Большая маленькая жизнь

Лето в этом году было необычайно жарким. Обычно пасмурные улицы Лондона сейчас жутко нагревались из-за солнца, а жители города, которые ещё на днях жаловались на недостаток солнечных лучей, недовольно зашторивали окна, в попытке спрятаться от солнца, лезущего в окна. Исключением не стали и окна комнаты на втором этаже огромного дома на Уимблдон 7*, находящегося в пригороде юго-запада Лондона. Отчаянно пробивающиеся в окна лучи солнца заставили одиннадцатилетнюю Гермиону Грейнджер, до сих пор спокойно спящую на кровати, поморщиться. После того, как девочка открыла глаза ей, вероятнее всего, стоило пойти и совершить все утренние процедуры, а затем спуститься завтракать, но она, как и большинство людей, встала с кровати, зашторила окна и вернулась в постель с намерением досмотреть сегодняшний сон. Но её планам, как обычно, не было суждено сбыться. Девочка снова начала засыпать, поэтому не услышала, как дверь в её комнату тихонько открывается, но она прекрасно почувствовала тело, упавшее на её с громкими криками:  — Вставай, Гермиона! Вставай!  — Почему ты не можешь, как все нормальные дети будить криками родителей, а не меня? — пытаясь сильнее закутаться в одеяло, простонала Гермиона.  — Родители уже давно проснулись и сидят в столовой, а ты до сих пор дрыхнешь, — видимо её брат — пятилетний Джошуа Грейнджер — был серьёзно настроен. — Ну вставай, Гермиона! Вставай! — снова начал мальчишка.  — Ладно, ладно. Я встаю, — тяжело вздохнув, сдалась Гермиона и, под весёлый визг брата, отправилась в ванную.

***

Сидя за одним столом с родителями и братом, мирно завтракая, Гермиона чувствовала себя просто прекрасно. В последнее время им не часто удавалось вот так всей семьёй сидеть и завтракать; обычно они только ужинали вместе, из-за работы родителей. Адриан и Мелисса Грейнджеры — её родители — владели несколькими стоматологиями по всей Англии и Европе, а вскоре собирались открыть ещё несколько в Штатах. Поэтому им постоянно приходилось уезжать в командировки, оставляя детей дома. Раньше с ними оставалась няня, но Адриан решил, что Гермиона уже взрослая девочка и может сама следить за братом. Гермиона была с ним полностью солидарна. Их няня — мадемуазель Белефим была старой незамужней женщиной, от которой за километры пахло кошачьим кормом. Она часто показывала фотографии своих котят, называла имя каждого, затем хмурилась, а после её глаза наполнялись слезами. Старушка сразу же спешила в ванную, приговаривая, что, если б муж не бросил её, у неё не было бы таких прекрасных котят. Видимо её муж посчитал, что она не совсем соответствует своей фамилии**, но вдаваться в подробности Гермиона не хотела. Сейчас, почему-то, Гермионе стало жутко интересно, что же такого произошло, что муж бросил её. Судя по словам старушки, кошки у неё появились после развода, а кроме этого минусов у неё было немного. Она была красивой, — Гермиона видела её фотографии в молодости — заботливой и очень умной. Наверное, если б не её безумная тяга к этим кошкам, маленькой девочке очень понравилась бы старушка. От раздумий о бывшей няне Гермиону отвлёк визг брата:  — Сова! Там сова, мама! — кричал малыш, указывая на окно. За стеклом и вправду сидела сова, стучащая в оконную раму.  — Сова? — удивилась Гермиона, повернувшись к родителям. Её мама испуганно смотрела на отца, а он в свою очередь нахмурился, вставая со своего места, и направляясь к окну. Подойдя к нему, он впустил птицу, а та, пролетев над столом несколько кругов, приземлилась перед девочкой. В клюве у серого, пятнистого сыча было письмо, и, слегка помедлив, Гермиона вытащила его. Сова тут же взлетела под очередной веселый визг Джошуа, но Гермиона не обратила на это внимания. Единственное, что сейчас её интересовало — письмо, лежащие у неё в руках. Она, не дожидаясь какой-либо реакции от родителей, вскрыла его, и удивлённо уставилась на строки:

«ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС» Директор: Альбус Дамблдор (Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волшебник, Верховный чародей, Президент Международной конфедерации магов) Дорогая мисс Грейнджер! Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Так как Вы являетесь магглорождённой волшебницей, представитель от школы прибудет через несколько минут после получения Вами этого письма. Занятия начинаются 1 сентября. Ждем Вашу сову не позднее 31 июля. Искренне Ваша, Минерва МакГонагалл, заместитель директора!»

Гермиона снова, и снова перечитывала строки, но от это ничего не изменилось. Она молча передала письмо отцу, а тот после прочтения тяжело вздохнул и передал письмо маме, у которой на глаза навернулись слёзы.  — Папа, — позвала она отца, понимая, что мама точно не в силах ей ответить. — Что это значит? — внезапно раздался стук в дверь. Гермиона поднялась со своего места, следом за ней мама, а затем Джошуа, который встал только из-за того, что встали все. Её отец тяжело вздохнул.  — Сейчас и узнаем, — коротко ответил он и ушёл открывать дверь, а вернулся уже с незнакомым доселе человеком. Джошуа увидев грозного мужчину пискнул и спрятался за спину сестры, а сама девочка невольно поёжилась. Мужчина лет тридцати был одет в чёрную мантию, которые Гермиона множество раз видела на страницах сказок о волшебниках. Его чёрные волосы блестели из-за солнца, пробивающегося в окно, а не менее чёрные глаза пристально изучали комнату и стоящих в ней людей. Когда его взгляд остановился на Гермионе, она, почему-то, смогла вздохнуть с облегчением. Глаза, остановившиеся на лице девочки, необыкновенно смягчились, что очень контрастировало с презрением, которое они источали, осматривая комнату.  — Вы должно быть мисс Грейнджер, — обратился он к Гермионе, поспешившей кивнуть. — Я Северус Снейп — профессор зельеварения в школе чародейства и волшебства «Хогвартс».  — Значит, то, что было написано в письме — правда? Я — волшебница? — удивилась девочка. Она всю жизнь росла, считая, что волшебство существует только в сказках, а теперь ей заявляют, что она — волшебница. Немыслимо!  — Да, мисс Грейнджер, — ответил он и повернулся к родителям. Всё тепло исчезло из глаз профессора. — Учебный год начинается с 1 сентября. Я приду сюда тридцать первого июля и проведу вас в Косой переулок, чтобы купить для Гермионы всё, что может понадобится ей в школе. Так же хочу предупредить, что в школе она будет жить весь учебный год, за исключением рождественских каникул и дня рождения, но это по желанию.  — Хорошо, — кивнул отец.  — А теперь, думаю, нам стоит поговорить наедине, — выразительно сверкнул глазами профессор, её отец снова кивнул, а мама тяжело вздохнула.  — Гермиона, доченька, — обратилась к девочке Мелисса. — Возьми Джошуа и прогуляй с ним в саду.  — Но… — попыталась возразить Гермиона.  — Гермиона, — остановил её Адриан, всё ещё смотрящий на профессора; она никогда не видела столько злобы в глазах отца. — Идите в сад. Гермиона тяжело вздохнула и, взяв брата за руку, вышла с ним через заднюю дверь в сад. Брат, к её удивлению, спокойно шёл за ней, ничего не говоря. Когда они зашли в беседку, в которой часто проводили вечера вдвоём, он вдруг поднял полные слёз глаза на Гермиону.  — Джошуа? — она села перед ним на коленки, чтобы смотреть в глаза, а затем более ласково повторила. — Джо, что случилось?  — Ты… — мальчик всхлипнул. — Ты уедешь в эту школу?  — Если родители согласятся, то да, — ответила брату сестра, а он ещё громче всхлипнул и из его глаз полились слёзы. — Эй… Ты чего? — всё ещё недоумевала девочка.  — Если ты… — всхлип. — Если ты уедешь, то мы не будем видеться целый год, — мальчик сильнее заплакал и бросился на шею сестры, у которой тоже заслезились глаза. Она думала, что дело в том, что Джошуа тоже хотел стать волшебником, а оказалось брат просто не хочет отпускать её.  — Эй… — Гермиона ласково гладила брата по спине, отчаянно пытаясь не заплакать. Выходило плохо. — Джо, ты не должен плакать из-за этого. Тем более, помнишь, что сказал профессор Снейп? Мы сможем видеться на рождественских каникулах.  — Этого мало, — снова всхлипнул мальчик.  — Ну, мама и папа ещё не согласились. — Гермиона отстранилась от брата. — Послушай, Джо, успокойся. Всё будет хорошо, так что прекрати плакать. Пошли лучше посмотрим мультики. Я могу даже выпросить у мамы мороженое.  — Правда попросишь? — спросил Джошуа, стирая слёзы рукавом, и всхлипывая.  — Обещаю, — улыбнулась Гермиона.

***

Как оказалось, письмо родители отправили ещё во время пребывания в доме профессора, что не могло не порадовать Гермиону, хотя, судя по реакции её семьи, она единственная кто радовался. И если брата она ещё могла понять, — не зря же они разговаривали в беседке — то поведение родителей ей было совершенно непонятно. Возможно, они считали, что Гермиону будут оскорблять в новой школе, а их рядом не будет, но, когда это её волновало мнение окружающих?.. В любом случае, снова успокоив брата, Гермиона побежала к себе в комнату и, плюхнувшись на кровать, собралась весь оставшийся день промечтать о той самой школе волшебства и чародейства «Хогвартс», но её планам не суждено было сбыться. Снова.  — Гермиона, спустись в гостиную, — прозвучал внезапно голос мамы, а девочка, простонав, встала с кровати, в которой так удобно расположилась, и вышла из комнаты. Спустившись на первый этаж, она застала родителей, собирающихся на работу. Увидев Гермиону, отец остановился.  — Гермиона, ты идёшь с нами, — сообщил он ей.  — Я не хочу, — твёрдо ответила Гермиона.  — Гермиона, к твоему брату придут его друзья, и за ними будет присматривать мадемуазель Белефим… — начал объяснять он.  — Она ещё жива? — не могла не вставить Гермиона. — Гермиона! — воскликнула мать, собравшаяся за время разговора отца и дочери.  — Я просто спросила, — буркнула девочка в ответ.  — Да, Гермиона, она жива. А у тебя есть выбор: либо идёшь с нами на работу, либо остаёшься с мадемуазель.  — Так себе выбор, — вздохнула девочка.  — Ну так что? — не унимался отец, по лицу которого было видно, что он и так знает, что выбрала его дочь.  — Только возьму что-нибудь почитать, — хмуро ответила Гермиона и отправилась в свою комнату.  — Мы будем в машине, — бросила ей вдогонку мать.

***

Время приближалось к трём часам дня. Гермиона сидела в приёмной одной стоматологии и откровенно скучала. Книга была дочитана ещё час назад, поэтому чтение брошюр, которые она уже сама могла наизусть пересказать, и хождение туда-сюда по комнате, смотря на стрелки часов, были единственными её занятиями на данный момент. Ну ещё разговоры с Джейком Филипсом - высоким, темнокожим, накаченным администратором. Мистер Филипс, очень сильно напоминавший Гермионе байкера, всегда отличался вежливостью и добротой в глазах, что нельзя было сказать, например, о уборщице Тессе, которая, в свои тридцать с лишним, больше походила на ворчливую старушку.  — Перестань уже ходить туда-сюда, — вырвал её из своих мыслей Джейк. — Время от этого быстрее не пойдёт.  — Как знать, — сверля глазами часы, ответила Гермиона. — Не попробую не узнаю, — пожала плечами и повернулась к мужчине. — Сколько сегодня ещё записано?  — Один. Дурсль, — посмотрел в компьютер он. — Так что удачи. Гермиона застонала. Хуже Дурслей нет никого. Они водят своего сына на приёмы к родителям Гермионы уже несколько лет и всё никак не поймут, что никакие стоматологи не помогут Дадли, если он будет продолжать есть столько сладкого. Также Дурсли всегда ходят на балы, устраиваемые семьёй Грейнджер. И ладно, если бы просто ходили, но они постоянно пытаются оставить Дадли с Гермионой. Да и сам мальчик часто пытается заговорить с ней, но получается лишь издать какие-то нечленораздельные звуки. Гермиона всегда сваливала это на тупость мальчика, но её мама на такие заявления лишь качала головой и говорила, что Гермиона ещё слишком маленькая, чтобы понять. Увидев реакцию Гермионы, администратор рассмеялся, а затем зазвенел колокол на двери, оповещающий о приходе посетителей, и в дверь зашли эти самые посетители. Семья Дурслей в полном составе вошла в приёмную и остановилась перед Гермионой. Вернон Дурсль оскалился, но Гермиона догадалась, что это нужно принимать как улыбку. Его жена — Петунья — поступила так же, только вот на её лице расплылась нормальная улыбка. Дадли раскраснелся и стал похож на помидор, впрочем, как и каждый раз, когда они встречались, но её внимание привлёк мальчик, которого она до этого ни разу не видела с Дурслями. На нём была одежда, которая была откровенно больше его самого, и Гермиона могла поспорить, что когда-то она принадлежала Дадли. Чёрные волосы были взъерошены, а зелёные глаза смотрели из-под очков, склеенных скотчем по центру.  — Гермиона, дорогая, как давно мы не виделись! — радостно начала Петунья.  — И не говорите миссис Дурсль, — притворно радостно ответила Грейнджер-младшая и перевела взгляд на мужчин семьи Дурсль. — Мистер Дурсль, Дадли, — поприветствовала их кивком девочка.  — Мы не видели тебя на последнем приёме, устроенном твоими родителями. Что-то случилось? — озабоченно поинтересовался Вернон.  — Мне стало плохо на кануне и пришлось сидеть весь приём в комнате, — так опечаленно, как только смогла ответила Гермиона, вспоминая, как сбежала из дома, оставив записку о том, что не намеренна находится на приёме, а затем просидела вместе с её некоторыми друзьями в домике на дереве до самой ночи.  — Жаль, очень жаль, — задумчиво проговорил Вернон, а затем дверь кабинета открылась, и из неё вышли родители Гермионы.  — Вы уже здесь! — воскликнула Мелисса, увидев посетителей.  — Как видишь, Мелисса. Кстати, прекрасно выглядишь, — сразу же ответил Вернон.  — Спасибо, но боюсь нам сейчас не до этого. Что на этот раз?  — Опять зубы болят, — вздохнула Петунья, и, казалось, она сейчас расплачется.  — Ел бы меньше сладкого, не болели бы, — шепнула Гермиона тому мальчику, который сейчас оказался рядом со ней. Он посмотрел на девочку, и Грейнджер увидела в его глазах полное согласие.  — Что ж, сейчас мы его подлатаем, — ответил Адриан, заводя в кабинет всех, и оставив того мальчика и Гермиону вдвоём.  — Что ж, мы так и не познакомились. Гермиона Грейнджер, — протянула руку мальчику Гермиона и улыбнулась.  — Гарри Поттер, — улыбнулся мальчик и пожал руку в ответ.