С любовью, из Италии!

Весь перелет Фелиция спала и видела во сне, как она шла по длинному коридору, не имеющему конца. Куда бы она не повернула голову, она видела стены, голые и серые. И лишь прямая дорога в никуда. По приезде, она даже не помнила, как они покинули аэропорт, и как сели в такси. На сердце была пустота, которую ничто не могло заполнить на данный момент. Будто отходишь от очень реалистичного сна. Такси остановилось около небольшого двухэтажного дома, выкрашенного в кремовый цвет. Покидая автомобиль, ноги коснулись замерзшей земли, так как на улице стояла зима. После двух месяцев сухого воздуха, смешанного с песком, вдохнуть морозную свежесть раннего итальянского утра было как глоток святой воды. От этого даже слегка кружилась голова, но дышать стало легче, хотя что-то до сих пор продолжало душить изнутри. Сухие и замерзшие, бесцветны своим увяданием, цветы, плющ, что поднимался до окон второго этажа, сразу привлекли свое внимание, как только Фелиция открыла белую, чуть с облупившейся краской, калитку. Весной все это снова зацветет и обретет невероятные краски. Стоит только закрыть глаза и представить. Деревянная дверь с глухим скрипом открылась. Антонио, что шел впереди с сумками, прошел сразу же на второй этаж, куда вела винтовая лестница, перила которой были обвиты гирляндой. Это Рождество он справлял один. И все еще не успел прибрать дом. Глаза Фелиции проследили за отцом, а затем устремились в гостиную, которая была маленькой, но такой уютной. Голубого цвета диван, где максимум уместилось бы три человека, круглый маленький кофейный столик, на котором лежали какие-то бумаги, на телевизионной тумбе стоял, предназначенный для этого места, телевизор. Его редко включали, но девушка очень любила собираться перед ним с отцом на выходных и пересматривать какие-то фильмы. В нескольких метрах стоял старенький камин, местами с отколотыми кусками белого камня. В Рождество он горел не прерываясь, даря свое тепло этому дому. На его полке были старые семейные фотографии, и один кактус, который не должен был там находиться, но никто так и не убирал его. Стены были обклеены обоями цвета морской пены с замысловатым белым узором на них. Торшер у дивана, люстра на потолке, несколько картин и цветы в горшках — это был ее дом. Родной дом. — Я занес твои вещи в комнату, — оборвал ее от воспоминаний голос Антонио, спускающегося вниз, — тебе приготовить что-нибудь поесть? — Спасибо, — Фелиция постаралась улыбнуться отцу, прошла вперед, касаясь рукой холодных перил и вступая на осиновые ступеньки. На втором этаже находились две спальни и ванная, коридор был маленьким и узким, с парой настенных ламп на деревянных стенах. Слева от лестницы была комната Фелиции. Схватившись за ручку двери, она прикрыла глаза, и со вздохом заполнила этаж легким скрипом. Все то же, что было за 17 лет жизни. Большое окно, завешанное белыми шторами с серыми полосами. Стены, окрашенные в нежно-сиреневый цвет, с настенными цветами на них. Комод серого цвета с учебниками и тетрадями, хотя для этого у них имелся письменный стол у окна, такого же цвета. Кровать, которая находилась почти в середине комнаты, узкая по месту, но очень мягкая и удобная. Постельное белье и покрывало были фиолетового и белого цвета, с рисунком роз по краям. А под ногами находился ковер расположившийся по центру комнаты ромбом. Когда-то он был белым и очень мягким, но сейчас он истоптан и стал более серым. Ей нравилось лечь на него с книгой по археологии, или же по детству играть на нем в игрушки. Иногда они с одноклассницей, и единственной подругой, делали уроки на этом месте. Каждый сантиметр этого дома погружал мысли Фелиции в воспоминания. — "Интересно, как сейчас поживает Лилиан?" — пронесся вопрос в ее голове. Девушка медленно проходилась по комнате, постепенно снимая с себя одежду и осматривая каждую затяжку на ней или дыру, проделанную во время сражения. Пятна крови или же земли, которые вряд ли когда-нибудь отстираются. Но выбрасывать она ее не собиралась. Перебирая вещи из сумки, что привез ей отец в больницу, но она их так и не надела, на самом дне она увидела что-то на подобие журнала или гида. Прищурившись, она осторожно, словно оно могло резко напасть на нее, прикоснулась к предмету кончиками пальцев, а затем и полностью взяла его в руки. И только при свете она поняла, что это было. Карта. На ней были отметины, цифры, различные схемы направления, обозначенные стрелками. И развернув ее полностью она увидела ярко обведенное место с цифрами внутри этого круга. Нет, не цифрами. Это было число. Подбородок нервно задрожал, глаза часто заморгали, а руки тряслись. Она смотрела на это место и мир вокруг словно застыл. Это было совершенно не давно, но тогда почему она сейчас сидит у себя в комнате и без своих друзей? Без него? Пальцы машинально потянулись к отметке. Аккуратно, все так же подрагивая, кончики накрыли число вместе с этим кругом. А оно будто ударило сильной молнией. Фелиция зажмурилась, что есть силы, от дикой боли в груди. Так хотелось закричать. Слезы побежали по лицу. Она опустилась на пол, опираясь спиной о борт кровати. Девушка прижала карту к себе, прямо к сердцу, словно обнимая старого друга. На самом деле, это было даже важнее. Обнимала руками, и коленями, вплотную вжимая в свою грудь, она плакала и боль накатывала новой и новой волной. От бессилия Фелиция совсем упала на пол. А перед глазами стоит ОН. Такой же спокойный, с мягкой улыбкой на тонких губах. С блеском в глазах от того, насколько он влюблен в эту жизнь, ведь с ним рядом нужные ему люди. Его рыжие волосы, и развевающаяся длинная прядь на ветру. Тихий смех, греющий душу. Ты останешься именно таким в моем сердце. *** Фелиция стремительно сбегала по лестнице, с рюкзаком на плече. Из кухни быстро же появился Антонио, услышав шум. Девушка наткнулась прям на него, принимая удар на больную руку. — Фелиция! — обеспокоенно вскрикнул мистер Грациани, осматривая дочь, — ты в порядке? И куда ты так летишь? — Болит, но терпимо, — девушка осмотрела руку, чтобы убедиться в сказанных словах, — как куда? В школу. Почему ты меня не разбудил? — Я вчера пришел к тебе в комнату и ты спала на полу, у кровати. Посчитал, что ты слишком вымоталась и один день отдыха не сделает тебе хуже, — говорил он спокойным голосом, придерживая рюкзак девушки. — Сделает. Я могу на второй год остаться! — Фелиция чуть отошла от отца, чтобы тот отпустил ее сумку. — Но ты даже... — Все потом. Хорошего дня! — крикнула она уже покидая дом, и накидывая на плечи пальто. На первый урок она уже опоздала, и дожидалась начало следующего занятия в коридоре. Фелиция расположилась на скамейке, где мог посидеть любой ученик. За все время отсутствия ничего в школе не изменилось. Зеленые стены с разными плакатами, объявлениями, рисунками. Шел набор в новую спортивную команду по баскетболу, но это девушку сильно не интересовало. Со звонком из кабинетов стали выходить ученики, заполняя коридоры шумными разговорами, смехом и топотом проносившихся старшеклассников. — Людям не свойственно взрослеть, — сказала себе под нос девушка, провожая взглядом двух парней, которые неслись куда-то вперед. — Только не говорите, что у меня галлюцинации, — тонкий голос прозвучал с правой стороны от нее, она машинально повернула голову и увидела девушку, которая направлялась в ее сторону. Низкая, с карими глазами и каштановыми волосами, с маленьким носом и пухлыми губами на аккуратном худом лице. Это была Лилиан Сейчас ее глаза были широко открыты и делали их еще больше, чем они были. Она скинула рюкзак куда-то в сторону, что тот просто врезался в стену. Фелиция поспешно встала из-за скамьи и неловко раскинув руки в стороны, медленно и тепло улыбнулась. — Я думала, что больше не увижу тебя, — Лилиан кинулась в объятия Фелиции. Девушка была на голову ниже и утыкалась прямо в грудь Грациани. Она затряслась в ее руках и бормотала что-то неразборчивое. А Фелиция лишь уткнулась носом ей в макушку, сжимая теплее и теплее ее хрупкое тело одной рукой. — Если ты сейчас не перестанешь плакать, то я заплачу тоже и в конечном счете нас уведут к психологу. Думаю, этого исхода никто бы не хотел, — прошептала Фелиция отстраняя от себя Лилиан. — Я как будто сплю. Может, у меня и правда галлюцинации. Да нет же, ты настоящая, — девушка прощупала плечи Грациани. — Аккуратнее, у меня тут рана, — чуть прошипела от резкой боли Фелиция. — Рана?! Тебя что, пытали?! — удивление на лице Лилиан было неподдельным, и перемешалось вместе со страхом. — Я расскажу тебе все позже. После занятий. Обещаю. — На самом интересном месте, — Лилиан вернулась за своим рюкзаком, и девушки отправились в кабинет. *** — Папа! Я дома! И я не одна, у нас гость! — прокричала на весь дом Фелиция, снимая обувь. — Неужели? — Антонио спустился со второго этажа, встречая девушек своей теплой улыбкой, — Лилиан! — Добрый день, мистер Грациани, — в моменты, когда она стеснялась, ее голос становился еще тоньше, и сейчас это было очень заметно. — Лилиан приходила по несколько раз в неделю в надежде, что ты вернулась, — Антонио обменялся поцелуями в щеки с дочерью. — Серьезно? — спросила ее Фелиция, на что Лилиан кротко кивнула, держа руки в замок. — Но не будем о грустном, — мистер Грациани прошел в сторону кухни, — сейчас я займусь ужином. Помогать мне не нужно. Я думаю, что вы о многом бы хотели поговорить. — Спасибо, — хором сказали девушки, и направились в комнату второго этажа. На лестнице, Фелиция обернулась. — Отец! Мне никто не звонил? — громко кинула она вопрос через плечо. — Никто не звонил, — послышалось в ответ, и кастрюли со стороны кухни снова загремели. *** — Ты столько всего пережила, — Лилиан сидела на кровати, обнимая пуховую подушку, — как же тебе больно. — Это не то слово, — Фелиция сидела, откинув голову на спинку кровати, стараясь подавить уже десятую волну слез. — Неужели у тебя даже фотографий на память не осталось? — Они есть, но не у меня, — девушка шумно вздохнула, и медленно подняла голову, — у человека, по имени Джотаро, надеюсь ты помнишь. — Тот высокий с грозным видом, который любит дельфинов? — Он будущий океанолог, Лилиан, а не любитель дельфинов, — резко отрезала Фелиция, от чего ее подруга растерянно забегала глазами по ее лицу. — Я думала, ты посмеешься, — опустив голову, произнесла Лилиан. — Мало здесь смешного, — Фелиция скинула ноги с кровати, потирая ноющее плечо. — Ты изменилась за это время. — Я бы посмотрела на тебя, как ты за два месяца обретаешь и тут же теряешь дорогих тебе людей. — Я теряла друга на целых два месяца. Неужели, теперь уже навсегда? — Лилиан уткнулась носом в подушку, пряча в нее свои слезы. Фелиция чуть обернулась к своей подруге, сочувственно опуская голову. Ее рука потянулась к ее, крепко обхватив пальцы. — Я навсегда останусь для тебя той самой Фелицией. Прости меня, Лилиан, — тихо проговорила она, с внутренним комом. — Тебе не за что извиняться, — девушка подняла голову на Грациани, смахивая указательным пальцем стекающую слезу. — Я тебе не рассказывала про то, как Игги любил портить нервы Польнареффу? — Тому, что француз? — Именно, — с улыбкой на лице и полной оживленности в глазах подтвердила Фелиция. Она снова забралась на кровать, поджимая под себя ноги. Она предалась самым хорошим и веселым моментам из путешествия за все время. Впервые дала себе вспомнить то, отчего они смогли заливаться смехом, наконец-то оставляя самое теплое и сладкое послевкусие. *** Открыв журнал и увидев на самом его краю страницы номер телефона, Джотаро уже который раз набирает эти цифры на телефоне, и каждый раз он сбрасывает, даже не дожидаясь гудка. Это не приведет к худшему, но и лучше не сделает. Ему хотелось вновь услышать ее голос,и поговорить хотя бы не много. Однажды он сделает это, лишь бы не было поздно.