Прогулка с оборотнем

      Наверное, большинство считают меня типичной Мери Сью, и я не стану винить их в этом. На самом деле, дневнику известная лишь малая часть меня самой, ведь я так мало времени уделяю описанию себя и так много рассказываю о своих обыденных внеклассных зарисовках… Меня зовут Грейси Эванс, а друзья обычно зовут меня не Грейс и даже не Эйви, а просто Грэсс. Дикая кличка, напоминающая траву — невольно перед глазами возникает вольная лужайка или искусственный газон, который вроде как и должен выглядеть заманчиво и опрятно, но внешне похож на слой совершенно одинаковых приторно-зеленых травинок. Друзья описывают меня так: «Если Грэсс посмотрит в зеркало, то непременно туда явится полная дама, сбежав из чужой картины». Конечно же, они шутят. В моих кудрявых пепельно-каштановых волосах, остриженных по плечи, нет ничего особенного, кроме передних прядей, которые после покраски сохранили еле заметный малиновый оттенок. Серо-голубые глаза, чуть поддернутый нос и родинка прямо рядом с ямочкой, на щеке. Даже веснушек на переносице нету или хотя бы чего-то особо выделяющего… В общем-то, самая обычная студентка.

— 1:0 в пользу самого банального

описания

***

      — Профессор Люпин, сэр, куда мы сейчас направляемся? В кармане моей школьной мантии уже было припрятано несколько плиток шоколада — самого разного, какой только можно обнаружить в самом большом магазине сладостей в Хогсмиде. Люпин, все так же прихрамывая, шел рядом, явно довольный тем, что карманы залатанного плаща наполнены божественным хрустом обертки от сливочных плиток. Я и не заметила, как на шее Римуса оказался новый шарф — большой и очень теплый, выполненный в цветах, соответствующих его предпочтениям. Немного охры, темно-зеленого, синего и жёлтого — точно цвета средневековой картины. Профессор был доволен своим приобретением, но во всей его походке по-прежнему чувствовалась еле ощутимая, невесомая грусть. — Как давно у вас этот плащ? — спрашиваю я, чтобы разрядить обстановку. — Достаточно давно, чтобы он мог послужить мне ещё несколько лет. Очень хорошая вещица — сколько себя помню, этот плащ всегда был самым лучшим приобретением за очень давнее время. — Так вот почему Вы предпочитаете заплаты новой покупке? — Были бы у меня деньги, я бы купил не только новый плащ. — А что же ещё? — Плитку шоколада для Джеймса, шарф для Сириуса и коробку желейных конфет для Питера. — пожал плечами Люпин. — А кто это такие? — Мои давние друзья, мисс Эванс. — Римус как-то загадочно улыбнулся, зарывшись лицом в объемный шарф, опоясывающий его шею. — Я думала, что вы так же как и я, ни с кем не общались, поэтому сейчас стали таким одиноким, — тут же я осеклась, осознавая, что непроизвольно озвучила свои мысли. — Отчего же ты думаешь, что я одинок? Я промолчала в ответ, опасаясь задеть больные воспоминания, касающиеся его давних «друзей». Знать бы о них ещё побольше! Профессор, видимо, уловил моё сомнение, поэтому лаконично и с такой же лёгкостью, с какой выходят студенты с главного экзамена, свернул со знакомой тропы, ведущей в школу. — Мне кажется, ты чересчур сильно переживаешь о таком человеке, как я, Грейс. Помни, что тебе необязательно становиться такой же. Ты мало с кем общаешься, полностью отдаваясь учёбе, но… По-твоему, это того стоит? — Конечно, сэр. А как же иначе, если- — Я понял. Не подскажешь, который сейчас час? Я демонстративно посмотрела на постаревшие часы, опоясывающие моё запястье. — Время возвращения из Хогсмида и начала внеклассных занятий. — Отлично. — вновь теплая улыбка скользнула по лицу Римуса, придав ему более живой вид. — Хочу сделать тебе подарок. Ты прекрасно посещала все внеклассные уроки, которые я тебе давал, даже не жалея моего и своего личного свободного времени… (В голосе послышалась лёгкая ирония). — Что Вы хотите этим сказать? — сердце невольно забилось быстрее, так что я вновь принялась бы отчитывать себя, если бы не следующая за этим фраза: — Здесь есть каток — прямо рядом, неподалеку. Когда-то мы с Сириусом катались здесь почти каждый зимний месяц, кроме разве что… (Невольная осечка и вновь спокойная собранность)… Кроме особо промозглых до холода дней. Я подарю тебе урок катания на льду, если ты, конечно, не против променять зубрёжку заклинания на весьма опасный спорт. — Профессор, вы говорите, как студент 5-го курса, — я не удержалась от подобного подкола, но тот нисколько не обиделся. Наоборот, голубые глаза засверкали ещё ярче — в них светился почти детский восторг. Мы свернули с главной тропы, шагнув в мягкий непротоптанный снег, погрузив руки в теплые карманы, и шурша жестяной обёрткой в полном молчании.