Прогулка с оборотнем

      Римус впервые выходит на лёд. Ему 11 лет.       Поначалу осторожно, еле касаясь кончиком лезвия конька замёрзшей глади озера. На растрёпанные волосы, вздымающиеся впереди неровными вихрями, падает снег и тут же начинает таять. Непривычное ощущение, так что рискуешь потерять равновесие в ту же секунду и шлёпнуться на гладкую поверхность, отбив себе любую часть тела. Римус нисколько не волнуется — парень единственный из всей четверки остался на берегу, но ему нужно время, чтобы преодолеть боязнь перед чем-то новым. — Ну же, Римус! — кричит ему парнишка с темно-смолянистыми растрёпанными волосами, рассекая лёд с мастерством искусного фигуриста. Питер с Джеймсом давно устроили соревнование на скорость катания, так что их следовало ожидать на противоположной стороне замёрзшего озера. — Терпение, Блэк. Мне нужно привыкнуть. И снова он касается лезвием льда, стараясь перенести вторую ногу на лёд и обрести шаткую опору. Стоит ему оттолкнуться от берега, как мальчишка отправится в вольное плаванье, абсолютно сбитый с толку и бессильный к тому, чтобы как-то остановиться. Вскоре, он не выдерживает и собирается повернуть назад, чтобы сесть на притоптанный снег и начать развертывать шоколадный батончик, но происходит нечто неожиданное… — Лунатик, я не позволю тебе так просто от меня отделаться! — Сириус хватает того за руку, крепко обхватывая замёрзшее запястье теплой ладонью. Руки Люпина совсем холодные, шею обматывает цветастый мягкий шарф, губы расплываются в невольной улыбке, в глазах блеск испуга и непреодолимый восторг.       Поначалу катание на коньках напоминает мучение — ноги болят по самые щиколотки, как бы хорошо ни была зашнурована обувь. Каждое движение напоминает изящное скольжение тонкого письменного пера по пергаменту и написание картины. Когда ты только начинаешь выходить на лёд, твои движения осторожны и предусмотрительны, чтобы была возможность избежать последующей ошибки. Стоит уверенности взять немножко над тобой верх, как катание превращается в самую настоящую забаву и каждый последующий шаг как очередной мазок кисти художника — рискован и непредсказуем, но полон ярких красок и непередаваемых эмоций.

***

      — Профессор, Вы в детстве тоже выходили на это озеро? — вкрадчиво спросила я, осознавая, что Римус доверил мне такую тайну: он со своими друзьями, будучи учеником Хогвартса, позволял себе такие же зимние увлечения, как катание на коньках, а не превращение какого-нибудь бедолаги в лягушку или что-то вроде того. — Да, Грейс. В первый раз я ужасно трусил, но мой друг был единственным, кто в тот момент поверил в меня. И хотя после этого события меня отправили в госпиталь со сломанным носом, это все равно было замечательно. Я не удержалась и хихикнула. Представляю себе, как маленького и неуверенного Люпина на лёд выхватывает какой-то крепкий мальчишка, обещая тому полнейшую безопасность и открытое пространство для трюков. И вроде бы ты катаешься, приходишь в совершенный восторг, готов расставить руки, чтобы ощутить себя подвластным этому неистовому счастью, как что-то сбивает тебя с ног и заставляет упасть лицом в самый настоящий сугроб, покрытый замёрзший снежной коркой. Я непривычно вздрогнула.

***

      Римус бросил на тропинку две пары коньков и начал старательно зашнуровывать обувь, подтягивая грязно-белые верёвочки так, чтобы нога в обуви на расшатывалась. — Это очень важный момент урока, мисс Эванс. Стоит тебе плохо завязать свою обувь, как придётся расплачиваться вывихнутой ногой или, хуже того, сломанным носом. — Послушать Вас, профессор, так вообще кажется, что выходить на лёд — занятие не менее опасное, чем встреча с Боггартом. — Ридикулус, — серьезно заметил Люпин, после чего первый вышел на открытое скользкое пространство. Я была в ужасе. Только сейчас до меня впервые дошло то, что я совсем не умею кататься. И вовсе не так, как Люпин — в его движениях сквозила лёгкая неловкость и отсутствие какой-либо грации, но следовало нанять настоящего специалиста, чтобы меня: а) вытащили на каток без вреда своей психике; б) смогли научить кататься без вреда своим целым конечностям. Мне не хотелось разочаровывать профессора и уж тем более упускать такой заманчивый шанс получить от него урок катания на коньках. Я храбро выступила на лёд, ощутив себя точно верхом на волшебной метле, на которой любое неаккуратное действие — и ты рискуешь эпично полететь вниз. — Грейс, ты готова? — я лишь слегка кивнула в ответ, пока в голове носились волшебные метлы, подкашивая мою и без того шаткую уверенность. Люпин взял меня за руку — на удивление, его промерзшие ладони были такими же холодными, как мои, поэтому рукопожатие не могло источать тепло, необходимое, чтобы не ощущать руки совсем уж онемевшими. Мне было сложно поверить в реальность этого урока. Ровно до тех пор, пока мы не перешли к практической части.       Люпин взял на себя колоссальное терпение, чтобы научить меня скользить по льду и делать остановки — брал за обе руки, аккуратно ведя за собой, а после каждого «удачного» на его взгляд урока делился кусочком шоколадной плитки. Такое развлечение перестало казаться таким уж опасным. Ноги нещадно болели, но я и виду не подавала, совсем не ощущая боли от расшнурованной обуви. Конечно, я могла бы лёгким движением палочки вернуть шнурки в прежнее положение и избежать последующих действий, но… Было ли это так необходимо? — Сэр, смотрите, как я могу! Люпин остановился, внимательно вперив в меня оценивающий взгляд, но я просто потеряла контроль над своим телом. Ноги начали разъезжаться во все стороны, поэтому я с усилием сделала скользящий шаг вперёд, наращивая скорость. Приготавливаясь завершить свой трюк ловким скольжением вокруг своей оси, я запнулась за ледяной выступ, врезалась в близстоящего профессора и повалила нас обоих в сугроб. Браво, Грэсс, ты сногсшибательна на льду даже для учителя.

***

      Дальше было темно. Нет, я вовсе не потеряла сознание, просто лицо полностью погрузилось в снежную крошку, так что брови, ресницы и волосы походили на частицы костюма Снежной Королевы. Нога неимоверно болела, обещая мне «счастливые» несколько дней на койке в госпитале. Я с усилием подняла лицо, увидев следующую картину: Люпин пытался откопать мою волшебную палочку, с усилием сдерживая смех. — Что же здесь такого смешного?! — я досадно поморщилась от ссадины на щеке и ощутив кровь на разбитой губе. — Нет-нет, Грейс, все в порядке. Я смеюсь не над твоим падением — дело в том, что очень давно, когда я впервые вышел на это озеро, я точно так же разбил себе нос и упал в снег. Да мы с вами родственные души оказывается, профессор. — Что с моей палочкой? — Цела, а вот ты выглядишь… — Побито, я знаю. — Что-нибудь болит? — здесь Римус стал передельно серьёзен. Всё-таки, безопасность учеников (и не только) была для него превыше всего. — Нет, я в полном порядке. — Даже со сломанной ногой? Вот это отвага. Черт возьми. Приятный подарок.

***

      Направляясь обратно в Хогвартс, Люпин взял меня под руку, чтобы помочь добраться до нужного крыла огромного здания и попасть в госпиталь. Я избегала смотреть ему в глаза. Надеюсь, он понял, что я готова выразить безмерную благодарность, но сейчас мои щёки слишком горят для этого. Сколько бы я ни пыталась сказать «Спасибо», мне казалось, что этого будет явно недостаточно за такой урок. — Мы почти дошли, Грейс. — профессор вновь опустил руку в карман, возвращая мне волшебную палочку и шоколадный батончик. Мы стояли почти что у самых дверей госпиталя, так что я вполне была готова дойти сама. — Спасибо, профессор… Это было правда… Очень… Душевно. — почему я выбрала именно это слово? — Спасибо тебе, Грейс. Я очень давно не выходил на тот лёд, так что ты тоже оказала мне неоценимую услугу. — Профессор, можно вам кое-что сказать? — Конечно, что именно? Во мне все сбилось окончательно, словно это падение на озере вызвало ещё и какой-то непроизвольный удар в моей голове. Все мысли, расставленные по полочкам, перемешались, так что сложно было понять, что я делаю и насколько опрометчиво выступаю. Сейчас в мыслях маячили только одни слова: «Ты тоже оказала мне неоценимую услугу».

***

      — Наклонитесь, профессор. Я до вас не достаю. — снова досадливо сказала я. — Это что-то тайное? — кажется, его губы тронула еле заметная улыбка. Вы и не представляете насколько.       Стоило Римусу наклониться ко мне, как я, преодолевая простреливающую боль в ноге, с трудом поднялась на цыпочки и быстро поцеловала того в гладко выбритую щёку. — Спасибо большое за урок, профессор! — я нерво хихикнула, переполненная смешанными чувствами. Теперь Люпин мог точно обо всем догадаться, и теперь он уж точно не позовет меня на тот каток или на прогулку в Хогсмид, или на какое-то внеклассное занятие… Ошарашенный профессор бросил удивленный взгляд на дверь, после чего его губы еле заметно шевельнулись, выговаривая немое «пожалуйста». Двери госпиталя закрылись.

***

      Ну что же, теперь мне предстоит в два раза больше хлопот не только со сломанной ногой, но и со своими чувствами.