Your breath is like poison.

– Чем-нибудь могу помочь? Я в Вашем распоряжении, принцесса. – Мне ничего не надо от тебя, – капелька пота стекает по виску Арии, выдавая все её волнение, но девушка продолжает стоять спиной к своему собеседнику. – Как некрасиво, – цокнул Ким, продолжая сверлить взглядом привлекательную спину Ари с самодовольной ухмылкой, что играла на пухлых губах, – во-первых, имей уважение, я старше тебя на два года, – проговорил парень, растягивая гласные звуки так, чтобы его голос звучал ещё соблазнительнее и пробирал до самых костей, гоняя по оголенным участкам кожи целый табун мурашек, – а во-вторых, неужто господин не может побеспокоиться о самочувствии женщины, принадлежащей ему. Девушка, чуть ли не покрасневши от накатившей обиды, поджала алые губки. Переминаясь с ноги на ногу, Ари все же развернулась и гордо подняла голову, взглянув в мутные глаза Сокджина. От одного взгляда чёрных глаз молодого господина голова шла кругом, а тело замирало в сладкой истоме. Девушку охватил жар, эпицентр которого располагался где-то в районе живота, и, будь он проклят, испепелял её всю, без остатка, позволяя лишь шумно вдыхать и выдыхать воздух, изредка задерживая горячее дыхание. Вдох. Выдох. – С чего Вы взяли, что я принадлежу Вам, господин Ким? – она выплюнула это прямо в нескольких сантиметрах от лица собеседника, словно яд, который копился в ней все двадцать два года, что она живёт на белом свете, задирая голову как можно выше, чтобы достать до уровня парня. – Хм, – Ким лишь растянул губы в своей блядской улыбке, которая полчаса назад заставляла колени дрожать от возбуждения, а сейчас уже порядком раздражает. "И чего он лыбу давит, словно Чеширский кот? Вздумал, что к его ногам упаду, как недотраханные официантки в этом заведении, которые так и сверкают своими выпуклостями перед симпатичным мудаком? Не дождётся." – Хватит пялиться, малышка, – проговорил мужчина, проигнорировав сказанное девушкой, – как ты вела себя за столом? Тебе не стыдно? Так сжимала свои коленки, ей Богу, – Сокджин обнажил белоснежные зубы и потянулся к пуговицам на чёрном пиджаке, за который, вероятно, оставил в салоне кругленькую сумму. – Ты думаешь, я не вижу твой похотливый взгляд, Ария? – Перебирая длинными пальцами, молодой господин расстегнул первую пуговицу, – Как ты уже мысленно раздела меня, выцеловывая каждый миллиметр моего тела, – вторую, – как раскрывала свои губы в немом стоне всякий раз, когда я слизывал капельки красного вина со своих губ? – третью, – И все бы ничего, если бы эти порочные взгляды ты бросала не в присутствии наших родителей. Сил терпеть нет, только непонятно у кого это самое терпение пропадёт раньше. Оба чего-то хотят, не стесняясь своих желаний: Ария желает зарядить по смазливой физиономии, а Сокджин стремится поставить шатенку на колени, только с какой целью, сам ещё не знает. По крайней мере, ему кажется, что не знает. Пиджак летит куда-то на пол, открывая девушке вид на плечи Кима, обтянутые белой тканью, пуговицы на которой, кажется, вот-вот не выдержат и со свистом отлетят в разные стороны. Ему дурно, это видно, и Ари это заставляет усмехнуться, но тотчас ехидная ухмылка покидает красивое лицо, подводя к осознанию того, что ей, возможно, хуже, чем ему. И в без того душном туалете становится невыносимо жарко, будто сейчас на улице не отрицательная температура, а адское пекло. Арии кажется, что сам дьявол подкинул дровишек под котёл, в котором она горит за то, что вообще сцепилась с нечистью. С такой привлекательной нечистью по имени Ким Сокджин. – Ох, дорогой господин Ким, Вы себе явно льстите, – сказала как можно уважительнее юная особа и, медленно придвинувшись к уху, неожиданно для самой себя выдала, – или у кого-то недотрах, Джин~и? Ким лишь засунул руки в карманы, запрокинув голову, шумно сглотнул и издал смешок. Арии казалось, что взглядом, который на неё сейчас направил Сокджин, он метал молнии, что безошибочно попадали в девушку, сильнее подкашивая уже и без того непослушные конечности. – Какой острый язычок... – пропел молодой господин, продолжая сверлить Арию чёрными глазами, – Будь аккуратнее, а то придётся за свои слова то отвечать, но так уж и быть, я возьмусь за твоё перевоспитание. – Какое такое перевоспитание? – округлив глаза, попыталась уточнить девушка, ибо смысл сказанного был ей непонятен. "Единственное, что абсолютно ясно это то, что Ким Сокджин - гребанный сукин сын." – пронеслось в голове у девушки. – У меня свои методы, смотри, – Сокджин приближается к лицу Ари и пальцем приподнимает её голову за подбородок, заставляя её смотреть прямо в чёрные, как смоль, глаза, стянутые туманной пеленой, – Я подчиняю себе твой взгляд, – преодолевает десяток сантиметров между их губами, сбивая дыхание бедной девушки окончательно, – а сейчас буду распоряжаться и твоими губами, – говорит Ким шёпотом, выдыхая последние звуки в лицо ошарашенной Арии. Его дыхание пропитано алкоголем с нотками сладкой вишневой жевательной резинки, вишневой, как и давно стертый блеск на губах девушки. Он целует её, целует без нежности, со всей страстью, целует мокро и властно, изредка причмокивая. Широкая ладонь тянется к талии и там же устраивается, а вторая рука держит за тонкую шею, чтобы в нужный момент перекрыть дыхательные пути, но ведь... Ари уже не может дышать, задыхаясь в крышесносных ощущениях, от того, что сейчас у неё во рту хозяйничает язык молодого господина, который порядком начал её подбешивать. Её подкупает вкус его губ, такой приторно сладкий, но до боли возбуждающий. Отрываясь от изучения нёба девушки, Сокджин кусает губы, причиняя боль и тут же зализывает юрким языком, сильнее надавливая на тонкую шею, что вот-вот сломается в его сильных руках. Он отрывается от манящих губ, дабы сделать глубокий вдох и вновь припадает к сахарным устам с такой силой, будто пытается выпить дыхание бедной Арии. В одно мгновение рука с хрупкой талии плавно скользит по девичьим бедрам и хватается за подол платья, дергая его вверх, и касается Ари в самом интимном месте, вырывая из её груди рваный вздох. – Что ты делаешь... – тяжело дыша шепчет девушка, когда её охватывает жар, а ноги подкашиваются от накатившего возбуждения, – Сокджин... Боже, – она протяжно стонет, когда длинные пальцы слегка надавливают, вырисовывая круги на её промокшем белье. Ким тяжело дышит, судорожно облизывая искусанные в кровь губы. Он хочет её; хочет больше, чем кого либо за всю свою жизнь; хочет её невинный взгляд, которым она смотрит на него снизу вверх, будто сейчас заплачет, приоткрывая пухлые губы и пропуская через них очередной томный вздох. – Доставляю тебе удовольствие, глупая, – шепчет ей на ухо Сокджин и заталкивает девушку в ближайшую кабинку. Один щелчок и Ари в западне без права на освобождение. Она не может вырваться из цепких лап Кима, или не хочет? Ноги и руки свело, а голова совершенно не соображает, ведь приятно настолько, что Ари чувствует покалывания кончиками пальцев, она сходит с ума, сгорает в его руках и возрождается из пепла, словно феникс. "Возми себя в руки, Ария." – снова и снова повеливает разум девушки, но сердце, что готово выскочить из груди, лишь приветливо машет ручкой и удаляется в неизвестном направлении, оставив её наедине со своим возбуждением. Он вдавливает её своим горячим телом в дверь, поднимая руки над головой и сжимая их в сильных ладонях до хруста костяшек. Пару секунд, и они оба в замешательстве: рука Кима все так же под подолом вечернего платья, а затуманенные глаза пытаются поймать такие же напротив себя. Вдох. Выдох. Она сама тянется за поцелуем, неуверенно и вяло, закрывая сверкающие глаза, выгибая спину, чтобы почувствовать жар сильного тела молодого господина. Ари целует по-иному: нежно, не торопясь, проводит языком вдоль нижней губы Сокджина, будто просит разрешения, получая удовлетворенное мычание в ответ. Их языки сплетаются, исполняя этот старый, как мир, танец, разжигая в обоих неистовое пламя. Кабину заполнили причмокиавания и тяжёлые вздохи, что звучат, как музыка для двух извращенных душ. Он скользит ладонью вверх, обхватывая небольшую грудь и сжимает её сквозь бюстгальтер, а второй рукой чувствует результат своих действий, работая ею ещё усерднее. Стон не заставил себя долго ждать, вырываясь из девичьего приоткрытого рта. Тонкий голос действовал на Сокджина, как самый настоящий наркотик, заполняя вязким дегтем не только разум, но, кажется, и лёгкие. – Оппа~, прошу, – тоненькая ручка тянется вниз и ложится на бляшку, сверкающую в тусклом свете. – Вот как мы заговорили, значит, – Джин готов растечься в лужицу от осознания своей победы, но ему этого мало. Он хочет забрать самую большую и самую драгоценную награду, а для этого нужно больше, чем ночь в сеульском ресторане, – не сегодня, малышка, – выдаёт Сокджин в перерыве между томными вздохами, и сам не может поверить в то, что сказал, ведь держаться ему было крайне сложно: в глазах темнеет от одного вида ангелочка, развращенного дьяволом, что сейчас так изящно выгибается в его руках, готовая отдаться в любую секунду, – не сегодня, – выдохнул Джин и придвинулся ещё ближе, задевая своим возбуждением горячее девичье бедро, заставляя ту протяжно застонать. Нижнее белье девушки промокло неприлично сильно, а его хозяйка требует большего, ритмично подмахивая бёдрами в такт движений изящной руки, что терзает её уже минут пятнадцать. Сокджину не нужно слов, он отлично понимает язык тела. Одним рывком длинные пальцы оказываются в трясущейся от наслаждения Арии, а губы припадают к белой, почти прозрачной коже на шее, кусая и сразу же зализывая, будто извиняясь. Внизу живота появился небольшой дискомфорт, и Ли невольно съеживается, выпуская через приоткрытые губы болезненный стон. – Черт, ты все еще невинна? – тянет Ким, продолжая усыпать тонкую шею поцелуями, он беспощадно быстро двигает пальцами внутри, иногда чуть сгибая, от чего крышу сносит, а перед глазами все плывёт, давая понять, что долгожданная разряда совсем скоро. Между этими двоими идиллия: он вдыхает её лавандовый парфюм с щепотками корицы, а она его дорогой одеколон; он доставляет ей удовольствие, а она утыкается ему в шею, заходясь в крышесносном экстазе; он хочет её, и она думает о том же. Ласкающую уши тишину, переполненную тяжелыми вздохами и стонами, рассекает звук, оповещающий о том, что "голубков" уже заждались родители. Вибрация в кармане джиновских брюк не очень хорошо сказывается на его и без того возбужденом теле, что так просит ласки. – Возьми мобильник из моего кармана, ответь маме, – выдаёт сквозь зубы Сокджин, издавая тихий стон, – у меня руки заняты, – опять эта самодовольная ухмылка. "Заехать бы по его симпатичной морде." – Но... – хотела было возразить Ари и выдать какую нибудь колкость, но поймала на себе рассерженный взгляд парня, который, видимо, не шутил, – хорошо. Тоненькая, трясущаяся ручка тянется в карман Сокджина, нечаянно задевая его нестерпимое возбуждение. Послышалось тихое "Айщ, Ария, чтоб тебя", но она решила пропустить это мимо ушей. Пальчиком тыкает на зелёную иконку и подносит к горящему уху. Вдох. Выдох. – Да, госпожа Ким, нет, это Ария, – дрожащим охрипшим голосом отвечает Ли, пытаясь не дать понять женщине, какими непристойностями занимается она с её драгоценными сыном, – Сокджин? Ах, мне стало плохо, и Ваш сын любезно вызвался отвезти меня домой, – длинные пальца внутри девушки сжимаются, и она сладко стонет прямо в трубку, бросив сердитый взгляд на Джина, – нет, нет, извините, все хорошо... просто... ах... живот побаливает. Он за рулём, да, перезвонит Вам позже, спасибо за беспокойство, всего хорошего, – протараторила Ари и побыстрее нажала кнопку сброса. – Вау, да я настоящий джентльмен, помогаю даме, – вновь усмешка и за ней дьявольская ухмылка. Уже три пальца нещадно вколачиваются в извивающуюся девушку, у которой уже сил нет терпеть, она хочет, безумно хочет закончить эти пытки и отдохнуть от пальцев, сводящих её с ума, от шелковистых, переливающихся в тусклом свете, прядей волос, за которые она раз за разом притягивает к себе молодого господина, дабы насытиться приторными губами. Сокджин  облегчённо выдыхает, когда чувствует, как её плоть сжимается, а Ари блаженно откидывает голову, издавая немного писклявый вскрик, выдавая сладкое "Оппа~" охрипшим голосом. Она обессиленно падает на широкую грудь и слышит, как бьётся его сердце: так беспорядочно и быстро, так же, как бьётся её неугомонное сердечко. У этих двоих идиллия: их сердца бьются в одном ритме.