Музыка для драки с соулмейтом

      — Дазай, — начинает Чуя немного взволнованно. — Почему ты не рассказывал, что играешь на скрипке?       Лежащий парень широко распахивает глаза от неожиданности поворачивает голову в сторону Накахары, сидевшего на диване рядом с ним.       — И откуда ты это узнал? — интересуется он, но тут же бьёт себя по лбу. — Точно! Тот парень, с которым ты постоянно ошиваешься. Он же знает меня, мы вместе ходили в музыкальную школу.       — Ты не ответил, — Чуя вздыхает, отложив в сторону книгу. Он битый час собирался с духом, чтобы задать этот вопрос, пока они с Осаму мирно занимались совместным чтением у него в квартире, и очень хочет сейчас услышать ответ.       Дазай хмыкает и кладёт раскрытую книгу себе на грудь.       — А ты ни разу не слышал, как я играю? Я имею в виду не в реальной жизни.       — Я понял, о чём ты, — Накахара задумался. — Нет, никогда не слышал.       Дазай отвёл взгляд, всматриваясь в приоткрытый шкаф, в котором пылится давно забытый инструмент.       — Это странно, — сухо говорит он в итоге. — Я играл... часто.       Накахара вдруг в миг всё понимает. Он вспоминает себя перед клавишным инструментом, нагибающимся перед ним в процессе игры, даже иногда наслаждающимся этим процессом, но никогда не довольным я результатом — своей музыкой, что рождалась под уставшими пальцами рук.       И он играл вчера, а Дазай сказал, что ничего не слышал.       — Ты ненавидишь её? — просто спрашивает Чуя, горько усмехнувшись, будто бы говоря это самому себе.       — Кого?       — Свою музыку.       Дазай выдержал паузу, а потом усмехнулся как ни в чём не бывало.       — Что за меланхоличный тон и почему ты так думаешь, м? Я играю вполне сносно.       — Может, так и есть, но я никогда не слышал звуков скрипки, — объясняет Накахара.       Дазай принимает сидячее положение и тоже убирает книгу, сильнее погружаясь в диалог. Чуя продолжает:       — Я тоже играю. Несколько лет в школьные времена посещал музыкальную школу, учился играть на фортепиано, — принимается рассказывать Чуя, и Дазай даже не хочет сгенерировать какую-нибудь хлёсткую шутку или найти повод подколоть. — Недавно я снова сыграл и...       — И испытал отвращение к тому, что получалось? — заканчивает Осаму, и Накахара даже радуется, что его соулмейт, видимо, тоже всё понял. — Теперь понятно. Музыка становится музыкой, когда кто-то её таковой воспринимает, верно?       Чуя тоже вспоминает их разговор и кивает головой.       — Так, а теперь я хочу, чтобы ты собрал всю свою поникшую тушу, поднял её с дивана и показал мне, как ты играешь, — голос Накахары снова звонкий, и Дазай подаётся назад от неожиданности.       Сначала Осаму отнекивается, потому что это за глупая затея? Будто бы его игра действительно кому-то интересна. Однако Чуе, по-видимому, всё же безумно хочется послушать, поэтому Дазай сдаётся с одним условием — в следующий раз будет очередь Чуи.       Он достаёт пыльную скрипку и принимается протирать и настраивать её под нетерпеливым взглядом соулмейта, который, кажется, уже начинает думать, что Дазай специально тянет время. Наконец, он берёт смычок и...       И Чуя будто замирает. В мире только он, Дазай и магия, которая льётся со струн. Накахара машинально хочет подыграть аккомпанемент, и впервые жалеет, что инструмента нет под рукой.       Он не может поверить, что Осаму не воспринимает это как настоящую музыку. Это звучит прекрасно.       — Пойдём, — он хватает удивлённого Дазая за руку. — Поехали ко мне.       Тот плутовски хихикает.       — Моя музыка тебя так поразила до глубины души, что сразу весь воспылал и хочешь позвать к себе? Признаться, я польщён...       Чуя цыкает.       — Ради бога, помолчи, ты ломаешь тот романтичный образ, который я только что лицезрел. Собирайся и возьми скрипку. Я хочу сыграть с тобой.       Дазай молчит, а затем медленно подступает ближе и аккуратно, почти невесомо касается губ Чуи своими. Тот прикрывает своё рдеющее от смущение лицо, но стоит ему уже быть на грани того, чтобы выдать пару ласковых по поводу такого неожиданного поступка, Накахара видит, что лицо Осаму тоже побагровело.       — Хорошо, — улыбается Дазай. — С удовольствием сыграю.       И они будут собираться вместе снова и снова, чтобы просто составлять друг другу компанию в игре на инструменте, пока не заметят, что перед сном, в собственных кроватях, где-то глубоко в своей голове парни поочерёдно слышат тихие звуки скрипки и синтезатора друг друга.