Для тебя

Даже вернувшись в Пристань лотоса Цзян Чэн всё ещё был в неимоверной ярости. Немыслимо. Чёртов Вэй Усянь вновь смог избежать наказания. Казалось, он нарочно мелькал перед глазами, точно красная тряпица перед быком, а затем бессовестно убегал, словно он и вовсе не заслуживал расплаты за свои деяния. И чем чаще это происходило, тем куда более разъяренным возвращался глава ордена Цзян, слуги которого уже давно научились чувствовать подобные убийственные настроения и просто разбегаться по своим делам. Именно это служило причиной тому, почему коридоры Ляньхуа в восемь часов вечера заведомо пустовали. Ваньинь резко распахнул дверь в свои покои, едва ли не заставляя ту опасно прогнуться. — Всё в порядке? — послышался шёпот Не Хуайсана в полутьме лампы. Цзян Чэн не ответил. По правде говоря, он сдержал себя, чтобы не рявкнуть небрежное «нет», потому что Не Хуайсан, по-хозяйски раскинувшийся в его постели, безумно раздражал. Как и его вопросы. Но тем не менее заклинатель резко сел на край постели и напряженно потёр ладонями лицо. — Ты можешь рассказать мне. Всегда мог, вообще-то, но только не сейчас. За спиной раздалось неизвестного рода шуршание, но мужчина не стал обращать на это внимание. — Позже, — бросил заклинатель, вставая с места. — Смою с себя всё. Не жди. Не Хуайсан перехватил Цзян Чэна поперёк пояса до того, как тот успел что-то сказать, и утянул обратно на постель. Он всегда действовал с крайне осторожной настойчивостью, будто давая понять, что Ваньинь может прекратить это в любой момент. Вопрос в том, захочет ли. — Вместе сходим, — беззаботно ответил мягкий голос за спиной главы Цзян. — Позже. У Хуайсана безумно мягкие, нежные и аккуратные руки, которыми он бесстыдно избавился от серебряного пояса. И это самая настоящая победа, подумал глава Не, когда колокольчик на поясе зазвенел, превращая такого сурового главу Цзян в открытую книгу. — Прекращай, — тяжело зарычал мужчина, грубо и сильно ткнув тело позади куда-то в рёбра. Собственное же предательски замерло на месте, будто Цзян Чэн и не был способен размазать это жалкое подобие заклинателя по стенке за один удар Цзыдяня. Где-то за ухом раздался приглушенный звук, а руки на миг замерли. Хуайсан слегка отстранился, потёрся носом о загривок, вдыхая запах трав и пота — тот самый, что пропитывал Цзян Ваньинья с их первой встречи. Но даже на такое действие Цзян Чэн среагировал по-привычному колюче, сгорбившись и приняв закрытую позу, хотя ноздри его то и дело расширялись, выдавая обуреваемое напряжение. — Глава ордена Цзян, расслабьтесь, — Хуайсан постарался выдохнуть слова рядом с ухом, распространяя ядовито-приторный воздух. — Разве я пытаюсь причинить вам вред? Цзян Чэн не ответил, потому что ответа не нашлось, хотя из-за зубов вырывалось нечто похожее на «нет», когда бархатистые пальцы разом распахнули все верхние одеяния, оголяя крепкую грудь и кривой шрам на ней. Хуайсан растянул губы в короткой улыбке и прижался ими к изгибу шею. Он вжался грудью в его спину, чувственно прикусил кожу, оттягивая и вырывая рваный вздох. Его руки погладили грудь, пальцы восторженно обвели неровности, (не)намеренно задев сосок. — Да мать твою!.. — Цзян Чэн скомкал пурпурную простынь, сжимая её в кулаке так, что, казалось, — он вот-вот её порвёт. Глава ордена Не почувствовал, как всё внутри него резко ухнуло вниз, а колени подкосились от возбуждения. Его лёгкое ханьфу на полуголое тело и такие же лёгкие нижние одеяния мало что скрывали, и он плотнее прильнул к уже чужому телу. Хуайсан осторожно погладил живот, жалея, что не может почувствовать эти мышцы под губами прямо сейчас. Его ломало от болезненного желания, но руки не спешили, потому что каждое движение — результат многочисленных проб, ошибок и внимательных наблюдений за реакциями Цзян Чэна. Ваньинь втянул живот, слегка откинулся назад, вызывая восхищенный вздох у Хуайсана. Не Хуайсан прикусил губу, заглядывая через плечо, и запустил руку ещё ниже, одним движением проникая под нижние одежды. Каждый раз это было безумно волнительно, словно впервые, но сейчас его задачей было расслабить Цзян Чэна. Заставить того утонуть в стонах, вот так, как прямо сейчас, когда он напрягается пуще прежнего, щетинится, словно в пятнадцать, но уже по совершенно другой причине. — Забудь о нём, Ваньинь, — зашептал Хуайсан, ткнувшись губами к участку за ухом. Он обхватил рукой набухший член, наслаждаясь сдержанным звуком со стороны главы Цзян, и, нежно сжимая, провёл от основания до головки, выжимая небольшую каплю. — Я ведь тут… рядом, и так хочу… Вторая его рука вновь легла на грудь Цзян Чэна, слегка надавливая и заставляя упереться спиной в своё же тело позади. Однако тот неожиданно взбрыкнул, видимо, от упоминания Вэй Усяня, и перехватил чужое запястье. — Как ты вообще смеешь… — тон у заклинателя был угрожающий, словно тот и вправду планировал пустить в ход Цзыдянь. — Любовь моя, — запричитал Не Хуайсан, крепко обхватив Ваньинья поперек груди. Он припал губами к кромке уха, потёрся о неё, любовно вздыхая. — Позволь мне сделать это ради тебя. Умоляю, я так хотел бы сделать это прямо сейчас… — он сделал паузу, повторно вздохнув, когда хватка на запястье ослабла, а ладонь, сжимавшая член, вновь двинулась по его длине. — Упасть перед тобой на колени… Цзян Чэн, застонав, забранился. Его заколка подкосилась и неряшливо свисла сбоку, а пряди на затылке взмокли. Не Хуайсан понял, что очередной раунд за ним, и победно, но почти бесшумно рассмеялся (зная как тот терпеть не мог подобного в такие интимные моменты), когда бёдра его возлюбленного нетерпеливо толкнулись в кулак. — Вылизывать твой член, пока язык не занемеет, — он вновь перешёл на шёпот, покрывая участок вокруг уха поцелуями. Его рука задвигалась быстрее, а большой палец лёг на влажную головку, надавил на неё, отчего Ваньинь едва ли не вскинулся, но после просто откинул голову назад, на плечо Не Хуайсана, и зажмурил глаза. — Заткнись. Просто, блять… ни слова, — Цзян Чэну пришлось раздвинуть ноги, чтобы толкнуться размашистее. — И позволить тебе трахнуть себя в рот, как ты любишь, потому что… — Хуайсан запнулся и облизнул губы. Он начал старательно размазывать смазку по стволу, очерчивая пальцами каждую знакомую вену и едва ли не всхлипывая от возбуждения, когда запрокинувший голову мужчина в его руках вжался влажными отчего-то губами в его шею, застонал туда же, заставляя главу Не шумно сглатывать от прошивших позвоночник мурашек. Это было невозможно. Жарко настолько, что воздух казался каким-то густым, а изо рта будто валил едва ли неосязаемый пар. А ведь Цзян Чэн только перекинул руку через плечо любовника, словно цепляясь за остатки реальности, и оторвался от шеи, чуть ли не прогнувшись, когда аккуратный ровный ноготь проехался по уретре. Мышцы живота мгновенно напряглись, а из-за стиснутых зубов прорвался приглушенный звук. — Потому что я так люблю тебя, — прошептал глава ордена Не, набирая темп. Его рука стала куда более мокрой, а собственное возбуждение вновь дало о себе знать. — И потому что каждый раз, когда я вижу тебя в таком состоянии, я вспоминаю тот день, когда ты впервые овладел мною. Помнишь? Не Хуайсан сжал член, наслаждаясь вырвавшимся изо рта возлюбленного стоном. Конечно Цзян Чэн помнил и конечно это завело его ещё сильнее, как и любое другое воспоминание о их близости. И глава ордена Не очень хорошо его понимал. Хуайсан задвигал рукой быстрее. Он настойчиво то сжимал, то разжимал изредка дёргающийся от возбуждения член, уделял тщательное внимание головке, вызывая у заклинателя одну непристойную реакцию за другой, и щипал соски, срывая то ли разъяренный, то ли возбужденный рык. Рука ускорялась, а Цзян Ваньинь становился беспокойнее прежнего. — Давай, — Незнайка потёрся носом о висок. — Давай, любовь моя. Ещё… Он задыхался, наблюдая за этим, потому что в его памяти не было зрелища прекраснее. Он восхищался, чувствуя, как тело в руках рвано, открыто дёргается. — Сделай это, — Хуайсан произнёс это на ухо, сжав скользкую от смазки ладонь вокруг члена. — Пожалуйста, сделай. Неожиданно Цзян Чэн повернул голову, отстраняя горячее от жара ухо и глядя любовнику в глаза. Очевидно, это должно было означать «закрой свой бесстыдный рот», но вместо подобной формулировки мужчина резко впечатался в губы главы чужого ордена собственными. Толчки становились безумно рваными, хаотичными, но не менее жаркими. И в какой-то момент Ваньинь в очередной раз взбрыкнул, вцепился в руку Хуайсана с неимоверной силой, простонав что-то в губы. И Незнайка простонал в ответ, ощутив, как ладонь заливает теплым семенем. — Цзян Ваньинь… — Заткнись, — хрипло приказывает Цзян Чэн. — С каких таких пор, мать твою, я тебе Цзян Ваньинь? — О, — Не Хуайсан слабо улыбнулся и потёрся носом о висок возлюбленного. — Стало быть, Цзян Чэн? 
— Тупых вопросов… — мужчина сделал паузу, пытаясь принять более устойчивую позицию. — Тупых вопросов не задавай.