Светлое будущее

      Я был раздавлен и уничтожен. Понятно, что Нову спрашивать о чём-либо смысла не было — она ничего не помнила. Кое-как с её помощью я добрёл до полевого госпиталя, где мной занялись уже доминионские врачи. Отлёживаясь на больничной койке, я приводил в порядок свои мысли, всё ещё изрядно путавшиеся после ментального удара гибрида. По счастью, как мне сказали, столкновение с Корпусом Мёбиуса на этом закончилось, и протоссы улетели на дальнейшую и самостоятельную борьбу с тёмным богом, предоставив людям восстанавливать своё разрушенное государство.       — Уже лучше выглядишь, Тош.       — Здорово, брат, — я улыбнулся вошедшему ко мне Рейнору. — Ты тоже не излучаешь вселенского счастья. Хотя мы как будто победили.       — Ты же и так понимаешь, в чём дело, — вздохнул Рейнор. — Сара стала чудовищем. Столько парней погибло… Мы покончили с Менгском, но что дальше?       — Жить в светлом будущем, — вздохнул я. — Мэттью же так в него верит.       — Он-то верит, — кивнул Рейнор. — А ты?       — Что могущественному Доминиону и его новому Менгску до моих претензий? — я встал с кровати, и прошёлся взад-вперёд, с удовлетворением чувствуя, что это уже не приводит к головной боли и тошноте. — Людям всё так же промывают мозги, брат. Людей всё так же обманывают и делают пешками.       — Ресоциализация действительно отменена, если ты об этом, — пожал плечами Рейнор. — Это уже неплохо. Когда-то один политик со Старой Земли… Бисмарк, кажется, его звали… говорил, что политика — это искусство возможного. Может, это и так, Тош, но меня тошнит от всего этого.       — Поэтому ты мне сразу и понравился, брат, — сказал я. — Я быстро понял, что ты порядочный человек. А вот твой Хорнер в погоне за мечтой продался с потрохами новому тирану. Они снова промывают мозги призракам, Джимми, — я сел на краешек кровати.       — Я знаю, — кивнул Рейнор. — Расскажи мне про Нову. Вы явно не просто враги.       — Долго рассказывать. И неохота. Это невесёлая история. Расскажи мне лучше про Сару Керриган, — я ухмыльнулся, глядя ему прямо в глаза.       На секунду я подумал, что он меня сейчас ударит в лицо. Но вместо этого Рейнор сел напротив меня.       — Баш на баш, Тош… слушай. Это началось, когда я был шерифом Конфедерации на Мар Саре…       Его рассказ занял где-то полчаса. Я видел, что ему хотелось выговориться. Человек, потерявший семью, надеялся обрести счастье вновь в рядах борцов за справедливость. Но его новая любовь оказалась навсегда утеряна, а пламенный вождь превратился в тирана и изувера. Тем страшнее была для него новая потеря Сары. Уже не совсем по вине Менгска. Так действительно должно было быть. Он понял и смирился с этим. Но он утратил смысл жизни.       Когда я в ответ начал рассказывать свою историю, я словно почувствовал, что из меня вытаскивают застрявший шип гидралиска. Было больно вспоминать всё — несостоявшуюся любовь с Новой, гибель Кэт, крах веры в государство, тщетную и безрезультатную борьбу за свободу псиоников, которая в итоге снова ни к чему не привела. Но, к моему немалому удивлению, я испытывал облегчение, рассказывая всё это человеку, которого мог считать товарищем по несчастью.       — «Единственная настоящая свобода, которая есть у каждого — это свобода выбора». Ты сам так говорил, — произнёс Рейнор. — В какой-то степени ты этого добился. Фантомы в законе, на вас больше не охотится наша общая подруга и её коллеги.       — Да, кое-кого мы спасли от промывки мозгов, — я ухмыльнулся. — А кое-кого и нет.       — Да уж. Что собираешься делать?       — Сначала поговорю с нашим императором, — ещё пару дней назад упоминание Менгска-младшего вызывало во мне безумную ярость, но сейчас я чувствовал себя на удивление спокойно.       — Думаешь, он послушает?       — Если нет — я сваливаю. Я не буду служить государству, в котором ничего так и не поменялось для таких, как я. Отправлюсь на Аверн к братьям и сёстрам. Будем как-нибудь жить сами.       — Ты не собираешься бороться с государством? — Рейнор выглядел удивлённым, но вместе с тем в его глазах я увидел уважение.       — Пусть живут. Я устал, брат. С папашей я уже поквитался. И с заправилами из Академии. Моя месть свершилась, а воевать со всем миром… ну его.       Рейнор положил мне руку на плечо.       — Я в тебе не ошибся, Тош. Ты хороший человек. Могу я тебя кое о чём попросить?       Я посмотрел ему в глаза.       — Ты — да. У меня всё ещё должок перед тобой. Я никогда не забуду Новый Фолсом.       — До чего бы ты ни договорился с Валерианом. Подожди пока с дезертирством. Пока с Амуном не покончено, вся Галактика в опасности. Нужны все люди. Зуб даю, это был не последний наш бой. Как только мы победим — уйдём со службы оба. Вместе. И пусть все катятся к чертям.       Я молча кивнул и пожал протянутую руку.              — С выздоровлением, мистер Тош. Вы хотели меня видеть?       Дворец уже был наспех восстановлен — конечно же, император позаботился о себе любимом. Справедливости ради, восстанавливался весь Августград; спустя всего лишь месяц после ужасающих боёв жизнь начинала входить в нормальное русло.       — Я по поводу программы «призрак», император.       Валериан помрачнел, но в его лице я прочёл ожидание этого разговора.       — Адмирал Хорнер, оставьте нас.       Мэтт, излучая верноподданичество, поклонился и вышел за дверь.       — Я ждал этого разговора, мистер Тош, — вздохнул Валериан, глядя мне в глаза.       — Вы обещали, — я пытался говорить вежливо. — Я Вам поверил! Как же чудо-указ?       — Я Вас не обманул, — развёл руками молодой император. — Насильственная промывка мозгов запрещена. У Вас есть сведения, что этот указ нарушается?       — Нова! — я уже не мог выдерживать спокойный тон.       — Да, — кивнул Валериан. — Мисс Терра добровольно согласилась на удаление воспоминаний. Кого я должен наказывать в этой ситуации? Её саму?       Я не верил. Не хотел верить.       — Лжёшь, — я прохрипел ему прямо в лицо. — Лжёшь, холёный мерзавец. Лжёшь! Она согласилась на службу с воспоминаниями и личной свободой! Я с ней говорил! Мы уже почти нашли контакт… как в юности… — я беспомощно осёкся.       — Возможно, — развёл руками Валериан. — Но после беседы с нами мисс Терра сама решила, что воспоминания ей будут мешать служить.       — А другие призраки? Они тоже решили?       — Именно, — сказал Валериан. — Как ни странно, они сами все требуют удалять им воспоминания. Мы не можем их лишить такого права. Это их выбор, мистер Тош. И раз уж Вы боретесь за свободу — в том числе свободу выбора — Вам следует его принять.       — Лицемерная коронованная мразь, — до меня, наконец, дошла вся подлость замысла Валериана. — Они же ничего другого в этой жизни не знают. Какая к дьяволу свобода выбора, Менгск? Им всю жизнь вдалбливали, что только с промывкой мозгов можно быть призраком. Вот они и продолжают делать то же самое! Вы заранее всё придумали, понимая, что это обернётся промывкой мозгов. И теперь Вы снова имеете под рукой армию псиоников-рабов без воли и памяти! Вы достойный сын своего отца, Валериан!       — Вы всё сказали? — холодно произнёс Валериан. — Я не буду Вам предъявлять никаких обвинений в нарушении субординации. Вы на эмоциях… я Вас понимаю. Даю Вам слово, что если любой призрак захочет сохранить память, это желание будет выполнено. Более того — поможем с восстановлением воспоминаний. Возможно, кто-то захочет уйти к Вам в фантомы, на Аверн. Я и этому не воспрепятствую.       — И как я могу Вам верить? Хотя бы в этом?       — Я всегда держу своё слово, — твёрдо сказал Валериан, глядя мне прямо в глаза. — Так что об этом не беспокойтесь. Думаю, Вы желаете оставить службу?       — Пока нет. Обещал Рейнору помочь против Амуна.       — Спасибо, мистер Тош, — я увидел уважение в глазах Валериана. — Рад, что Вы тоже хотите добра человечеству. Как и я. Пусть мы и по-разному это понимаем.              Я вышел из кабинета императора ещё более подавленным, чем зашёл туда. Меня чуть не сшиб заходящий туда Хорнер. И тут в мою голову пришла идея. Конечно, кабинет императора экранировался, но… умеет же Нова. А я фантом. Причём сильнейший. Почему бы не суметь и мне?       Напрягаюсь изо всех сил. Сначала — тишина. Но затем я начинаю что-то чувствовать и слышать, словно в плохо работающей рации. Они беседуют, и, как я и предполагал, речь идёт именно обо мне.       — Ваше Величество, — конечно же, это адмирал Хорнер. Даже тут слышно, как он лебезит перед Валерианом. — Вы уверены, что ему можно доверять? Свободные псионики опасны… Вы сами это всегда говорили. Мне претит промывка мозгов и всё такое, но ведь Нова была права — это ходячие бомбы замедленного действия.       — Именно поэтому я пошёл на восстановление программы «призрак» в её нынешнем виде. И я уверен, что призраки и без принуждения будут согласны на все необходимые манипуляции, — ответил ему своим манерным голосом Валериан. — Но я не намерен преследовать людей только за то, что они потенциально могут причинить зло. Вот если причинят — тогда…       — Тогда может быть поздно. Вы же знаете, как пять фантомов чуть не перевернули весь Доминион несколько лет назад. А Тош Вас явно не любит. Я не хочу, чтобы он загубил все плоды нашей революции своей слепой жаждой мести.       А ты по-настоящему мерзкая свинья, Хорнер, подумал я.       — Я склонен верить Тошу. Думаю, он не наделает глупостей, — твёрдо ответил Валериан, и против воли я начинаю испытывать симпатию к нему. Да, он явно оказался не моим идеалом правителя. Но кое-что хорошее в этом человеке всё же есть. — Мэтт, у нас есть много проблем. И нам надо их решать. Фантомы проблемой не являются. Тош обещал мне, что поможет против Амуна, а затем уйдёт со службы. Я уважаю его выбор. Если я окажусь неправ, я заплачу за это своей жизнью. Но пока я жив, я здесь император, и мне принимать решения.       — Слушаюсь, Ваше Величество.       Я дождался Хорнера у дверей дворца. Вынырнул из-за угла и схватил его за грудки.       — Значит, я опасен. Вот как ты теперь рассуждаешь, идеалист, — я поднял его в воздух одной рукой, держа за горло, отчего тот задёргался и захрипел.       — Отпусти… псих…       Я разжал руку. Хорнер брякнулся на землю, но смог устоять на ногах, ухватившись за поручень.       — Я сказал ему то, что думал и думаю, — сказал он, глядя мне в глаза. — Если ты не собираешься всех поубивать ради своих идей, я буду только рад. Но я помню, что ты всегда жаждал только смерти и убийств. Ты сам говорил об этом. А теперь ты в угрожающем тоне разговариваешь с императором, который пытается построить лучший мир.       — Я с ним не согласен, но я его хотя бы уважаю. У него есть своё мнение, и он совсем не прост, — усмехнулся я. — Что же до тебя… просто держись от меня подальше, Хорнер.