Звонок

Всё казалось сном. Найтмер всё ещё не мог до конца осознать, что произошло. Сердце было не на месте, и так обычно холодные пальцы превратились в ледышки. Прямо следом за ним шёл, кажется, самый красивый на свете человек. Как бы это глупо ни звучало, черноволосый не мог отделаться от данной мысли, которая въелась в голову, точно пятно едкой краски, но ещё задолго до этой ночи. Килл тихо напевал что-то, пока шагал к мотоциклу, брошенному на сырой земле. Вот же, Найт даже двигатель не удосужился выключить, что вырвало у него из груди тихий вздох. Поднимая его, он чувствовал, насколько сильно обмяк от волнения за этот день, ведь даже такая мелочь, как заведённый мотоцикл, вызывала целую бурю негодования. Черноволосый взял шлем и протянул его подростку. — Держи. Килл послушно принял его и отряхнул от пыли. — А ты? — спросил черноглазый с очень странным выражением лица. Найтмер лишь уселся на мотоцикл и жестом попросил сделать то же самое и Киллера. Колёса байка осели от веса двух тел, небольшие ладони неуверенно обхватили талию водителя. Черноволосый выдохнул. Эти руки хотелось прижать сильнее, заставить обнять ими… Хорошо, что он мог это сделать, но уже на трассе. Послышалась пара щелчков, и из мощной колонки вырвался звук. Sometimes I slide away Вдруг мотоцикл зарычал громче и двинулся, выезжая с лесной тропы сначала на дорожку, потом уже на проезжую часть. Бледные руки словно снова обрели потерянную силу и сжимали руль крепко и уверенно, поддавая газу. Двое выехали на пустынную улицу, и Килл взглянул назад, на свой дом — старую задрипанную грустную пятиэтажку, в которой слабо горели некоторые косые окна. Он фыркнул, прикрыл глаза и прижал голову к чужой спине. Silently… Вот и более оживлённая трасса. Найтмер почувствовал драйв. Он ощущал себя намного более приподнято, нежели по приезду к лесу, поэтому всё больше разгонял своего блестящего синим, дребезжащего и яростно рычащего коня. Руки на его талии сжались сильнее, и от этого по телу прошлась тёплая волна. От скорости Килл чуть было не потерял самообладание. В груди что-то словно цунами мощно взметнулось, рассыпаясь по плечам и животу, и заставило мелко задрожать. Он раньше никогда не катался на мотоциклах! Опять появился какой-то новый страх?! Странный страх, словно приподнимающий всё тело, делающий его лёгким. Страшно. Это слово отдалось в голове гулким эхом, и подросток зажмурился, напряг ноги. Он даже хотел попросить остановиться, но побоялся вновь прослыть трусом. I slowly lose myself И так каждый раз. Грудь, горло, живот прорезали разные ощущения, но всегда они вызывали отторжение, панику, злость и страх. И лишь дома, в своей маленькой комнате-коробке под музыку он чувствовал себя счастливым. Over and over… Ветер ласкал тело лучше любой опытной ночной девушки, а тепло почти-незнакомца за рулём согревало пуще обогревателя зимой без отопления. Просто идеальный баланс. Наверное, именно это ощущение спокойствия немного отгоняло дрожь Килла, позволяя ему открыть глаза и наблюдать за дорогой. Дома, улицы, редкие прохожие, электрический свет — всё смазывалось, сливалось в одну плывущую линию, прыгало. И особенно приятно было за этим наблюдать под синтезаторную музыку, которой в полную силу разыграться мешал, пожалуй, только рычащий мотоцикл. Take comfort in my skin Найтмер машинально повернул на знакомую дорогу, которая выводила с главной трассы за город. Там всегда спокойнее, и музыку будет слушать легче. Endlessly Черноволосый прищурил глаза. Обжигающе горячие руки растапливали его, превращая кожу в пепел, заставляя позвоночник трескаться. Раньше такого у него с Киллером не было… Погоди, а это он? На секунду парень опустил одну руку и коснулся самыми кончиками пальцев запястья подростка. На языке будто заискрился сладковатый привкус, и в порыве черноволосый положил всю ладонь на место, которое только что погладил. Тепло, тепло… Хочется сжать крепче, поднять её выше, чтобы чужая рука почувствовала бьющееся сердце, чтобы согрела его. Как странно, кажется теперь в груди было и правда жарко… Парень вновь уложил руку на руль. Surrender to my will Forever and ever От странных манипуляций водителя Киллер оробевшим голосом выдал что-то по типу «что ты делаешь?», пусть его фраза и не была услышана сквозь шум. Зачем Найту нужно было передвигать ладони подростка? Да ещё и нарочито заставляя давить на собственное тело. Взгляд зацепился за ряд густых деревьев, которые через несколько секунд, словно раскрывая театральный занавес, показали за собой поле, которое простиралось так далеко, что еле виднелся сливающийся с чёрным небом силуэт леса. Куда его везут?.. Но это, в принципе, было не так важно. Даже если его поджидает смерть или ещё что-то похуже — Киллеру плевать. Он готов. Зато он больше не в той отвратительной квартире. На самом деле Найтмер не вызывает ощущения того, что его надо реально опасаться. Да, он кажется сумасшедшим, но подростку это даже нравится. I dissolve in trust Полная тишина и покой вдали от города вызывали мелкую сладкую дрожь, которая пробегалась по всему тонкому, длинному телу Найтмера. Она стучала своими лапками и по затылку, и по животу, и даже по кончикам пальцев, пытаясь перепрыгнуть ещё и на пассажира. Но тот будто отгородился каменной стеной, не принимая этого чувства. Ну ничего, Киллер ещё почувствует это, Найт обеспечит ему сладкий адреналин. Позади послышалось, как подросток, не стесняясь, подпевал словам песни. Это так похоже на него. Он всегда так делал — пел без страха плохо звучать. Найтмер сжал губы и грустно улыбнулся самому себе, подняв глаза в небо. I will sing with joy Трава качалась от дуновений ветра, создавая еле осязаемый шум, который никто на этой дороге не мог услышать — рычание мотоцикла и переливы музыки полностью заполняли собой пространство звуков. Да и сама зелень смазывалась в движении, не давая Найту хотя бы взглянуть на неё. Но, как бы невероятно это ни было, каждый шорох можно было словно почувствовать глазами, заставить трепетать его у себя в сознании, при этом не слыша его и не видя источника на самом деле. Растворяясь в этих мыслях, Найт свернул с главной дороги, видя вдали небольшой квадратный огонёк. I will end up dust Киллер заметил это и неловко повернул голову в шлеме, силясь разглядеть то, что было впереди. Оторваться от водителя значило остаться без единственной опоры и защиты от страха. Но краем глаза он всё же уцепил ряд фонарей и приближающееся кафе, горящее желтовато-белым светом, присущим ночным заправкам. Здание было совсем небольшим, но с виду не походило на какую-то забегаловку. Оно даже было стильным и, кажется, недавно отстроенным. Килл никогда не был на этой дороге, так что сам для себя решил, что главный приток посетителей приходился на дневное время суток, ведь как-то это заведение зарабатывает деньги? А потому сейчас, ночью, так пустынно. Вскоре они остановились на маленькой стоянке, где могло поместиться всего-то машин пять. Оставив мотоцикл и в один щелчок выключив музыку, парни пошли по узкой тропе вдоль трассы, освещённой будто бы большими рассеянными кругами. Майский ночной ветерок, дышащий почти летней, ещё не до конца ушедшей дневной жарой, мягко обдувал округлое мягкое лицо Киллера. Найт готов был поклясться, что краем глаза уловил, как воздух буквально целовал чужие щёки, трогал трепещущие ресницы. Внутри что-то снова вспыхнуло, но вместо опаляющих волн, медленно и нежно окунуло в себя, заставляя тонкие пальцы неловко сжаться в карманах. I'm in heaven Ветренные колокольчики неровным звенящим пением оповестили о том, что в заведение кто-то вошёл. Кафе встретило гостей мягким, уютным, тёплым жёлтым светом, который не освещал всё помещение полностью, давая полумраку закрасться в углы, щели, под столики и в пространство за барной стойкой. Везде, что было очень необычно, стояли самые различные цветы: одни росли прямо в углублениях на огромных деревянных ободках люстр, которые умудрялись ещё и обрамлять лампочки; где-то цвели самые настоящие клумбы, оборудованные маленькими хитрыми водопадами; другие растения покоились в различных горшках тут и там, а на каждом столе стояли крошечные кактусы и суккуленты. Всё помещение было сделано в приятных бежевых, коричневых и приглушённых зелёных тонах. Найтмер, глубоко вздохнув, прошёл до своего любимого столика в самом углу и изящно опустился на небольшое креслице. А его молодой спутник всё никак не мог насмотреться на всё вокруг. Наверное то, что он сейчас чувствует, можно назвать удивлением? Ну, он так для себя решил и по инерции показал его тень у себя на лице. I stand in golden rays — Ну что ты стоишь? — раздался вкрадчивый голос черноволосого. — Садись сюда. Киллер повиновался и быстро добежал до столика, садясь по другую сторону от Найтмера. Кажется, пришествие двоих в столь позднее время разбудило барменшу, которая показалась из-под барной стойки. Она кое-как поправила растрёпанные короткие волосы и направилась к посетителям. Видимо в ночную смену она заменяла собой и официанта, и бармена, и кассира, поэтому вложила меню в руки подростка. А вот Найту она приветливо кивнула. — Вам как обычно? — немного неокрепшим после дрёмы голосом спросила она и тут же смущённо прокашлялась. — Нет, — спокойно протянул завсегдатай кафе. — Можно, пожалуйста, кружечку глинтвейна? Барменша кивнула и тут же взглядом обратилась к светловолосому. — А Вы определились с заказом? — Э… — на лице подростка появилось то ли странное смущение, то ли лёгкая паника, — горячий шоколад. И… И… — он просто указал девушке на что-то в меню и, когда она кивнула, моментально захлопнул его и отложил подальше. Найтмер обеспокоенно глянул на своего спутника, изогнув брови. Он так сильно побледнел, а чёрные глаза метались туда-сюда, не желая встретится с чужим взглядом. — Не нервничай ты так, — сказал парень, медленно махнув рукой, призывая расслабиться. — Нечасто бываешь в таких заведениях, да? — Ну… Я был в кафе два раза в жизни… — протянул Килл, поджимая губы. Черноволосый легонько нахмурился, решив не развивать эту тему, посчитав, что она принесёт неудобства собеседнику. Конечно, если бы это был другой человек, Найтмер, скорее всего, и задал бы пару вопросов, но именно на Киллера давить не хотел. Парень облокотился на спинку кресла и вперился взглядом в чужие мягкие губы. Их хотелось потрогать вновь, а потом хитро усмехнуться и крайне подозрительно по-гейски пошутить, как Найт делал раньше, будучи подростком. Radiantly — Как Вы узнали моё имя? — внезапно спросил Киллер, подняв на старшего взгляд исподлобья. — Угадал, — выпалил первое, что пришло в голову, Найт. Внутренне он уже был готов убить себя за такой глупый ответ, но внешне сохранял непринуждённое спокойствие. — Моё имя нельзя угадать, — ответил подросток, беря в руки одну зубочистку и разрывая маленькую упаковочку. Звук бумаги был протяжным и долгим, будто сыплется песок в песочных часах, забирая с собой и время, отведённое на ответ. Но черноволосый промолчал, тем самым давая понять подростку, что тот сейчас уязвим и довольно быстро сдаёт позиции. — Вот если бы ты назвал меня «Хоуп» или «Лов» например… Я бы понял, почему — эти имена очень распространены. Да ты ещё так уверенно сказал… — У меня хорошая интуиция, — проговорил Найтмер, пытаясь казаться как можно более уверенным. Но, кажется, его собеседник был намного более проницательным, чем могло показаться на первый взгляд. Килл засмеялся так, будто ему рассказали хорошую шутку. Он даже немного запрокинул голову, почти во всех его движениях чувствовалось веселье (которому, правда, точно что-то мешало). Черноволосого это немного выбило из колеи, ведь ничего смешного он не сказал, да и такую реакцию он видел нечасто. А ещё в голову закрались мысли, что его друг смеётся не над его словами, а над поведением, или, может быть, тщетными попытками не быть раскрытым. Подросток вернулся в изначальное положение и с лёгкой улыбкой сказал: — Ни один нормальный человек не назовёт своего ребёнка убийцей. И твоя интуиция точно не предугадала ненормальность моих родаков. — Могу подтвердить, — кивнул Найт. — Я для матери стал кошмаром. И этого моя интуиция предугадать не смогла. Коротковолосый опять засмеялся, но уже более тихо и не так странно. — Но факт в том, — стал чуть более серьёзным он, — что ты, видимо, успел пробить в инете то, кто живёт в моём доме. Всё же адрес у тебя был… — Но с другой стороны, Килл, в твоём доме может жить куча подростков-мальчиков. Я же не могу узнать, какой из них ты. — Тоже верно, — задумчиво произнёс светловолосый. — Возможно, совпадение. Нельзя недооценивать случайность! А хотя… Ты мог выбрать человека с самым необычным именем. — Ты думаешь, что я подсознательно сложил все факты от «странный мальчишка звонит кому попало в три ночи, так потом ещё и изливает душу» до «у этого человека странная болезнь и, возможно, психическое расстройство», что привело к «наверное у него и имя странное»? — с ухмылкой спросил Найтмер. К столику подошла барменша и поставила перед посетителями их заказы: перед Найтмером — горячий глинтвейн, который отдавал корицей и, почему-то, лёгким запахом церковных свечей, а перед Киллом — горячий шоколад и кусочек торта. Подросток опять заволновался и сразу придвинул свою тарелку и кружку к себе, заодно крепко сжав вилку, будто уже собрался воткнуть её в бок девушке. Но буквально через секунду их оставили, и Киллер немного расслабился. — Не думал, что ты решишь поесть сладкого в час ночи, — сказал парень, отпив напиток. — Не думал, что ты решишь выпить алкоголя в час ночи, — сразу ответил Киллер. — Так ещё и будучи за рулём. — Алкоголь в час ночи — это нередкое явление. Повисла недолгая тишина. — И всё же ты пробил инфу про меня, да? — уплетая торт, спросил светловолосый, ожидая положительного ответа. — Нет, — с капелькой надменности ответил Найтмер. Но тут же он стал таким мягким и грустным. — Просто… — Что? — Ты так похож на… — парень замолк. Нет. Похож? А, может, это и есть он? А он вообще реален? А не сошёл ли ты с ума? Но это предстоит понять. Найтмер точно почувствует, узнает… Лишь только подберётся поближе. I burn a fire of love Over and over — Эй! — воскликнул подросток, потом ещё и хлопнув в ладоши перед лицом собеседника. — Ты умер? Спина черноволосого вдруг выпрямилась, и он, кажется, будто бы стал крепче и выше. — На кого я там похож? — Не важно, — прикрыв глаза, ответил парень, отпивая ещё глинтвейна и борясь с тем, чтобы не вылить его себе в горло как можно больше, чтоб обжечься или даже захлебнуться. Дальше они сидели, не говоря ни слова. Хотя сначала было неловко, скоро эта напряжённость развеялась, заменяя себя терпкими запахами напитков, которые смешивались и создавали ещё больший уют, придавая пространству вокруг двоих затягивающую, невидную глазу дымку тепла. Киллер всё время поглядывал на парня, сидящего перед ним. Теперь его лицо можно было спокойно рассмотреть — оно ровное, длинное, бледное, немного усталое, но утончённое. Серые, но с еле заметными бликами сиреневого и бирюзового, глаза всегда были задумчивы и будто затянуты полупрозрачным туманом, который обычно поднимается рано утром над озёрами. Чёткие линии рта, носа и чёрных тонких бровей и ресниц придавали этому лицу некой педантичности. А кожа… Шероховатые пальцы Киллера хотели бы пройтись по ней, немного нажать, легонечко поцарапать ногтем! Это шёлковое полотно — а иначе эту невероятную кожу не назовёшь — нежно светилось, словно луна, обрамлённая чёрными волосами-облаками, которые появлялись самыми тёмными ночами. Подросток не мог больше ни о чём думать, кроме как о светлом лице напротив. Reflecting endless light Relentlessly Найтмер был немного смущён таким пристальным взглядом. По чужому взору было совсем непонятно, о чём думает подросток. Лишь чёрный омут… Словно раскалённая смола, которая затянет внутрь, прожигая нежное тело. … Скоро парни встали и медленно поплелись к выходу. Старший оставил деньги, взглянул на время, прикинул, сколько им ещё ехать, и вздохнул. Завесу тишины вновь разорвал голосок ветренных колокольчиков, дверь легко выпустила гостей из объятий тёплого кафе в прохладную майскую ночь. Фонари. Пустая парковка. Бледные руки опять протянули подростку шлем. Заводить двигатель и нарушать умиротворение совсем не хотелось. Всё, казалось, должно было звучать на периферии, вдали, чтобы, не дай силы небесные, не взбудоражить своим грохотом мирно спящую траву, цветы, далёкие деревья и даже, на первый взгляд совершенно безжизненный, поблёскивающий на свету асфальт. Но синий железный конь, который до этого момента словно бы беззвучно вёл беседу с живым крохотным одуванчиком, всё же неохотно зарычал, не желая прерывать спокойствие. Музыка тоже включилась, но она, в отличии от фырчания и пыхтения мотоцикла, будто бы пыталась сгладить шум. Киллер более охотно обхватил водителя за талию, прижался ближе. I have embraced the flame Байк двинулся, аккуратно вывернул на трассу и со свистом улетел вдаль, оставив позади безмолвное кафе, тихонечко качающиеся и будто бы провожающие тех двоих растения и спящий свет, льющийся на тротуар, как из небольших перевёрнутых чаш фонарей. Forever and ever

***

Новое место, новые непонятные ощущения… Вернее не новые, а уже знакомые, но всё ещё странные. Что-то подобное Килл испытывал, когда был мальчуганом лет пяти, при виде огромного заброшенного завода, заросшего плющом и травой, подобно глубокому жуткому старику, обросшему кривой грязновато-серой бородой. Этот дом, к которому его привёз Найтмер, был… грустный и пустой. Он был чем-то схож с домом самого светловолосого, но там вечно было до тошнотворности шумно, всё что-то безумолку брюзжало, и эти отвратные звуки разносились на все жалкие пять этажей, в каждой мелкой квартирке которых кто-то шумно страдал, ругался или тупел. Но тут… Гигантское, вздымающееся ввысь здание, окружённое кучей таких же, глухо молчало и глядело вниз, на почти безжизненные дворы, на которых стояло по несколько казалось бы заброшенных блестящих машин, которые выглядели, словно декорации. На улице не было практически никакого освещения, да и то, которое было, мертвенно белой пеленой ложилось на всё в радиусе своего действия, создавая рябящую дымку. Невольно дёрнувшись от скрипа входной двери, Киллер взглянул на исчезающего во мраке прохода Найтмера и поспешил за ним. В этом словно чужом всему миру дворе ярко ощущалось присутствие чего-то, чего, вроде как, не должно было быть, того, чего не существует. Уже стоя у лифта в ледяном подъезде, подросток старался слушать только дыхание спутника, отсекая страдальческий, скрипящий вой сквозняка. Почему Найтмер, лишь только они оказались рядом с домом, вдруг стал ощущаться как тень, которой словно бы и не было? Его изящное лицо почти перестало светиться так же, как тогда, в кафе… Лифт. Даже тут был этот мёртвый свет. Пронизывающий, холодный… Подросток будто бы ненароком прижался плечом к руке старшего, стараясь избавиться от тревоги. На этот жест он тут же получил в ответ короткое, почти незаметное объятие. Тонкая рука с осторожностью легла на спину, а пальцы уцепились за талию, да так, что можно было решить, что Найт коснулся хрустальной скульптуры, а не крепкого парня. Вот и нужный им тринадцатый этаж. Квартира 613. Единственная жилая квартира на этом этаже. Если что-то случится, никто даже не услышит. Никто не вызовет полицию, скорую, пожарных. Одиноко и опасно. Щелчок замочной скважины. I will scream the Word Тяжёлая дверь с тихим скрипом открылась. Было слышно, как сбилось дыхание Найтмера, как он заволновался, пытаясь найти выключатель. Даже не переступил порог, будто входит не в свой дом… Киллер ясно видел, как чуть не подкосились ровные длинные ноги, как что-то чуть было не затянуло Найтмера внутрь… Jumping to the void Но свет всё же зажёгся. Блондин, кажется, ещё никогда так не радовался горящей лампочке. Найт поджал губы и, так и не проронив ни слова за всё это путешествие, поманил подростка за собой. I will guide the world Поправив свою грязно-красную куртку, — всё же в гости заходит — Киллер медленно ступил за порог. Up to heaven Дверь, как гигантский чёрный кирпич, то ли от сквозняка, то ли по совсем другим причинам начала закрываться. Дорожка света, которая падала в коридор, неминуемо сужалась. Она, конечно, совсем не хотела оставаться здесь. Даже тёплому мягкому электрическому свету было неуютно за пределами квартиры, где всё вокруг мрачно глядело на него. Скрип. Осталась лишь маленькая ниточка света. Бледная рука взялась за ручку двери и закрыла её полностью. Мёртвый коридор погрузился в полную темноту.