С любовью, из Италии!

16 января, 1995 год. Япония. 6 лет спустя. Девушка, одетая в светло-коричневое пальто, которое было запахнуто и перевязано поясом на талии, а так же в темные ботинки на маленьком каблуке, носки которых слегка покрыло пылью. Она шла по каменной тропинке, держа в руках розу, ярко-красного цвета. Ей часто приходилось поправлять сумку на своем плече, ручки которой постоянно сваливались вниз. Не было сильного ветра, лишь легкий холод, который прикасался щек и носа. Виднелся иней на траве, этой ночью были заморозки, но снега не было. Все 6 лет, что девушка приезжала сюда, здесь всегда стояла именно такая погода. Будто ничего не меняется, и это время бесконечно крутится на одном месте. Пару шагов осталось до назначенного места, а сердце вновь кровью обливается. Девушка делает тяжелый вдох и подходит к каменному надгробью. Какёин Н. — Каждый год я приезжаю сюда, чтобы выговорить все, что произошло со мной за это время, — она присела, и пошатнувшись, чуть не свалилась на колени, но успела опереться рукой о надгробье, — спасибо, что оказался рядом. Улыбнувшись, она положила рядом розу, что несла всю дорогу. Убирая листья, мелкие ветки с могилы, она попутно рассказывала за прошедший год. Как она закончила университет, и сразу же заключила сотрудничество с фондом Спидвагона, для того, чтобы участвовать в раскопках и находить стрелы, которые даруют стенды обычным людям. В этот момент подул леденящий ветер, выбивая челку девушки из ее легкого хвоста на затылке. — Почему ты считаешь это плохой идеей? Я хочу помочь. Мне это интересно. Я буду заниматься любимым делом и в то же время приносить огромную пользу в мир для таких людей, как мы с тобой, — она положила руку поверх надгробья, большим пальцем проходясь по шершавому, холодному камню, — все будет в порядке, как всегда оно и было. — Это меня и беспокоит, — неожиданно послышался голос сзади. Его твердый тон показался девушке знакомым. Не поднимая головы, и даже не обращая внимания, она продолжала сидеть на том же месте, слегка поджимая губы. — Я думала, что тебя уже больше не стоит ждать, — она встала на ноги, все так же задерживая взгляд на могиле. — Работы у меня еще достаточно, но к сожалению, единственный день, когда мы все так дружно "собираемся" именно это число каждого года, — обладатель низкого голоса, оставался стоять в метре от девушки. — Тебя никто не заставляет сюда приходить, — она медленно повернулась к парню, встретившись с ним взглядом, в голове всегда возникает та зима 1988-1989 года, — здравствуй, Куджо Джотаро. — Фелиция, — он подошел ближе, но старался держать дистанцию комфортную для них обоих, — это мой выбор. Три года назад я впервые тебя увидел здесь с того самого времени. Позже мы встретили и Польнареффа, — его голос за это время изменился, в нем меньше слышалась сердитость, недовольство, холодность осталась, но уже не такая резкая, как раньше. — Кстати о нем, ты не знаешь, что с Польнареффом? Я пыталась позвонить ему два дня назад, но он так и не вышел на связь. — Он говорил, что у него там важное поручение от фонда, и у него остались дела в Европе. Но он говорил мне об этом около месяца назад... — Ты как всегда связываешься со всеми по разу в год, — пробурчала себе под нос Фелиция, заметив это Джотаро на секунду нахмурил брови, но затем его выражение сменилось на нейтральное. — Поиск стрел очень опасное дело. Я взялся сотрудничать с фондом, и выполнять две работы одновременно — быть морским биологом и помогать в поисках чего-то, что может быть связано со стендами. — Однако, приличным ты количеством забот себя наградил. Справляешься? — поёживаясь от холода, проговорила девушка. — Не жалуюсь. Очередной порыв ледяного ветра прошиб стоящих друг против друга молодых людей. Фелиция всеми силами пыталась спрятать от Джотаро свой взгляд, в то время как он сдерживал себя всеми силами, чтоб не смотреть на неё слишком долго. Прошедшие годы давали о себе знать. Лишь сухие вопросы, ответы, претензии… Куджо никогда не мог похвастаться яркой палитрой эмоций, но теперь его отчуждённость вышла на какой-то абсолютно другой уровень. Куда меньше слов, куда меньше какой-то живости в жестах и речи. Лишь только долгие, тяжёлые взгляды, обращённые на Грациани, заставляющие её задумываться о таких вещах, которые раньше совсем не приходили к ней в голову. Но что бы там ни было… Что бы ни было, она продолжала видеть в этом уставшем и отстранённом мужчине своего того самого старого знакомого, и можно сказать самого настоящего друга. Надёжного и преданного. Сколько бы лет не прошло. Сколько бы километров и людей между ними ни было. — Надолго здесь? — голос Джотаро вывел девушку из глубины раздумий. — Три дня. — Ясно… И снова тишина. Будто совсем нечего друг другу сказать, хотя на самом деле за всё прошедшее время на душе столько всего накопилось. Спрятав руки в карманы, Фелиция развернулась и медленно побрела к могиле. Всё тело будто тяжелело с каждой секундой, а ноги увязали в спутавшейся, размокшей от дневной оттепели траве. Казалось, что на плечи ложился всё больший и больший вес былых страданий, а старые раны начинали открываться вновь, хотя они должны были уже давно затянуться. Должны были… — Даже зимой это дерево прекрасно, — пальцы девушки скользнули по коре стройного ствола вишни. Высокое, утончённое, но в то же время крепкое дерево раскинуло свои тонкие ветви над одиноко стоящим в стороне от остальных надгробием, придавая ему особый шарм, если так вообще можно выразиться о месте погребения… Джотаро молча наблюдал. Он совершенно не знал, что следует говорить в такие моменты. Потому, немного поколебавшись, сделал несколько шагов вперёд и просто остановился рядом с Грациани, стараясь не сказать и не сделать ничего лишнего. Холодный ветер выл, похрустывая сухими ветками спящих деревьев. Этот звук гулял по кладбищу эхом, исполняя тем, кто нашёл своё последнее пристанище в здешней земле, посмертную оду. Ни слёз, ни криков, ни прощальных стонов, ни заунывных стенаний людей, когда-то потерявших своих дорогих и любимых. Всё это уже в прошлом, отгремело несколько лет назад, и теперь поселилось в сердце холодной тяжестью, не дающей заснуть одинокими вечерами. — Я могу довезти тебя до отеля, если хочешь, — так и не подняв глаз на девушку, проговорил Куджо. — Почему бы и нет. Только вот я остановилась у подруги, а не в гостинице, — Фелиция незаметно смахнула подступившие слёзы. Она понимала, что нужно уходить, но душа не хотела отпускать, всё ещё хватаясь за ныне единственный способ побыть рядом с тем, кого она так искренне любила и желала. Хрустальные капли снова наполнили глаза. От чужого прикосновения тело пробивает мелкая дрожь. — Пойдём. Нам больше нечего тут делать. Два пальца ненавязчиво цепляются за локоть, утягивая за собой. Джотаро знал, насколько ей тяжело, ведь он испытывал практически то же самое. Потому он всё-таки позволил себе такой хоть и простой, но всё-таки такой многозначительный, и тяжело дающийся ему жест. В сердце что-то колется Они шли по узким тропинкам кладбища, не говоря друг другу ни слова. Грациани всё ещё старалась сдержать слёзы. Нахлынувшие воспоминания душили и пытались вырваться наружу с громким криком, застрявшем где-то в глубине, по пути наружу. Вот уже который раз она прохрустывает каждую костяшку заледеневших пальцев, пряча руки в карманах. Сев в машину, Куджо как можно тише спросил, по какому адресу им нужно ехать. Будучи за рулём, он наконец смог найти хоть какое-то достойное отвлечение. Лучше уж смотреть на бесконечный транспортный поток и следить за светофорами, чем видеть то, как сидя на соседнем сидении, она страдает, обратив пустой взгляд в окно. На улице снова пошёл влажный снег, который быстро сменил ситуацию на дороге. Пробки, бесконечно сигналящие водители, истерические взвизги полицейских сирен. В любой другой день, Джотаро уже давно бы порядком разозлился от такого, ведь он ненавидит тратить время впустую, но сейчас он максимально старался оставить весь негатив при себе и только периодически с силой сжимал руль машины, когда сигналы учащались на дороге. Руки тянулись к радио, и Куджо почти успевал его включить, но его мысли делились на два лагеря: включить радио и разрушить тишину, и может даже найти тему для общения, если что-то интересное будет упоминаться, или же продолжить сидеть, так и не проронив и слова. Второй вариант наверняка был бы по душе обоим пассажирам, поэтому они молча его придерживались. Со временем пробка стала расходиться, и через полчаса Джотаро выехал на дорогу, ведущую к дому, где остановилась Фелиция. Девушка слегка постукивала указательным пальцем по ручке авто, словно волнуясь за что-то, но только она понимала, что так сильно заставляло ее нервничать. — Эта квартира? Автомобиль остановился у трехэтажного жилого здания, в окнах которого горел местами свет. Вечер подкрался так незаметно, что Фелиция чуть вздрогнула, и стала тревожно оглядывать салон в поисках часов. — Что-то не так? — Джотаро наблюдал за ней, глядя в лобовое зеркало, слегка щурясь и анализируя ее странные действия. — Не подскажешь мне, который сейчас час? — девушка выглянула вперед, ухватившись рукой за водителькое сиденье, пристально изучая панель, а затем и руки Джотаро, в поисках наручных часов. — Почти 5, — парень спрятал часы обратно в рукав пальто, и заглушил двигатель авто, — что случилось? Или... Неужели? — Я оставила его одного так надолго... Совсем потеряла счёт времени, надеюсь с ним все в порядке, — Фелиция потянулась к ручке двери и уже прозвучал щелчок, как она повернула голову, устремляя свой взгляд в лобовое зеркало, встречаясь с глазами Джотаро, — может, прозвучит странно, но может ты зайдешь. Выпьем чай, в благодарность за то, что ты подвез меня. И еще, — ее голос притих, а взгляд на секунду устремился вниз, — я хочу тебя познакомить с ним. Джотаро в легком удивлении округлил глаза от этого предложения, что было заметно Фелиции. Странно, но парня словно ударили током. Его прошибло так сильно, что он не знал, что на это и ответить. Но на данный момент он считал, что от его ответа может зависеть многое, в особенности их будущее. Он не боялся каких-либо последствий или лишних слов, действий. Он боялся этой встречи и сам не понимал почему. — Хорошо. Я пойду с тобой, — Джотаро не стал прикрываться козырьком, а наоборот приподнял его вверх, чтобы Фелиция заметила в его глазах эту решимость, но при этом и то, что эта ситуация его немного взволновала. Поднимаясь по лестнице, напряжение, которое тянулось с самого кладбища, только усилялось, с каждой пройденной ступенью. Фелиция чувствовала спиной, как нервничает Джотаро, а Джотаро чувствовал, как волнуется Фелиция. Хоть и прошло 6 лет, но со времен Египта, они так и не разучились чувствовать состояние друг друга, что их даже не много раздражало. Лучше не знать, что происходит на душе у этого человека, чтобы не задумываться о том, как нужно поступать ПРАВИЛЬНО. Звон ключей. Щелчок в замочной скважине. Скрип, открывающейся входной двери. Два легких шага за порог. Два твердых шага следом. — Кейташи, — голос Фелиции звонко и так по доброму раздался по всей квартире, — я дома и у нас гости. Звонкий и краткий звук из ближней комнаты и частые быстрые шаги в сторону прихожей. Тень увеличивалась с каждой секундой и вот, спустя мгновение, на пороге появился ее владелец. — Мама! — маленький мальчик подбежал к Фелиции, которая уже успела присесть и раскинуть руки, для крепких материнских объятий, в которые попал Кейташи. — Извини, что оставила тебя надолго, — девушка прошлась по волосам мальчика и поцеловала его в макушку, — прости, сынок. Заглянув в глаза своему сыну, Фелиция медленно повернулась в сторону Джотаро, и протянула руку в приветственном жесте. — Это мой давний друг. Я очень хотела вас познакомить. Кейташи чуть смущенно, поднял голову на Джотаро, который казался просто огромным, по сравнению с ним. Он посмотрел на Фелицию, и получив от нее одобрительную улыбку, он прошелся вперед, перебарывая свое стеснение. — Меня зовут Кейташи, — он протянул руку, — Какёин Кейташи.