Возраст

Ночь. Кобальтово-синее, темнеющее небо усыпано миллиардами ярких звёзд. Если бросить случайный взгляд на небосвод, то он обязательно зацепится за какое-нибудь созвездие - будь то Кассиопея, Близнецы или Большая Медведица. Где-то вдалеке был слышен лай собаки, но он быстро исчез в ночной тишине и свисте ветра. Сиэль не понимал, почему он не чувствует холода. Несмотря на то, что на данный момент единственным предметом его одежды являлся фрак Себастьяна, ему было тепло. Подумав об этом, парень слегка смутился, ведь он практически полностью был обнажён. Ветер свободно колыхал его растрепавшиеся волосы. Среди крыш домов изредка мелькали верхушки деревьев. Голые, замёрзшие ветви своим видом внушали мысли о холоде, и хотелось скорее попасть домой и усесться возле камина с чашкой горячего чая. Но Сиэлю всего этого не требовалось. Его грело какое-то непонятное тепло, идущее от Себастьяна. Оно обволакивало его полностью, дарило больше комфорта и уюта. В душе расцветала непонятная радость, а веки сами собой тяжелели, обещая уставшему юноше глубокий спокойный сон. Себастьян кинул взгляд на своего господина и, отметив про себя, что тот заснул, продолжил бежать по безлюдным улицам. До лондонского дома оставалось совсем немного, поэтому он вполне мог в такой поздний час рискнуть проследовать не по крышам, как они провели большую часть пути, а по самой мостовой. Взгляд Михаэлиса был устремлён вдаль, но только более внимательный человек мог догадаться, что дворецкий полностью погружен в свои размышления, что он смотрит не вперёд, а куда-то вглубь себя. Его переполнял животный гнев, он еле сдерживал его, чтобы ненароком не показать графу, спокойно дремлющему на его руках. Это безжизненное лицо, от которого по телу невольно пробегают мурашки. Это машина, готовая беспрекословно выполнять приказы. На данный момент в демоне горело нестерпимое желание отомстить, наказать, прикончить мерзкого мальчишку, осмелившегося сделать такое с его господином. Не просто господином, а человеком со столь желанной душой, которую Себастьян заботливо растил вот уже несколько лет, вкладывал столько стараний, терпел всяческие оскорбления и унижения, выслушивал низости и в конце-концов просто к ним привык. Он привык ко всему этому, к новой жизни демона-дворецкого, но часто пробуждалось в нём желание получить от хозяина что-то большее, иное внимание. Уж слишком приблизился он к нему, слишком привязался. Казалось, что оба они стоят на гранях иной реальности, другого мира, где нет понятий «Ваше Величество» и «слуга». Где нет каких-то привилегий, приказов, нет одиночества, безразличия - и это мир недостижимой свободы. Свободы от всего земного, низменного. Однажды демон уже попытался пересечь эту чёткую грань - тот неожиданный для обоих поцелуй, который пришлось отставить на задний план и вскоре забыть, потому что объяснения ему не было. Чем ближе они подходили к этой черте, тем больше затуманивался их разум. Эмоции, чувства – вот что становилось тем единственным, что имело значение. В суете своих мыслей Себастьян и не заметил, как скоро они добрались. Прыжок - и они у крыльца. Когда дворецкий вошёл в тёплое помещение, Сиэль приоткрыл глаза, ощущая всем существом дикую усталость. Он немедленно приказал дворецкому поставить себя на ноги, а затем пойти и приготовить ему ванну. Юноша чувствовал себя очень неуютно. Всё тело казалось ему грязным, осквернённым. Хотелось поскорее избавиться от этого жуткого ощущения. Спустя несколько минут ванна была готова, демон старательно выкупал Сиэля и переодел его в белоснежную ночную рубашку. Дойдя до своей спальни, граф забрался под одеяло, укутавшись с головой, и наконец-то смог погрузиться в так давно желанный им сон… …Он шёл по длинному коридору, вокруг был лишь мрак и беспросветная тьма, слабо освещаемая огоньком свечи, которую он держал в руке. Вдруг за спиной его послышались чьи-то шаги. Он остановился и резко обернулся – никого. Ускорил шаг. Топот сзади становился всё громче и ближе. Не останавливаясь, снова обернулся – пустота. Перешёл на бег, дыхание сбилось, сердце отбивало бешеный ритм, на лице застыл испуг, а на лбу выступили капельки пота. В ушах звенело. Поворот налево, ещё один, теперь направо и снова налево. Впереди - дверь. Не задумываясь, он открывает её и заходит. Некоторое время, не открывая глаз, юноша восстанавливает дыхание и собирается с мыслями. Чуть успокоившись, он открывает глаза, морщится от столь яркого света и через мгновение в панике толкает дверь обратно и дёргает ручку – заперто. Не понимая, в чём дело, бьёт руками по двери и, поняв, что это бессмысленно, оборачивается. Он стоит у входа в большой зал, освещённый яркими лампами. Совсем недалеко от него, на полу, свернувшись в маленькие комочки, лежат совершенно обнажённые тела. Это те самые жертвы, и среди них также есть и Винсент. Все их тела сплошь покрыты кровоподтёками и ссадинами. Фигуры слабо подрагивают – они ещё живы. Их окружает собственная кровь, весь пол залит кровью, в тон всему интерьеру этого помещения. Юноша медленно обходит их и приближается к объекту в центре зала, овладевшему его вниманием. Подойдя чуть ближе, он с лёгким вздохом останавливается и подносит руку к лицу, в его глазах видны страх и отчаяние, а на глаза наворачиваются непрошеные слёзы. Ему хорошо видно две фигуры. Высокий мужчина в простой белой маске, прижимающий своим телом к полу болезненно-бледного юношу. Последний дёргается под ним и пытается вырваться, отчаянно кричит, но его старания бессмысленны. В ужасе он узнаёт в жертве себя – графа Сиэля Фантомхайва. Хочется бежать, но ноги не слушаются, как и глаза, которые он старается закрыть, чтобы не смотреть на эту отвратительную картину. То, что делал убийца, было так омерзительно, что к горлу подступала неконтролируемая тошнота. Он ласкал юношу везде, где только мог, оставлял засосы, яростно целовал губы, шею, грудь и порой так грубо прикасался к нему, что оставались быстро наливающиеся синяки. Это был не человек, а зверь, животное, в нём так и кипело возбуждение и дикое желание. Закончив свои мерзкие ласки, он резко вошёл в Сиэля до предела, и помещение прорезал пронзительный, оглушающий крик боли. Сжимая пальцами рук соски юноши, насильник продолжал входить в него всё глубже, резко и жестоко, с диким темпом, разрывая его анус и наслаждаясь текущей кровью. Сиэль, раньше беспомощно дёргавшийся и брыкавшийся, теперь обмяк в руках мужчины, ему было невыносимо больно, слёзы текли нескончаемым потоком. Наблюдая за этой картиной, настоящий Фантомхайв без сил осел на пол и просто ждал, когда же всё это закончится. Ужас, шок и потрясение – это единственные слова, которыми можно было описать его состояние. Кончив с животным рыком, убийца схватил юношу за волосы и притянул к себе, страстно впиваясь в его губы поцелуем и прокусывая их, после чего он поднял с пола плеть, всё это время лежавшую рядом, и начал беспощадно, жестоко избивать и без того измученного Фантомхайва. Словно выжимая последние соки, высасывая остатки энергии, забирая жизнь. На теле оставались глубокие рубцы и раны, кровь была всюду, вскоре изо рта жертвы тоже потекла кровь, и он замер, не в силах больше шевелиться. Внезапно дверь на другом конце зала резко распахнулась, и помещение заполнил яркий, белый, как снег в зимнее утро, свет. Сиэль зажмурился от такого нестерпимого блеска, а после комнату пронзил до боли знакомый голос: - Господин…