться где-то в своем собственном потоке. «Ладно, плевать». Все эти глупые шутки, затянутые фразы и ухмылка — необходимости жизни в социуме. Но как только его что-то слишком цепляет — он исчезает. Он это ненавидит. Тишина и выстрел. То что Ханзо увидел в бою. Он медленно раскачивается, скользит где-то на своей волне, расслаблен как на пляже в гамаке, ни намека на мыслительную деятельность, тишина. И в мгновение он стреляет. Как вспышка, непредсказуемо, без сигнала, не давая даже заметить как дуло поворачивается к цели. Эта непредсказуемость бесила Ханзо. Его злит всё что он не может контролировать и не вписывается в его собственные правила. Что мешает этому бродяге развернуться и выстрелить прямо в него? И ведь лучник даже знает мотив если это произойдёт. «Его брат, значит…». Но больше всего его бесила точность. Ровно в цель. Словно он нашёл какой-то общий язык или танец с хаотичной природой этого мира и нагло пользуется. Настолько играючи сражается. Маккри расслаблен. Стоит же Ханзо расслабиться хоть немного он проиграет. Маккри кивает на предоставленный план и идет своей дорогой, Ханзо ставит это в основу действий. Ханзо гордился своим самоконтролем, когда Маккри мог безответственно злиться, нападать или смеяться. «Ладно, плевать». По-крайней мере никогда хныкал, не показывал страх, не суетился. Это бы сделало его невозможно жалким. «Нет вещи, которая бы меня правда напугала» смеется тот низким голосом, который почему-то звучит так, словно резонирует с пустотой у него внутри. Ханзо всегда не по себе от его такого смеха, это что-то больно сдавливает в груди. Но он не хочет разбираться. Этот странный человек не достоин занимать его время и мысли. Маккри муторно очнулся. Тело тяжелое, затекшее, едва слушается. Он лежит на боку. Холодное покалывание в груди. Медленно его охватывает боль. Мужчина сначала слабо вздрагивает, кряхтя и сгибаясь, а потом скулит и стонет, рывками поджимая колени к груди. Боль острым импульсом стучит от плеч по всему хребту. Слабо царапает горло и сдавливает легкие как какой-то зверь мощными челюстями. Сил хватает разве что на дыхание, и то оно сбивается судорогами. Спустя некоторое время у него всё же выходит силой воли подавить боль, застилающую глаза. Маккри пытается понять где он. Он смотрит перед собой и вверх. Не совсем темно, но света из коридора мало чтобы понять размеры комнаты. Никаких предметов, бетонная коробка в каком-то сыром и жутком помещении. «Руки… Руки» мелькает в голове. Он их не чувствует. Но может увидеть веревки, сдавливающие плечи как жгуты. Шея слишком затекла чтобы посмотреть за спину. «Даже пошевелить не могу» с досадой замечает мужчина. Лежит так в полумраке иногда вздрагивая. Маккри замечает что веревка связана в две тугие петли на его плечах и привязана за что-то под потолком. Конечно же чтобы не сбежал, но, возможно, его переоценили. Он отгоняет идею просто стянуть петли с плеч движением вперёд, рискуя отрубиться от боли и впустую потратив силы, но больше идей нет. Либо выберется отсюда либо неизвестно сколько будет ещё мучаться. С огромным усилием он привстал, опираясь на плечо. Боль сразу же выстрелила от давления. Он взвыл. Выматерился, и, вяло качнувшись, сел на колени. Еще долго Маккри переводил дух и уговаривал тело слушаться. Собрал силы. Дернулся вперёд. В глазах потемнело от вспышки. Жуткая боль. Сознание уплыло на пару секунд. «Понимаешь, Блеквотч тайна, без лица и громких героических лозунгов. Если Овервотч… Государство решат что хватит, они от нас избавятся. И всем в целом будет наплевать». «Да ладно тебе, они же не совсем монстры. Как-никак друзья не бросят». Райес тогда промолчал. — Да чтоб тебя, будто больше вспомнить нечего, — гневно шепчет Маккри, мотая головой. Искры замелькали перед глазами. Задыхается. Он резко выдыхает, надеясь что это чем-то поможет и упирается коленями в пол. Ещё рывок. «Скажи прямо если ты его пристрелил за Жерара, это и то звучит не так бредово». Он помнит как Моррисон говорит это, так сухо и отстраненно, подавляя эмоции, но Джесси не смотрит, помнит что злился. «Ничего подобного». Даже не поднимает взгляд. — Ты б знал что там за пиздец был, Джек… И я бы хотел знать… Чертов ты параноик, Райес, — бормочет мужчина. Если это отвлекает от боли можно и потерпеть. Он закашлялся от сухости в горле ещё и мышцы ног напомнили о своем существовании, Маккри кряхтя пережидал волну колющей боли в бедрах. — Ну давай, надо просто поднапрячься, — хрипло вдыхает. Боль душит и тянет в пустоту. Петли немного ослабли, это утешает лучше. Маккри слабо покачивается назад и снова дергается в направлении выхода, стиснув зубы. «А ты неплохо устроился, от грабежей к убийствам» язвительно процедил собеседник. Джек потом обязательно извинится, да и он сам его разозлил, но сейчас только грозный взгляд Амари не давал Джесси накинуться на командира овервотча. Знал бы Моррисон что они оба страдают от одной беды в виде доверия. Маккри стонет сквозь зубы. Он четко ощущает что выдирает себе руки. Петли стали ножами, крюками, чем угодно что рвет сейчас плоть. Его бросает в жар. Всё снова плывет и растворяется вокруг. Боль побеждает. Разум лихорадочно метается. Принять происходящее как наказание за руки в чужой крови или скулить в пустоту с глупым вопросом «за что?». Все смешивается. Этот ему не судья, даже если бы он знал его больше чем по нескольким трупам, не смеет так издеваться. Эта мысль медленно спускается вслед едва отступившей боли. Но без терзаний он не лучше этого ублюдка раз принимает как данное. Тянется сразу же за ней. Петли уже меньше сдавливают кольца по ключице под мышцами плеч, вдавливая лопатки в грудь, но силы едва есть. Как и всегда он отгоняет тихую панику о том что он будет делать дальше. Маккри делает вдох как перед прыжком в воду. «Меня тошнит от самого себя, но это придает сил» бормочет обезображенный старик без маски. Он вскрикивает, с размаху падая на пол. Шипит и матерится, периодически поскуливая, пытается повернуться бок. В глазах предательски темнеет. Боль вонзается с новой силой. Не выдерживает и кричит, прерываясь на кашель. Руки не на месте. Их нет. Совсем нет. Корчится на полу в пучине боли. Открывать глаза бессмысленно, всё плывет. — Бежать вздумал? — резкий рывок чужой рукой за шею вверх. Маккри попытался что-то ответить, но просто хрипло прорычал. — Рук тебе явно мало, — его оттаскивает к стене за шкирку, он пытается затормозить ногами и сквозь головокружение оглядеться. Этот душит его, обхватив локтем шею и замахивается для чего-то второй рукой. Джесси ощущает прилив адреналина и впивается зубами в обхватывающую руку, попутно вырываясь. Это срабатывает, его отпускают, матерясь. Мужчина снова падает на пол. Он в панике и растерянности перебирает ногами. Стонет и скулит через зубы. Он ещё борется, готов бороться, но выхода не видно. Этот возвращается не один. Маккри это очень не нравится, он пытается пнуть по ногам подходящего к нему, но второй хватает за плечи сзади и прижимает к себе. — Убери руки от меня, — хрипит мужчина и вырывается изо всех сил. — Тоже мне бежать собрался, я тебе покажу, — сеньор пытается схватить его за челюсть, но мужчина не сдается и с силой отпихивается ногами. Он видит отблеск лезвия ножа в руке врага и это только усиливает желание вырваться. Не дает подступить, что бы он там не задумал. Ногу хватают за бедро, Джесси не успевает и вдохнуть как нож с размаху входит над коленом и так же быстро выскальзывает обратно. Он ощутил костью этот чертов нож по всей ноге и вверх по позвоночнику, а теперь и боль не заставляла себя ждать. Он хрипло кричит, завывая. То же самое со вторым коленом. — Хватит уже, ты всё равно заслужил, — слезы и боль застилают глаза, ему мерещится свой собственный голос, — не спасет тебя никто, толку сопротивляться. Он сам себя спасет как и восемь лет до этого. Зря этот думает что это убедит его, но Джесси забыл что так было не всегда. — Да что ты знаешь, ублюдок, — рычит Маккри, из последних сил напрягая голос, он дрожит, воздуха не хватает. Сзади его хватают за шею. Этот за челюсть, зажимая голову и приближаясь к лицу. Мужчина отчетливо видит нож перед собой, с силой дергается, вырываясь. — Отпусти, блять, отъебись, — повторяет тот несколько раз подряд. Надежда выпутаться тает с каждым рывком. В ухо ругаются, а Джесси бросает в холод от страха и осознания дальнейшего, он скулит. Зажали безвыходно. Он часто дышит и плотно закрывает веки, в отчаянии надеется что это его спасёт. Ледяное острие проскальзывает по скуле по нижнему веку, раздвигая ресницы и с адской болью простреливает череп. Маккри кричит, надрываясь и содрогается, заходясь кашлем и судорогами. Рыдает. Из проткнутого глаза по щеке стекает кровь и содержимое, затекая в рот. Его почти рвет, но нечем. Из черепа будто прорастает наружу шипастый стебель. Он отчаянно моргает, но поток крови не прекращается. Окончательно теряет ориентацию в пространстве. Бьется в судорогах и вырывается. В попытке укусить чужую руку получает ножом по скуле и возвращается в тиски. Он в агонии. Нож сверкает перед живым глазом. Он резко вдыхает. — Маккри! — грозный хрипловатый голос оглушает его слева. Прямо в ухо. В глазах темно. Холодные пальцы до боли в фалангах сжимают револьвер. Рука с ним вытянута вперёд. Джесси с силой кто-то встряхивает за плечи и перехватывает кисть. — Маккри! Отпусти оружие, чертов идиот, — повторяет голос. Мужчина откидывает «врага» левой рукой, резко пытаясь встать. Ноги не слушаются, он падает назад на спину. Вжимается в край спинки дивана. Дыхание поверхностное и частое будто он в агонии. Глаза покалывает, тьма вспышками рассеивается и отступает. Голова кружится и болит. По телу рассыпается армия мелких судорог. Он дрожит. Плечи и спину сводит жгучей болью так что Маккри вздрагивает и тихо завывает, стиснув зубы. — Маккри, эй, — он ещё с трудом отображает окружение, мутный силуэт перед ним становится ближе. Опять чужая рука встряхивает за плечо более осторожно. — Убери руки, — яростно отпихивается тот, не понимая к кому он обращается, голос дрожит и хрипит от отдышки. — Да что с тобой, — раздраженно отзывается, — ты чуть не застрелил, слышишь? — Я не помню выстрел, — обрывисто выпалил тот. Слабо закашлялся. Картинка становилась четче, но боль тоже. Пульсировала к затылку от глаз. Он морщился. Холодное тело, словно окаменевшее, не хотело слушаться. Мышцы напряжены до ломоты в костях. Правая рука вросла в Миротворец. — Ты закричал во сне, я и разбудил, — поодаль стоял Ханзо, не отрывая взгляда. Но Маккри не мог его узнать, слишком тяжело сфокусироваться. Он подошёл ближе, нависая сверху. Бежать. Нужно бежать. — Не надо было, — оперся левой рукой и резко встал, не отпуская край спинки и попятился. Ханзо остался на месте. Мужчина сделал пару шагов назад, судорожно оперся о стену, наткнулся на дверь и открыл толчком. Вышел наружу, почти вывалился. Ноги болезненно пружинили и едва сгибались в коленях, подкашивались. Он скользнул плечом по деревянной стене и оперся. Всё еще пытался отдышаться. Вокруг темно, но не как при слепоте. Боль не отступает. Маккри моргает, сильно зажмурившись, тщетно пытаясь осознать что происходит и где он. Всё еще готов бороться за свою жизнь и бежать от опасности, но кругом тишина. Прохладная летняя ночь. Он делает глубокий вдох. В воздухе витают озерные запахи. Взгляд падает на правую руку. — Тупая привычка, — шепчет мужчина. Но спать с пальцем на курке небольшая плата за свою жизнь. Он не может разжать, приходится разгибать мертвую хватку второй рукой. Наконец револьвер возвращается в кобуру. Стоит озираясь, выискивая подвох и опасность. Тело дрожит вместе с дыханием. Органы словно вжались в ребра, мешают сердцу неистово колотиться. Тяжело стоять, спина жутко ноет и расходится колющей болью. Одним шагом он спустился с крыльца, покачнувшись. Прошёл вперёд абсолютно наугад. Надо было срочно успокоиться или хотя бы вспомнить где он. Этот чертов кошмар был слишком настоящим. Может быть реальность как раз там, где он расходится рыданиями в крови и боли и эта тихая ночь ему снится? Тогда нужно срочно проснуться… Маккри мотнул головой. — Рано ещё крышей ехать, соберись, — шепчет тот, ковыляя вокруг маленького дома у озера. Он вспоминал с конца. Пришёл, свалившись на диван, не чувствуя ног и тут же уснул. Ранее бежал, прикрывал спину Ханзо в вымотанном состоянии после неудачной попытки переговоров с наркоторговцем, подцепил хвост. Потянул локоть, с размаха хватаясь за карниз пока падал на пару с каким-то враждебным наемником. Тащился так кругами до этого дома. До этого стрелял по краснеющим огням омников под шутки Трейсер в коммуникаторе, сломал крепление брони на спине, проехавшись кубарем по крыше. Решил починить потом, и сон и еду отложил на потом. Спешно отправился на переговоры. Мозг начали беспокоить детали. Когда он стал помогать новому Овервотчу? Ах да точно, ему однажды пришлось вызволять их задницы просто потому что больше было некому. И перед Эхо бывает стыдно и беспокойно. А с чего вдруг он напарник Ханзо? Уже сложнее вспомнить. Он согласился совсем недавно помогать Рейесу расправиться с Когтем, выслушав полную историю происходящего. Что тогда что сейчас он едва верит этому старику с жуткими увечьями на лице. Он не знает как именно Ханзо согласился пойти за этим чудищем, но выбирать не приходится. А еще никому, особенно агентам овервотча, нельзя знать об их смелом сборище и планах. Чудище кстати было где-то неподалеку. Они нашли на время пару летних домов для их команды уже более чем из пяти человек. Домики были разбросаны в паре километров друг от друга чтобы их нельзя было застать врасплох всех вместе. На коммуникаторе на левой руке мигало срочное сообщение. «Что за черт? Я слышал выстрел». Значит он правда это сделал. Маккри лихорадочно вздохнул, рука дрожала, но вместе с тем он ощущал какое-то убитое бессилие. Пальцы раздражающе дергаются, но ему ещё меньше хочется чтобы Райес прилетел к нему сам. «Всё ок». «Ханзо пишет что тебе плохо». Тут же прилетел ответ. Маккри морщится. Сразу от пренебрежения и головной боли с головокружением. «Ханзо параноит». Тревога исчерпана, больше не отвечает. Прохладный воздух окончательно прогнал сон. Мужчина прошёлся дважды вокруг дома. Ноги всё ещё едва слушаются. Он не может выровнять дыхание и вздрагивает будто из темноты сейчас кто-то выпрыгнет на него. Он знает что не выпрыгнет, он проверил, но чувство не исчезает. Замечает старый деревянный причал на берегу озера и добирается до края. Шумно садится, тихо и глухо проскулив от боли в мышцах. Фляга при нём, во рту уже не так отвратительно сухо. Ханзо сонно трет глаза. Описанию не поддается что он сейчас ощущает и сколько ругательств уже перебрал. Хорошие напарники помогают друг другу. Временные и терпимые хотя бы не мешают. От плохих он избавляется. А Маккри вскакивает во сне чтобы прострелить ему голову или просто ударить если его резко разбудить. Где бы он не находился. Рациональнее было приручить дикое животное чем этого человека. Но тем не менее даже если он направлял дуло, он останавливался, определяя что перед ним союзник и не тратил пулю зря. Что-то не так. Ханзо поднялся, завязывая волосы в хвост. Оперся на дверной косяк и посмотрел наружу в поисках Маккри. Когда он пришёл вчерашним вечером бродяга уже спал на диване, накрывшись своим драным пончо как одеялом без признаков кошмаров или других проблем со сном. От него даже не пахло алкоголем и в помещении не витало облако от дыма его сигар. Но с другой стороны он никогда внимательно за ним не наблюдал. Маккри ерзал на краю причала, свесив ноги над водной гладью. Его уже начинало подташнивать от головной боли. Мышцы как завязывались в узлы. Эти петли веревок и чужие руки, которые держали его во сне, всё ещё ощущались глухой болью в плечах. Он шумно вдыхал холодный воздух и пытался размять бедро. Смотрел то на горизонт то на руки, проверял их наличие. Тяжело дышал. — Еб твою мать, Ханзо, — он почти подскочил на месте когда лучник возник из ниоткуда рядом с ним, — на черта так подкрадываться… — Я тебя звал, ты не откликаешься, — отрезал тот. — Значит плохо звал, — хрипло буркнул тот. Снова начал задыхаться. Ханзо бы добавил что он специально громко подошёл, скрипя старыми досками, но это явно бессмысленно. Вздохнул. — Что за кошмар? — Ханзо посмотрел на него. Маккри дернул плечом и поморщился, мутным взглядом цепляясь за дальний берег. — Сам знаешь что бывает если будить меня рукоприкладством, я предупреждал, — хрипло пробурчал мужчина и отвернулся. — Что за кошмар тебе снился? — Ханзо уже начинал привыкать к его привычке ускользать от вопросов. Джесси молчал. Не было сил и идей язвить. — Что-то про руку? — Ханзо откровенно начинало клонить в сон от нависшей тишины, но уходить он не собирался. — Про обе… — тихо заикнулся Маккри и покашлял, — выдрали и глаза тоже… — всё ещё не поворачивая лица. Ханзо ощутил как холодный ужас медленно спускается от шеи вниз по спине, его бурной фантазии хватило и этого обрывистого описания чтобы представить. Маккри подавился слюной от давящей неловкости и закашлялся. Он попытался встать, но тело снова как свело, он раздраженно уперся правой рукой в край причала. Его собеседник следил за его движениями слегка нахмурившись. Его беспокоило поведение больше чем содержание кошмара. — Почему тебе снится это? — Не почему, блять, это же просто сон, — гневно на выдохе сказал тот, смотря куда-то перед собой. — У таких снов должна быть причина, — с раздражением ответил Ханзо. — Нет причины, — рявкнул Маккри, тяжело дыша. Нависла тишина. Не было слышно сверчков, не видно луны. Вода чернела вокруг, тихо плескалась в камышах. Размеренно и глубоко стучала пришвартованная лодка. Он шумно дышал. По привычке потянулся за сигарой, но забыл что запас пуст. Пришлось задуматься. Разум цеплялся за любой шанс успокоиться и отвлечься. Какое-то время он смотрел в противоположную от Ханзо сторону, затем перевел взгляд на левую руку. — Я скитаюсь так долго… Уже почти девять лет, — он нервно выдохнул, — устал от того что мне некуда возвращаться, — обхватил и сжал пальцы протеза, — и от того что если я ошибусь то умру. Умру безымянной бродяжьей смертью, в одиночестве, — его голос хрипит, поскрипывая. Ханзо кажется что он плачет. Завывает как холодный ночной ветер в каньоне, заставляя его ежиться. Он видит только его черный силуэт в темной ночи, сгорбившийся и дрожащий. Его волосы свисают как ветви ивы, а весь стебель тянет к земле, затягивает в трясину. Ханзо мотнул головой. Больше похоже на сон. Ханзо не может соотнести его с тем расслабленным самоуверенным Маккри, саркастичным, несгибаемым или хотя бы злым. Будто это тень, что его преследует. — … Напоминает мне что я промахнулся однажды, — он сжал запястье металлической руки. Пальцы всё ещё дрожат. Он слишком напряжен. Ханзо резко поднялся и ушёл, оставляя в воздухе скрипящий звук досок причала. Маккри что-то буркнул недовольно, но его состояние вытягивало из него силы для реакции. Он ожидал чего-то подобного, но всё равно чувствовал себя жалко и противно. На плечи легло что-то теплое. Вздрогнул. Он распознал своё пончо. Удивленно и растерянно посмотрел на присевшего обратно Ханзо. Маккри укутался, подхватив края руками. Капля спокойствия в этот омут. — Спасибо, — очень тихо хрипнул мужчина и следил взглядом за светлячками в камышах. По-крайней мере ощущение невидимой опасности в темноте медленно рассеивалось. Ханзо мог бы уже уйти, но его напарник всё ещё дрожит и похоже у него свело ногу — он её скривившись трёт. Еще и параноидально оглядывается. — Даже если бы это правда произошло… Со всем можно справиться при желании, — он потер глаза и лоб, отгоняя сонливость. — Я там без рук, без глаз, почти без ног… Это мучение было бы жить дальше. — Но… Импланты, — его перебили. — Импланты? — прорычал тот, — как Гензи предлагаешь? Я к одной руке до сих пор привыкнуть не могу. Пф, да я и половины теперь не могу делать из того что умел левой! — Дело в качестве. Что тебе мешает поставить хороший имплант, а не эту рухлядь? — На это были нужны деньги, да и эта работает, не буду же я их у кого-то просить. — Ты просто не даешь себе помочь. — Да что ты… — Ты одинок потому что не хочешь признавать что у тебя есть друзья, есть люди, которые в тебе нуждаются. Сам загнал себя в такое состояние и ничего не хочешь изменить, — почти как нотацию холодно отрезал тот. — Кто бы говорил, Ханзо, — огрызнулся Маккри. — Не сравнивай меня с собой, придурок, — он хлопнул кулаком по своему колену. В его холодном взгляде промелькнул гнев. Маккри просто отвернулся, мрачно нахмурившись. Ханзо продолжил на него смотреть. Вздохнул, успокаивая интонацию. — Посмотри наверх, — он отвел взгляд. Маккри недоумевая наклонил голову и перевел взгляд на Ханзо, а потом на небо. Стало светлее. Тучи разошлись. Слабый ветер нежно развевал волосы и края одежды. Там, в синеющей черноте, мерцали россыпи звёзд и туманностей. Длинной сверкающей косой охватывали небо и сплетались внутри неё в более яркие скопления. Мигали в своем космическом ритме. Успокаивающе напоминали что он не ослеп и он всё ещё может наслаждаться такой красотой. Мужчина медленно опустил голову вниз. Небо отчетливо отражалось в черном зеркале озерной воды и продолжалось отблесками под ногами. Переливалось на мелкой ряби по воде. Ханзо на мгновение показалось что оно блестело и в его темных уставших глазах. Маккри ещё никогда не видел тьму такой пестрой на цвета. Столько проведенных в одиночестве ночей звезды едва сверкали бледно-серыми точками где-то далеко, такие же бледные как его самообман о правильности выбранного пути. Он так привык к ним что исчерпалось всё это очарование. Может быть дело было в безлунной ночи или продолжительной темноте, но думать не оставалось сил. Джесси ощутил ужасную усталость. Он качнулся вперёд, с усилием удерживаясь на краю. Напряжение в мышцах ушло и глаза закрывались сами собой. Дрожь уступила место слабости. Он с глухим звуком упал на бок, моментально проваливаясь в сон. Собеседник вздрогнул, в голове промелькнуло волнение. Утром он обязательно потащит его к медику. «Это… Напоминает мне, что я промахнулся однажды». Ханзо смотрит на его лицо, прикрытое спутанными волосами. Слегка нахмуренное, грустное. Изнуренный, будто в самом деле сбежавший из плена, лежит скрючившись, подтянув руки к лицу. Сжимает край пончо как чужую руку утопающий. Силуэт сливается и сонному Ханзо кажется что он кусает себя за кисть. Несказанные слова в их обрывочном диалоге застревают в горле. «Мне очень жаль». «Ты им нужен, своим друзьям, команде». «Даже если мы не ладим, я готов помочь тебе». «Ты совсем не один…». Ханзо тянется чтобы убрать волосы с его лица, хочет лучше рассмотреть. Но останавливается. Маккри во сне кладет правую руку на Миротворца по привычке (если быть честнее по рефлексу). Он снова настороже. Ханзо вздыхает и поворачивается к озеру. Может быть ему всё не так уж легко дается как казалось…