Your breath is like poison.

Автомобиль проносится по переполненным машинами дорогам, впуская в приоткрытое окно прохладу и неоновые огни ночного Сеула, а внутри лишь гробовая тишина, нарушаемая громкими, но редкими вздохами. Оба будто затаили дыхание, боясь проронить хотя-бы один лишний звук. Тишина неимоверно давит, а плотность воздуха в кожаном салоне повысилась раз в сто, по крайней мере, так казалось молодым людям, что двадцать минут назад жались друг к другу, сминая чужие губы, а теперь сидели с такими лицами, будто ничего и не было, и они вообще не знакомы. В голове темноволосого не было ни одной дельной мысли, в то время как Ли обдумывала, как признаться молодому господину в своей глупости. "Глупо, очень глупо ехать домой, когда я даже не смогу попасть внутрь. Когда я за ум возьмусь?" - эхом раздавалось в "пустой", по мнению Арии, голове. – Скажи адрес, я бы попробовал погадать на кофейной гуще, но, увы, я за рулём, – наконец нарушил тишину Сокджин, вкидывая ядовитую усмешку, сразу озаряя бледное лицо гаденькой ухмылкой. – У меня... у нас, кажется, возникла проблема, – неуверенно выдала девушка, заливаясь краской и стыдливо пряча глаза, – я забыла забрать ключи у родителей. – она готова была провалиться сквозь землю, дабы не видеть эти драконьи глаза, метающие молнии. "Почему он так смотрит?" - проносится в голове, и Ари невольно сжимается, пропуская по оголенным участкам кожи холодок. Почему-то безумно боится, будто маленькая девочка, получившая плохую отметку, чертовски волнуется перед родителями. Сокджин смотрит на неё и выдыхает: видит поджатые ножки и даже может разглядеть мурашки на почти прозрачной коже, содрогающиеся в волнении ресницы и маленькую ранку на губе, оставленную им. Выглядит так невинно и прекрасно, по-чистому прекрасно; нет никаких посторонних мыслей в голове, лишь осознание божественной красоты той, кто, в одно и то же время, не является ему ни кем, но будет смыслом его жизни через какие-то недельки три. Он думал, что будет сложно, и до сих пор так думает: не может принять решение родителей, но с каждой секундой желание это сделать, как цветок после долгой прохладной ночи, расцветает где-то в груди, отдавая тепло во все участки молодого тела.   Вдох. Выдох. – Я отвезу тебя в другое место, – Сокджин резко дёрнул руль влево, направляясь в неизвестном для Ли направлении, – не спрашивай ничего, просто доверься, – выпалил он, когда заметил, что Ари собирается что-то сказать, хмуро сдвинув брови. Она надула алые губы и скрестила руки на груди, иногда обиженно поглядывая на молодого господина за рулём, мельком пробегаясь по его профилю: высокие скулы, правильный овал лица, длинная шея, часть которой скрыта воротом осенней дублёнки, перекатывающиеся на ней мышцы; будто он не человек, а нечто сверхъестественное, может облик дьявола на земле, ответа на этот вопрос нет. Взгляд невольно переползает на руль иномарки, обхваченный массивными ладонями с длинными изящными пальцами. Сочетание несочитаемого: такой громоздкий силуэт с широкими плачами и крепкими руками, широкие бедра и узкая талия несомненно восхитительно гармонирует с длинными пальцами, красивым лицом и по-королевски белой бархатистой кожей. Его можно принять за ангела, будь он в белоснежном одеянии. Мельком ловя на себе изучающих взгляд девушки, губ Сокджина еле заметно касается улыбка, которая заставляет сердечко Ари выпрыгнуть из груди, но она делает вид, будто её пульс сейчас не составляет триста с лишним ударов в минуту, устремляя взгляд куда-то в приоткрытое окно, фокусируюясь на сменяющихся за ним видах. Прошло некоторое время, прежде чем молодые люди добрались до элитного жилого комплекса с множеством многоэтажных зданий. Большая парковка вмещает в себя дорогостоящие автомобили местных шишек и сыновей богатеньких родителей, одним из которых, по мнению Ли, является и ее "жених". Припарковавшись, Сокджин выбирается из автомобиля, а Ари, как завороженная, не может оторвать взгляда от его обыденных, но грациозных движений: поправляет рукава пиджака и ворот белоснежной рубашки, пытается убрать, выбившуюся из безупречной причёски, прядь волос, но после пары тщетных попыток оставляет эту мысль и вальяжно направляется к ее двери. Он дёргает за ручку и девушка съеживается от потока холодного воздуха, что бьёт по оголенному колену, вкладывая ручку в учтиво протянутую ей ладонь Кима. – Где мы? – интересуется шатенка, когда они входят в стеклянные двери одного из ближайших к парковке зданий. – В этом доме я живу, моя собственная квартира, которую я купил на свои личные деньги, – он сделал акцент на последних словах, заглядывая в глаза Ари. Заглядывает и долго смотрит, практически не разрывая зрительного контакта, когда они заходят в лифт, и когда он нажимает кнопку тридцать девятого этажа, и даже когда они наконец выходят из лифта; и отрывается лишь, чтобы найти в кармане брюк ключи и открыть входную дверь. Сокджин пропускает Ли в квартиру, освещенную лишь парой тусклых светильников. В ней пахнет чистотой и мужским одеколоном, уже будто впитавшимся в стены и мебель в этом жилище. Квартира восхищает своими размерами: она огромная, с понорамными окнами, занимающими всю стену в гостиной, откуда открывается вид на ночной Сеул. Она не похожа на логово холостяка, все было на своих местах: пара элементов верхней одежды висела в прихожей, на полке в ряд были выставлены начищенные туфли и две пары кроссовок, а на чистеньком коврике приветливое "Welcome". – Можешь пройти в обуви, но я думаю, что твоим ногам стоит отдохнуть от этого, – немного безразлично бросил Сокджин и кивнул в сторону туфелек на высоком каблуке на ногах Ари. – Хорошо, спасибо, – она сделала небольшой поклон и высвободила свои ножки из плена "дурацкой обуви", попутно издавая негромкий стон облегчения, когда конечности наконец перестают пульсировать и касаются холодного паркета. Ария проходит в гостиную, сопряженную с просторной кухней, увешанной разными принадлежностями, предназначенными для готовки; в прозрачном шкафчике виделась целая коллекция специй, и в голове невольно пробегает мысль о серьёзном Ким Сокджине в переднике и с кремом на носу и руках. От своих же мыслей Ли опустила глаза и хихикнула, почему-то заливаясь краской. Всё в комнате было максимально минималистичным: начиная от цвета мебели, заканчивая ее расположением, но взгляд цеплял небольшой яркий островок в углу комнаты. Подойдя ближе, девушка увидела небольшой белый столик на котором красовались различные награды и рамки с фотографиями. На каждом из кубков или медалей читалась одна и та же фраза: "Награждается Ким Сокджин за заслуги в лёгкой атлетике". Множество наград переливались в тусклом освещении, отбрасывая блики на несколько фоторамок со снимками. Они были все совершенно разные: где-то красовался маленький Сокджин который выпячив маленькие губки, отправляет в камеру воздушный поцелую; на следующей фотографии он, скорее всего, в классе четвёртом, с портфелем в руках и с недовольной морадшкой держит букет пионов, видимо, в подарок учителю, а позади стоят искренне улыбающиеся родители мальчика. Эти фотографии заставили Ари улыбаться и умиляться маленькому Киму с горящими задорными глазками, которыми так и хочется постоянно любоваться. Рядом стоящие пару фотографий были, скорее всего, с награждений, ведь с них на Ли смотрел совсем ещё юный Сокджин с гордо поднятой головой и с серебряной медалью на шее; а последнее фото вызвало больший интерес: на ней в по-дружески тёплой позе стояли двое юношей и девушка, в одном из них Ари узнала хозяина квартиры, а остальных она не припоминала. Девушка аккуратно провела подушечками пальцев по раме, смахивая с неё тоненький слой пыли. – На этих фотографиях я ещё не так хорош, как сейчас, но выгляжу вполне сносно, – неожиданно в тишину ворвался приятный голос, отдаваясь эхом по просторной квартире. Ким стоял позади, уже переодевшись в серые спортивные штаны и наспех натянутую белую футболку, что безвольно висела на широких плечах, будто на вешалке. – Извини, я... мне показались довольно интересными твои детские фотографии, на них ты такой... – Ария немного замялась и смущённо потупила взгляд в пол, избегая прямого зрительного контакта с объектом своих раздумий, – милый. – она глупо улыбнулась и тотчас залилась яркой краской по самые уши, что не ускользнуло от внимания Сокджина. Он сделал громкий вздох и испустил смешок, но не язвительный, а даже наоборот. – Не будь такой, Ария, это слишком привлекательно, – шатенка лишь удивлённо округлила глаза, устремляя их на Кима и только хотела что-то сказать, как её беспардонно прервали. – Не могу понять, почему ты так напряжена. В любом случае, у меня есть один способ хорошенько расслабиться, – Сокджин еле ощутимо коснулся девичьего плеча, неторопливо проводя подушечками пальцев вниз до самого запястья, от чего по спине пробежал заряд электрического тока. Оставив Ли в недоумении, брюнет направился в сторону небольшой ширмы и, отодвинув её, выудил оттуда аппарат чёрного цвета с трубкой. Он с громким характерным звуком поставил его на низенький стеклянный столик, приземлился рядом, складывая ноги по-турецки, и похлопал рукой по пушистому коврику рядом с собой. Ария невольно оглянулась по сторонам и с некой опаской лишь шумно выдохнула с мыслью "Да что он удумал?" и плюхнулась справа от Сокджина. – Должна признать, из твоей квартиры открывается чудесный вид на город, – девушка устремила свой мутный взгляд в панорамное окно, ловя на своём лице блики высоток и отблески неновых вывесок, – это захватывает дух, как катание на колесе обозрения, когда ты видишь все с высоты птичьего полёта, когда весь мир кажется таким ничтожно маленьким, будто его можно уничтожить в один миг и жить в своих фантазиях. – уголки алых губ сами собой поползли вверх из-за собственных мыслей, и глаза прикрываются в блаженстве, освобождая загруженную голову от лишних мыслей. – Я хочу, чтобы ты почувствовала это чувство эйфории, не беспокойся, мы обойдёмся без наркотиков. – шепчет Ким, включая аппарат, что стоит прямо перед ним, – Всё, что нужно это посмотреть на множество звёзд за окном, втянуть побольше дыма в свои лёгкие и отдаться этому чувству, – Сокджин уступает даме трубку, а сам, опираясь на свои руки, следит за наполненными грацией движениями юной особы: она аккуратно забирает из мужских рук черную трубку и, неуверенно кинув взгляд на Кима, делает затяжку, медленно и глубоко, окутывая клубничным дымом лёгкие, очаровательно надувая пухлые губы и, немного переждав, с громким выдохом выпускает его через свои уста. Брюнет лишь завороженно следит за ней, не пропуская ни одного, даже еле заметного, действия, запечатляя его где-то в черепной коробке. Ария передаёт трубку молодому господину, по-немногу открывая глаза после восхитительного чувства, когда клубки дыма поступают внутрь, создавая некое жжение с ягодным вкусом. Сокджин наклоняется чуть ближе к мило улыбающейся девушке и обхватывает металлический наконечник пухлыми губами, впуская в лёгкие огромную порцию дыма. Он заглядывает ей в глаза, но будто смотрит куда глубже, заставляя ту невольно съежиться от тяжёлого взгляда, окутанных пеленой, чёрных глаз, а Ари лишь остаётся подстроиться под ритм его бесспокойного дыхания, отбивающего чечётку прямо на её бледной коже. Ли сама подаётся вперёд, приоткрыв обкусанные губы, чтобы принять в них шумный выдох, насквозь пропитанный клубничным дымом. Сокджин высовывает язык и проводит им по нижней губе шатенки, в качестве вишенки на их до невозможности приторно-сладком тортике. С десяток секунд девушка удивлённо смотрит на Кима, а после лишь подрывается с места, скрываясь за дверью ванной комнаты, бросив беглое: "Мы будем спать не на одной кровати!". – Чертовка.