Сердце во льду

Когда Виктор соглашался на работу в маленьком японском городке под названием Хасецу, он ожидал совсем не то, что увидел на самом деле. Обсуждая все тонкости его будущих обязанностей с Минако, женщиной, которая и искала нового учителя для своих малышей, та клятвенно уверяла, что в этом городе он сможет по-настоящему отдохнуть, его никто не станет донимать, а малыши будут усердно учиться, хоть и всего два раза в неделю. Ну не работа, а мечта какая-то, ей-богу: жилье бесплатное, да ещё и с расслабляющими горячими источниками; сильно трудиться не будет никакой необходимости, да ещё и есть возможность заставить детей полюбить каток и пользоваться им без корысти; и зарплата вроде многообещающая, хотя это волновало Никифорова в самую последнюю очередь. Очень соблазнительно. Прямо слишком. Можно даже сказать, что подозрительно слишком. Правда, об этом Никифоров подумал уже потом, как приехал в этот загадочный маленький городок, и встретил первое доказательство того, что его просто заманили в ловушку. Спускаясь по лестнице к выходу из станции, где, по заверениям той же Минако, его обязательно встретят и проведут в онсен, где он будет теперь жить, Виктор с этой лестницы чуть не упал, увидев прямо перед собой свою же симпатичную мордашку, только в десятки раз больше его настоящего лица. Застыв на предпоследней ступеньке, бывший фигурист с неприкрытым изумлением смотрел на плакат, приклеенный к стене напротив, не в силах и слова вымолвить от парализовавшего его шока. Проходящие мимо люди, замечая его ступор, тихо хихикали, кто-то его узнавал, поочередно указывая пальцем то на плакат, то на самого Виктора. Благо, подойти никто так и не осмелился. Видно, поняли, что ему сейчас немного не до восхищённых слов и взглядов, и уж точно не до раздачи автографов. Наконец вернув себе способность двигаться, Никифоров с опаской выглянул из-за угла, и издал поистине мученический стон. Плакаты с ним были повсюду. На них Виктор то улыбался, то подмигивал проходящим мимо людям, а некоторым показывал свои знаменитые прыжки. На одном он вообще протягивал прохожим цветы; причем тот, кто все это развешивал, заморочился и сделал букет ярко-синих, сапфировых роз настоящим - бери да восхищайся. Виктор спешно достал из сумки поменьше солнечные очки, накинул капюшон, чтобы скрыть легко узнаваемую прическу, сам весь сгорбился, пытаясь стать незаметнее, и крадущейся поступью принялся искать выход из личной мини-преисподней. Ну да, если бы ему ещё позволили так легко скрыться. - Виктор-са-а-а-ан! - пропел на все помещение знакомый ему по видео-собеседованиям женский голос. - Добро пожаловать в Хасецу! Минако - а кто ж ещё - сделала изящный разворот на одной ноге, оканчивающийся реверансом, и, сияя от восторга, развернула плакат, что держала в руках. На нем опять была фотография Никифорова - он посылал воздушный поцелуй - и большая, нарисованная от руки, надпись: "Добро пожаловать, Виктор Никифоров!". Как ни странно, надпись была на русском, но это прошло мимо внимания молодого мужчины. Сейчас его волновало совсем другое. - "Никто не будет вас здесь беспокоить", да? - в два шага преодолев расстояние между ними и схватив женщину за локоть, чем ее даже напугал, Виктор едва сдерживался, чтобы не перейти на родной "русский нецензурный". - Какого черта ты тут устроила выставку имени меня?! Наверное, именно в этот момент Минако в полной мере осознала, что значит "горячий русский темперамент". Бывший фигурист, легенда, кумир миллионов, сейчас был готов повторить концовку романа классика-земляка, название которого она не запомнила, и бросить её прямо на рельсы, как только их найдёт. Мечта мира, по которому сходят с ума большинство девушек (да и парней, чего уж греха таить), едва ли не прожигал в ней дыру взглядом, и не давал даже на шаг отойти от чувства опасности, что сам же и излучал. Срочно нужно было спасаться, хоть как-нибудь. - Вас никто и не будет беспокоить, - заверила она с легкой дрожью в голосе. - Это для детей. Чтобы вызвать в них интерес... Вы вообще в курсе, как у нас все плохо с фигурным катанием? Я же вроде говорила... Виктор продолжал сверлить свою, так сказать, работодательницу взглядом, одновременно с этим пытаясь успокоиться. Доводы женщины не помогали, от слова "совсем". Вызвать интерес? Для детей? Неужели нельзя было придумать что-нибудь покреативнее? - Ладно, просто уйдем отсюда, - отчеканил он, отпустив ее руку, и словно бы не замечая, как она трёт локоть. - И поскорее. Надеюсь, к вечеру это все уже уберут. - Конечно, конечно... Они и так уже неделю здесь висят, больше и не надо. Кому стало интересно, точно придет. Никифоров чуть не взвыл, как раненый волк. И это то спокойствие, которое ему обещали, по меньшей мере, раз пятьдесят? Раздражение ещё не полностью покинуло молодого мужчину, когда на выходе ему встретилась новая напасть в лице темноволосого паренька неприметной наружности, да ещё в смешных квадратных очках в толстой синей оправе. Стоило ему услышать робкое "Виктор-сан, позвольте...", он грубо перебил застенчивого незнакомца: - Автографы не раздаю, фотографироваться даже за деньги не стану. Тут его злость и поутихла: юноша перед ним вздрогнул, как от удара, и покраснел до кончиков ушей, стыдливо опустив голову, а Минако неожиданно осмелела. - Я бы на вашем месте оставила свою грубость при себе! - воскликнула она возмущённо. - Вы не только со своим поклонником разговариваете, но ещё и сыном хозяинов онсена, где вы будете жить! Какое неуважение, мальчик помочь приехал... Юри, ты как? - В-все в порядке, - румянец ещё не сошел с лица паренька, но он всё-таки нашел в себе крупицы храбрости поднять взгляд, и скромно улыбнуться. - Полагаю, Виктора-сана расстроили все эти плакаты... Их снимут сегодня, не переживайте об этом. У нас не очень популярно фигурное катание, Виктор-сан. Не думайте, вас не станут беспокоить по пустякам. Позвольте, я помогу вам с вещами. Нас ждёт такси. Так вот что он хотел сказать. Он хотел предложить помощь. А Виктор, вот дурак, так грубо его прервал, посчитав, что тот хочет внимания от своего кумира... Как бы он не хотел этого чувствовать, Никифорову все же стало стыдно. - Ты Юрий, правильно? - спросил он, гораздо мягче и дружелюбней. - Юри, - поправил его мальчишка, снова густо покраснев. - Без окончания... Просто Юри. - Тогда для тебя просто Виктор, без всяких приставок, хорошо? - улыбнувшись, русский протянул руку. Юноша решился не сразу, будто ожидая подвоха, но все же ответил несмелым рукопожатием. Где-то на этом моменте Никифоров вспомнил, что у японцев вроде как принято приветствовать друг друга другим способом, но не стал над этим заморачиваться, сосредоточившись на другом. - Прости меня, пожалуйста, я не хотел быть таким грубым. Перелет был долгим, пересадки ещё... И да, ты совершенно прав, эти плакаты просто вывели меня из себя. Ну что, попробуем быть друзьями? - Д-друзьями? - голос Юри поднялся на пару октав, а глаза шоколадного оттенка чуть не вылезли на лоб от удивления. Виктор, хоть и понимал его замешательство, лишь в самый последний момент успел скрыть усмешку. Ну конечно, несравненный Никифоров, и вдруг простому смертному дружбу предложил. Любой бы подумал, что ему послышалось. - Верно, - он кивнул для убедительности, и опять улыбнулся. - Я больше не великий фигурист Виктор Никифоров, а простой учитель для ребятни в обычном японском городишке. Думаю, после кучи поклонников мне бы не помешало завести хотя бы одного настоящего друга. Слова попали в цель: японец перед ним опять жутко покраснел, но вместе с тем широко, радостно улыбнулся, и кивнул. - Я буду рад стать ваши... - под укоризненным взглядом старшего мужчины Юри запнулся, но быстро понял ошибку, и поправился: - ... твоим другом, Виктор! - Вот и замечательно! - Никифоров тоже просиял улыбкой, и подал ему сумку, из которой недавно доставал очки, она была не такая тяжелая. - Покажешь мне, что есть интересного в вашем городе? Я никогда ещё не был в настоящих японских городах. Если не считать Токио, конечно, но и его я видел лишь мельком... Парни ушли вперёд, обсуждая местные достопримечательности, которых, к слову, было очень и очень мало, а Минако, которую те после своеобразного перемирия перестали замечать, неспешно шла за ними, скручивая злополучный плакат. Женщина улыбалась, но ее улыбка была совсем другой. Казалось, она предвкушала нечто очень интересное, а возможно, даже забавное. Что и подтвердилось ее тихим шёпотом, направленном в удаляющуюся спину Виктора Никифорова: - Посмотрим, что ты скажешь, когда узнаешь, кто будет твоим первым учеником... Вик-чан.