Большая маленькая жизнь

      Гермиона не могла точно сказать, когда в последний раз в доме тётушки Женевьев было так тихо. Возможно, когда-то, когда она была совсем маленькой и хоронила своего любимого дедушку, возможно, когда тётушка Жозефин сослала Каспиана и Лоретт в школу-интернат, из которой их исключили уже через две недели. А возможно, такого не было никогда, и шатенка, пряча свой взгляд в уже опустевшую чашку с чаем, склонялась к последнему варианту.       Последние полчаса прошли в оглушительной тишине, которую даже приход Мелиссы, Адриана и Джошуа не смог разрядить. Более того, со стороны тётушки Женевьев и Жозефин, казалось, напряжение только разрослось, не оставляя и надежды на мирный разговор. Кэприсия опустила чашку на обеденный стол, за которым восседала последние несколько минут, и прозвучавший при этом в тишине звон заставил Гермиону вздрогнуть и поднять-таки взгляд на почти-что-часть-её-семьи.  — Ну же, — выдавливая из себя ободряюще-небрежную улыбку, пролепетала она. — Что такого плохого в том, что Гермиона — волшебница?  — То, что она нам не рассказала, — разочаровано уставился на кузину в упор Каспиан.  — То, что вы нам не рассказали! — одновременно с сыном вспыхнула тётушка Женевьев, будто вопрос Кэприсии сработал как спусковой крючок. — Ты мой брат! — тыча в сторону Адриана пальцем, продолжала она. — Как ты мог скрыть от нас такое?!  — Он не мог рассказать, — раздражённо щипая себя за переносицу, защищала мужа Мелисса. — В Великобритании работает статус о секретности, волшебники не могут раскрывать свои личности «маглам», — саркастически произнеся последнее слово, объясняла женщина. Кто же знал, что она будет использовать слово, которое ещё пару суток назад приняла за оскорбление. — Который, — зашипела она тётушке Жозефин. — Твоя недо-жёнушка только что нарушила. Нарушила закон! Тебя могут посадить, дорогуша!  — Никто не будет её сажать, — прикрыв глаза, устало ответила Зенэйс. — Она гражданка Франции, законы волшебного сообщества здесь немного отличаются от английских. Она имеет право раскрыть свои способности семье официального супруга, — бывшая слизеринка запнулась и, сузив глаза, взглянула на кузину. — Вот только Жозефин — не твоя официальная супруга.  — Подумаешь, — беспечно фыркнула Кэприсия, нежно улыбаясь своей невесте. — Это дело времени. Отправимся в Данию на медовый месяц и там узаконим отношения.  — Пресса будет в восторге, — весело проговорил Блейз, получая в ответ ухмылку тёти и упрекающие взгляды от старших.  — Пресса не узнает ничего в ближайшие месяцы, — заявила Жозефин, сжимая ладонь Кэприсии. — Мы решили скрывать это некоторое время. По крайней мере, пока окружающие не будут готовы принять нас.  — И от родителей скроешь? — изящно выгнула бровь Зенэйс, закидывая одну ногу на другую.  — Больше двух лет скрывала отношения, не думаю, что с заключением брака что-то изменится, — пожала плечами брюнетка, заставив Женевьев и Зенэйс приоткрыть рот в удивлении.  — Два года?! — воскликнули они одновременно, переводя взгляд с одной женщины на другую.  — А я говорил, что её не могут отправлять в «командировки» каждые три недели, — невозмутимо заметил дядя Лоренцо и протянул Адриану ладонь, в которую последний раздражённо всунул двадцать евро.  — Дурдом какой-то, — пробормотала Гермиона и, отвернувшись от разворачивающейся картины, встретилась с двумя парами голубых глаз.  — Не могу поверить, что ты нам не рассказала, — скрестив руки на груди, протянула Лоретт.  — Особенно мне, — заметил Каспиан, сверля кузину взглядом. — Я ведь всё тебе рассказываю! Даже самое-самое сокровенное.  — Ради всего святого, Каспи, ты рассказываешь ей всё это только потому, что у тебя больше нет друзей, — съязвила Сент-Джон, ехидно улыбаясь.  — Но ничего, — впервые на памяти Гермионы проигнорировал слова сестры Каспиан — Ты мне всё расскажешь. И про этот свой Хвогратс тоже.  — Хогвартс, — поправила шатенка. — И я ничего не могу рассказать. Я ведь всё ещё гражданка Великобритании, и на меня французский статус о секретности не распространяется.  — Или она просто не хочет рассказывать тебе, Каспи, — не упустила момент Лоретт. Гермиона закатила глаза и отвернулась, не слушая ответ Каспиана. Блейз ухмыльнулся ей с другой стороны стола:  — А ты говорила, что будет скучно.

***

Гермиона поёжилась, сильнее укутываясь в пиджак, одолженный Блейзом, и в сотый раз прокляла собственное решение надеть такое лёгкое платье на церемонию, заранее зная, что она пройдёт в шатре на открытом воздухе. Но ей так не хотелось идти за новым платьем, а то, что предложила тётушка Женевьев было довольно-таки симпатичным — воздушное, длины миди с рукавами-фонариками и неглубоким V-образным вырезом, оно прекрасно гармонировало с белыми лодочками на среднем каблуке, которые волшебница получила от всё той же Женевьев. И до этого момента Грейнджер даже не чувствовала холода, слишком погружённая в окружающие её события: ворчание слишком волнующегося отца на протяжении всего завтрака; шокированный и наполненный воспоминаниями взгляд Зенэйс, который Гермиона встретила, спустившись с лестницы уже в платье, и который так и не смогла расшифровать; поездка на побережье, во время которой тётушка Женевьев не прекращала ворчать на Гермиону, отказавшуюся убирать волосы в высокую причёску и согласившуюся только на мальвинку; тётушка Жозефин в длинном белом платье, медленно направляющаяся к своей невесте под руку с братом; наполненные любви и нежности клятвы, заставившие прослезиться даже Мелиссу, а затем много-много танцев, в большую часть которых Гермиона была вынуждена быть вовлеченной. Но теперь, когда почти все гости — количество которых не превышало сорока человек — рассосались по разным углам шатра, а на танцполе остались лишь несколько пожилых пар, Женевьев с Лоренцо и родители Гермионы, слизеринка почувствовала, что, несмотря на полный штиль, легкое платье — не лучший выбор для середины зимы. Гермиона мысленно закатила глаза на своё легкомыслие и перевела взгляд на танцующие пары, среди которых её родители нежно прижались друг к другу, то и дело с огромной любовью всматриваясь в глаза друг друга.  — Они и вправду любят друг друга, — практически прошептал Блейз, заставив подругу вздрогнуть от неожиданности. — Не пойми меня неправильно, но они не создают впечатление любящей пары для окружающих.  — Я знаю, — полностью повернувшись к мулату, кивнула шатенка. — Папа очень любит маму и делает всё, чтобы она была счастлива и чувствовала себя комфортно. И, так получилось, что комфортно она чувствует себя тогда, когда окружающие не лезут в её семью. Она из тех, кто считает, что счастье любит тишину. Блейз кивнул в ответ на её слова, приподняв краюшки губ. Гермиона улыбнулась в ответ и вернула своё внимание на танцующие пары, пытаясь рассмотреть среди них своих родителей, но, окинув взглядом весь танцпол, так и не заметила их. Нахмурившись, она оглядела шатёр, обнаружив пропажу также тётушки Жозефин и Зенэйс.  — Моя мама куда-то делась, — рассеяно пробормотал Блейз рядом с ней.  — И мои родители, — добавила шатенка, многозначно приподняв брови.  — Ладно, может, они решили прогуляться по окрестностям, — недоверчиво пожал плечами Забини.  — Тётушки тоже нет, — фыркнула в ответ слизеринка, направляясь к выходу из шатра. — Думаешь, она бы просто взяла и пропала со своего праздника?  — Хорошо, это странно, — согласился третьекурсник, остановившись рядом с подругой уже снаружи. — И где ты собираешься их искать? Гермиона оглядела пустынный пляж, окруженный множеством скал. Взгляд невольно зацепился за полуразрушенный сарай — единственную постройку на этом побережье, помимо временно установленного свадебного шатра.  — Ну, у нас не так уж много вариантов, — пробормотала она и побрела по направлению к деревянному сооружению.

***

Зенэйс устало щипала переносицу — жест, от которого её пытались отучить сначала мать, затем первый муж, а чуть позже какое-то время и второй. И благодаря последнему она даже перестала делать это в повседневной жизни, но в подобных ситуациях — она просто не могла себя контролировать. Мистер и миссис Грейнджеры сидели перед ней, не чувствуя и капли стыда от новости, которой огорошили её всего несколько минут назад, и у бывшей слизеринки не было сил даже для того, чтобы вымолвить что-то. Зато, у её невестки были.  — Вы не можете, — качая головой, в который раз повторила она. Жозефин прошлась вперёд и назад по скрипящему полу.  — Почему нет? — скучающе спросила Мелисса, изучая свои ногти.  — Это эгоистично! — припечатала женщина. — А как же дети? Вы думали о них? Гермиона…  — Гермиона уже взрослая девочка, — перебил сестру Адриан. Жозефин перевела взгляд на брата, который, несмотря на твёрдость, был явно задет упоминанием о детях.  — А Джошуа? — продолжала давить она. — Он имеет возможность видеть сестру только раз в полгода, а если его родители ещё и…  — Джошуа ещё ребёнок, он ничего не поймёт, — встала на ноги Мелисса, явно намереваясь завершить разговор. — А если и поймёт, Гермиона сможет его успокоить. Они близки даже с учётом того, как редко видятся.  — Северус будет в восторге, — пробормотала Зенэйс, вызывая колкие взгляды окружающих, но прежде, чем ей успели ответить, дверь в чулан, в котором они находились, приоткрылась и внутрь практически кубарем ввалились Гермиона и Блейз.  — Гермиона! — воскликнула Жозефин, помогая племяннице подняться.  — Как много вы услышали? — холодно взглянула на детей Мелисса, даже не дёрнувшись.  — Что я должна буду объяснить Джошуа? — игнорируя вопрос матери, обратилась к отцу шатенка. — И почему профессор Снейп будет в восторге от этого?  — Гермиона, — Адриан тяжело вздохнул и нежно взглянул в глаза дочери, собираясь с силами. — Мы с твоей мамой…  — Что на твоей шее? — перебила мужа Мелисса, глядя на шею дочери с таким ужасом и отвращением, что Гермиона невольно дотронулась до ожерелья, будто защищая.  — Я надела его сегодня утром, — пожала плечами слизеринка, напрягаясь. — По-моему, оно идеально вписалось… — она не закончила, но, казалось, её матери не было до этого дела, и она, оттолкнув руку дочери, сорвала украшение с её шеи. — Мелисса! — шокировано подскочила со своего места Жозефин, прикрывая потирающую шею волшебницу.  — Это, по-вашему, называется «отсутствием какого-либо вмешательства»?! — закричала женщина на широко раскрывшую глаза Зенэйс. Волшебница ничего не ответила, и Мелисса, прикрыв глаза, выдавила сквозь зубы: — Жозефин, отвези детей домой. Праздник закончился.

***

 — Мы разводимся. Гермиона даже не обратила внимания на слова родителей, продолжая упрямо намазывать вишнёвый джем на тост, игнорируя пощипывания в уголках глаз. Прошло три дня с того момента, как Грейнджеры вернулись домой, и четыре — с осознания Гермионы факта разрыва отношений между её родителями. Тогда, ночью после праздника, волшебница, лежа в своей постели, старалась не думать об истерике своей матери и, поэтому, стала анализировать разговор до её и Блейза появления. Она никогда не была глупой девочкой и сложить два плюс два не стало большой проблемой. Ровно через четыре часа шатенка сядет на поезд в Хогвартс и уже в замке, ставшим роднее, нежели дом, в котором она росла, поплачется в плечо Дафны или Джинни — в зависимости от того, кто первым попадётся под руку. А пока что она потерпит и даже не вздумает ответить на извиняющийся взгляд отца. Но, очевидно, Джошуа не мог поступить также. Маленький Джошуа, который плакал так, будто умер кто-то близкий, когда Шрам столкнул своего брата со скалы, не мог просто проглотить слёзы и кивнуть в ответ на слова родителей, как это сделала его сестра. Он не мог заставить свою губу перестать дрожать, а жидкости в его глазах — не стекать по его щекам. Он не мог так.  — Разводитесь..? — мальчик захлопал глазами, переводя взгляд с родителей на сестру в поиске объяснений — Но почему?  — Действительно, — не смогла сдержаться Гермиона, желчно смотря на родителей. — Почему?  — Это дела старших, и вас они никак не касаются, — закончив, Мелисса резко поднялась со своего места и направилась к выходу из столовой.  — Я хочу получить своё украшение обратно, — не глядя на мать, произнесла третьекурсница. Шаги женщины чуть замедлились, но затем вернулись к обычному темпу, и она, не ответив дочери, прикрыла за собой дверь.  — Папа? — тихо позвал Джошуа. Повернувшись к нему, Гермиона с горечью встретилась с наполненными слезами глазами. — Мы в чём-то провинились? Я в чём-то провинился?  — Ох, Джошуа, — Адриан встал со своего места и сел на колени рядом со стулом сына. — Конечно же, вы ни в чём не виноваты. Откуда вообще такие мысли?  — Ну, — мальчик замялся, но встретившись с успокаивающим взглядом отца, начал: — Мадемуазель Белефим говорила, что люди разводятся либо из-за того, что перестают любить друг друга, либо из-за детей. Но вы с мамой точно любите друг друга. Я видел. Тогда, когда вы танцевали на свадьбе тётушки, — Гермиона улыбнулась краюшками губ и кивнула, когда доверчивые глаза Джошуа устремились на неё. — Вот я и подумал, что дело в нас.  — Чёртова Белефим, — пробормотал кудрявый мужчина, вызывая смешки у детей. — Мы с мамой правда любим друг друга, но иногда люди расходятся во мнениях…  — И из-за этого нужно разводиться? — приподнял аккуратные тёмные бровки мальчик.  — Помнишь, полтора года назад ты перестал дружить с Николем? — получив кивок от нахмурившегося сына, Адриан продолжил. — Помнишь, из-за чего?  — Конечно, — воодушевленно кивнул ребёнок. — Он нёс какой-то бред. Сказал, что Гермиона — просто строит из себя всезнайку, а на самом деле, такая же глупая, как все девочки. Но это же неправда! Девочки далеко не глупые, а Гермиона вообще… — Джошуа запнулся, наконец поняв, с какой целью его папа заговорил об этом. — Ой.  — Некоторые разногласия вынуждают на многое. В нашем с твоей мамой случае на развод, в твоём — прекращении общения. Теперь понимаешь? — ласково улыбнулся и, получив в ответ смущенный кивок, с облегчением выдохнул. — Прекрасно. А теперь, пора ехать на вокзал. Сидя уже в поезде, мчащемся к такой родной школе, Гермиона могла поспросить, что глаза её матери, решившей не провожать дочь до вокзала, были красными от слёз, когда она сухо обнимала её на прощание на крыльце их дома.

***

Гермиона вздохнула с облегчением, ощутив знакомую прохладу полупустой гостиной Слизерина. До начала учебы оставалось ещё пять дней, и большая часть учеников, покинувших школу на время каникул, — а это примерно две трети от всех студентов — ещё не вернулись, из-за чего в помещении висела практически гробовая тишина, изредка прерываемая бормотаниями старшекурсников, играющих в углу в волшебные шахматы.  — Грейнджер, — окликнул третьекурсницу Грэхэм Монтегю, когда она направилась в сторону спален девочек. — Ты чего так рано вернулась?  — А ты не уезжал? — удивленно приподняла брови Гермиона, обернувшись к шестикурснику.  — У капитана сборной есть свои обязанности, — пожал плечами парень, вызвав смешок однокурсника:  — Выпендрёжник.  — Завали, Кассиус, — закатил глаза Грэхэм и наклонился ближе к Гермионе, будто раскрывая какой-то секрет. — Команда в отвратительном состоянии, Блетчли на последней тренировке пропускал квоффл чаще, чем за всё время, что он состоит в команде, и, если ты забыла, последний матч мы выиграли С Салазаровой помощью, — это было честно, но шатенка всё равно поморщилась. — Мне все каникулы пришлось выбивать разрешение на возможность проводить на поле больше часов.  — Вуд будет в ярости, когда узнает, — ухмыльнулась Гермиона, получая ответную ухмылку от охотника.  — И я хочу пересмотреть некоторых членов команды, — как бы невзначай добавил Монтегю, когда слизеринка уже собиралась уходить.  — По середине учебного года? — в неверии переспросила волшебница, переминаясь с одной ноги на другую.  — Я наказал всем тренироваться во время каникул, но, как ты наверняка успела заметить, не все жалуют меня в качестве капитана и слушаются. А у нас нет времени на то, чтобы выяснять отношения в команде и растить обуз. Незаменимых нет, и я собираюсь показать это избранным вроде Боула, — Грэхэм говорил твёрдо и уверенно, но что-то то ли в его позе, то ли выражении лица выдавало то, как его задевает непослушание сокомандников.  — Это очень… по-флинтовски, — помолчав, наконец высказала своё мнение Гермиона, с опаской поглядывая на слизеринца.  — Это вынужденная стратегия, Гермиона, — вздохнул шестикурсник. — Когда-нибудь ты тоже наверняка окажешься на моём месте.  — Думаешь когда-то я стану капитаном? — недоверчиво прищурилась шатенка, качая головой.  — Учитывая то, что ты любимица Снейпа — более чем уверен, — ехидно ухмыльнулся парень, заставляя Гермиону закатить глаза.  — А эта информация о пересмотре игроков… — немного пожевав губу, всё же решилась спросить слизеринка. — Она конфиденциальна?  — Если ты имеешь ввиду, можешь ли ты разболтать об этом Нотту, чтобы он попытал удачу, то валяй, — фыркнул Грэхэм и отвернулся к Кассиусу, завершая разговор. Шатенка закатила глаза и развернулась, собираясь наконец-таки попасть в свою спальню, но, прежде, чем успела сделать хоть шаг, как услышала знакомый голос из-за спины.  — Гермиона, Мерлин, ты вернулась! — привлекая недовольные взгляды окружающих, воскликнула Дафна, стоя у входа в гостиную, и тут же кинулась к подруге.  — Напомни-ка, почему я не должна была? — с насмешкой приподняла брови слизеринка, слегка морщась от липкости блеска, оставленного на её щеке губами блондинки.  — Двигай булками, — игнорируя вопрос соседки, Гринграсс подтолкнула её в сторону общежития мальчиков. — Мальчики себе места не находили, — и, мимолётно ухмыльнувшись, хитро добавила: — Драко вообще всё утро рвался встретить тебя на перроне.  — Но мои вещи… — поспешно вырвалась из хватки слизеринки Грейнджер и отвернулась в сторону чемоданов, скрывая поползший по щекам румянец. Дафна раздраженно вздохнула за её спиной и щелкнула пальцами. Гермиона обернулась и взглянула на подругу, как на сумасшедшую, но та, закатив глаза, лишь повторила свои действия и, даже не вздрогнув, — в отличии от шатенки — недовольно уставилась на появившегося с громким хлопком домового эльфа.  — Ты задержалась, — сузила глаза она на сжавшееся существо.  — Мёрфи сожалеет, хозяйка. Мёрфи была задержана госпожой Гринграсс, — низко опустив голову, оправдывался эльф.  — Мама снова использует тебя для ухода за садом? — нахмурилась Дафна, придирчиво осматривая покрытую грязью сорочку эльфа.  — Госпожа говорит, что Мёрфи справляется с садом лучше, чем старый эльф Крутон, — слегка выпятила грудь, будто хвастаясь, эльфийка, но тут же спохватилась и осторожно огляделась. Привыкшие к подобному раскладу, слизеринцы даже не смотрели в их сторону, но Мёрфи всё равно зашептала: — Молодой хозяйке не стоит вызывать Мёрфи в таких открытых пространствах. Господин Гринграсс накажет молодую хозяйку, если узнает. Господин еле выпросил разрешение на нахождение Мёрфи в Хогвартсе.  — Папа не осмелится наказать меня, — фыркнула блондинка, но всё же поспешила добавить: — Но ты права, лучше тебе не находиться в Хогвартсе слишком долго. Отнеси вещи Гермионы в комнату и можешь быть свободна. Мёрфи, не нуждаясь в повторении, подняла пальцы, и Гермиона, предугадав последующие действия эльфийки, воскликнула:  — О, подождите! — пальцы Мёрфи замерли, и она с удивлением взглянула на слизеринку, потянувшуюся в сторону кучи чемоданов. Вытащив из клетки Диониса, Гермиона прижала хорька к груди и улыбнулась существу. — Теперь можешь переносить. Спасибо. Широко раскрыв глаза, эльфийка перевела взгляд с Гермионы на Дафну, затем снова на Гермиону и наконец щёлкнула пальцами, исчезая.  — Третий год в волшебном мире, но так и не поняла, как тут всё устроено, — фыркнула Гринграсс и, схватив однокурсницу за руку, наконец потащила в сторону спален мальчиков.  — Почти четырнадцать лет в аристократической семье, но так и не научилась основам этикета, — съязвила в ответ Гермиона, и наконец последовала за подругой.

***

Комната, которую делили три лучших друга Грейнджер, встретила девочек тишиной, тут же развеявшейся, как только шатенка показалась из-за спины Гринграсс.  — Гермиона, — тут же услышала слизеринка и мгновенно оказалась в таких знакомых, почти удушающих, объятиях.  — Драко, — выдохнула в ответ волшебница и уткнулась носом в черный форменный жилет, обладатель которого ещё сильнее прижал её к себе и, казалось, не собирался отпускать. И не то, чтобы Гермиона была против, но настойчивый писк снизу заставил третьекурсницу оттолкнуться от друга. Малфой недовольно уставился на белый комок в её руках — Диониса, который невольно стал заложником их объятий. Гермиона улыбнулась по-детски надутому лицу Драко и, обнявшись с Тео, — одной рукой, предусмотрительно зажав Диониса под подмышкой другой — наконец села на одну из кроватей.  — А теперь вы объясните, почему так переживали? — приподняв брови, уставилась она на друзей.  — Это из-за Блейза, — присел рядом с ней Драко, аккуратно перехватив одну из её ладоней, поглаживающих хорька, удобно устроившегося у неё на коленях.  — Что сделал Блейз? — пытаясь игнорировать тепло чужой руки в своей, уточнила Гермиона.  — Он написал нам, что твои родители разводятся, — аккуратно ответила Дафна, будто опасаясь реакции соседки.  — Чтоб он и его длинный итальянский язык… — начала гневно шатенка, но наткнувшись на удивленные взгляды друзей, не договорила, вместо этого недовольно буркнув: — Откуда он вообще знает?  — Его мама ему рассказала, — пожал плечами Тео и положил руку на её плечо, аккуратно сжав. — Ты в порядке?  — Я… — Гермиона замялась, переводя взгляд с одного друга на другого. — Я в норме. Наверное.  — Ну конечно, — насмешливо съязвила Дафна. Воцарилась тишина, Дафна грустно вздохнула, разрывая её. — Жаль, здесь нет Блейза. Он бы точно знал, что сказать.  — Верно. Мы никогда с подобным не сталкивались, но, Гермиона, — поддержал свою девушку Тео. — Ты можешь рассказать нам все.  — Я правда в порядке, — возразила шатенка, но столкнувшись с тремя парами прищуренных глаз, продолжила с тяжелым вздохом: — Это просто было неожиданно. Мне казалось, что ничего не изменилось, и в тот вечер на свадьбе, во время танцев, они выглядели влюбленными, а потом вдруг — бац! — и такая новость… Волшебница прикусила щеку, раздумывая над своими последующими словами:  — Я волнуюсь за Джошуа. Он выглядел таким разочарованным, когда узнал, а теперь ему ещё и справляться с этим самому. Мы даже не успели толком поговорить перед моим отъездом… Третьекурсница почувствовала, как в горле встает ком, а глаза наполняются слезами, и часто заморгала, пытаясь отогнать их, но лишь усугубила ситуацию, начав проливать их.  — Простите… Я просто… Прежде, чем она успела выдавить какое-то оправдание, шатенка почувствовала, как Драко притянул её ближе к себе, крепко обнимая. Слыша, будто из далека, свои собственные всхлипы, она уткнулась лицом в его грудь, вскользь замечая, что её обвили ещё две пары рук, закутывая в такие знакомые ароматы: легкий ванильный — Дафны и свежие, будто после дождя, Тео и Драко.

***

В тот день Гермиона уснула в объятиях своих друзей и проспала в комнате мальчиков до следующего утра, пока Драко не разбудил её за полчаса перед ежедневным утренним обходом спален мальчиков. Напоминать про существование дезиллюминационных чар шатенка не стала, ведь — к его собственному смущению — слизеринец выглядел более чем удрученным вынужденным уходом подруги. Когда в этот же день Гермиона спустилась к середине завтрака, Дафна тут же усадила её на место справа от себя, которое обычно неизменно занимал Тео. Третьекурсница бросила взгляд на того, чьё место она невольно заняла, но Нотт уже услужливо накладывал ей в тарелку бекон, а затем наполнил кубок какао. Наконец закончив, Тео придирчиво осмотрел её тарелку и, похоже, оставшись удовлетворенным результатом, поднял взгляд на неё и, игнорируя вопросительно приподнятую бровь шатенки, улыбнулся:  — Приятного аппетита, — и приступил к своему завтраку, не дожидаясь ответа. Драко и Дафна поступили также, так что Гермионе не осталось ничего, кроме как заняться едой. Весь завтрак они провели в тишине и закончили его также, лишь когда встали Драко выхватил из рук Гермионы учебники и улыбнулся подруге:  — Я понесу, — воодушевленно заверил он её, но слизеринка этого воодушевления не разделяла.  — Не нужно, — нахмурилась она, протягивая руки к своим книгам.  — Но я хочу, — пожал плечами блондин, отходя на шаг, дабы не позволить ей выполнить задуманное.  — Прекрати, Драко, я не немощная, — не сдержалась она и наконец вырвала свои книги у него из рук. — И вас двоих это тоже касается, — выразительно взглянула она на парочку, старательно создающую вид незаинтересованности в их диалоге.  — Мы знаем, что ты не немощная, — тяжело вздохнула Дафна, после нескольких переглядываний с двумя слизеринцами. — Но мы хотим помочь тебе. Знаешь, чтобы облегчить твою потерю и всё в этом духе.  — Ради Мерлина, ты что, читала оставленные мною на столе книги? — шокировано уставилась на однокурсницу шатенка.  — Мне было скучно, — как ни в чём не бывало ответила Гринграсс, но слегка покрасневшие щеки выдавали её с потрохами.  — Ладно, это многое объясняет, — пробормотала скорее себе, нежели подруге Гермиона, а затем строго взглянула на блондинку. — Я никого не потеряла, Даф. Мои родители разводятся друг с другом, не со мной; наши отношения остаются неизменными. И, — заметив, что Дафна приоткрыла рот, собираясь возразить, добавила. — То, что я вчера расплакалась, не значит, что у меня великое горе. Я просто устала, и, как я уже говорила, мне жаль Джошуа, — слизеринка замолчала и пристально уставилась на своих друзей. — Мы всё уяснили? Последовали вялые кивки, и Гермиона улыбнулась, наконец расслабившись.  — Но твои учебники я всё равно понесу, — ухмыльнулся Драко, снова выхватывая из рук шатенки книжки, и стремительно направился к выходу Большого зала.  — Да успокойся, Гермиона, он даже не знал о том, что Даф задумала, — заверил подругу Тео, успокаивающе похлопывая по плечу.  — Разумеется, не знал, — сверкнула глазами блондинка. — Драко твой самый преданный фанат, ему нельзя доверять такое: она сразу же побежит тебе докладывать. И, с чувством выполненного долга, самодовольно улыбнулась, направляясь вслед за Малфоем.

***

Через пару недель после её возвращения с каникул, Гермиона, даже не дойдя до Большого зала, попала в клубок учеников, обсуждавших попытку Сириуса Блэка напасть на одного из учеников в гриффиндорской башне. Ей не понадобилось много времени, чтобы найти Гарри и выведать у него всю информацию — включая то, какое наказание ждёт Невилла, косвенно помогшего Блэку пробраться в общежитие Гриффиндора. Гермиона и Гарри рассмеялись над неуклюжестью мальчика, но смех этот был настолько натуженным и нервным, что им и не нужно было третьих лиц, чтобы понять это и, неловко замолчав, обнять друг друга. Говоря об объятиях, стоит отметить, что многие искали в эти темные дни утешения в их теплоте: то и дело виднелись старшекурсники, обнимающиеся на каждом углу, без какого-либо лишнего подтекста, и младшекурсники, пугливо жавшиеся друг к другу, когда возвращались с поздних уроков или ужина. Гермиона не была исключением, как и её обычно не тактильные друзья, которые были у неё в достатке, пока ужасное известие не настигло её в конце мая. Она спешила на обед, слегка задержавшись после чар, чтобы обсудить с профессором Флитвиком некоторые аспекты веселящих чар, когда увидела в толпе мохнатую макушку своего друга.  — Гарри, — позвала она, но тут же нахмурилась, когда гриффиндорец лишь на секунду замедлив шаг, ускорился, будто в попытке сбежать от слизеринки. — Гарри, — догнала его Гермиона и дернула за руку в сторону ниши.  — Не трогай меня, — резко дернулся третьекурсник, как только они остановились в темном алькове.  — Гарри? Что случилось? — глупо заморгала волшебница, с удивлением уставившись на разозленного друга.  — Иди спроси у своего дружка, — рявкнул он в ответ, гневно сверкая глазами за стеклами очков.  — Я не понимаю, Гарри. Какого дружка?  — Малфоя, — буркнул в ответ Гарри, но взглянув на растерянную шатенку, снизился до объяснения: — Он довел дело до конца. Клювокрылу назначили дату казни, — и, не дожидаясь ответа, бросился вон. Ровно три минуты понадобилось после этого Гермионе, чтобы добраться до её дерева, под которым всё чаще в последнее время начал засиживаться Драко, обсуждая с ней всё на свете. И в этот раз он был там. Под её деревом. Гермиона почувствовала, как легкие раздувает от гнева.  — Эти твои русские писатели и вправду… — ничего не предвещая начал он, даже не поднимая головы.  — Скажи, что это ложь, — перебила его слизеринка, из последних сил сдерживаясь, чтобы не перейти на крик. — Скажи, что по твоей глупой прихоти не казнят невинное животное.  — Я… — на секунду растерялся Драко, но быстро поняв, что к чему, он фыркнул. — Глупой прихоти? Оно чуть не убило меня. Эта мразь, которую ты называешь «невинным животным», полностью заслуживает того, что её ждёт. Гермиона застыла каменным изваянием, не имея сил, чтобы что-либо ответить, слишком шокированная словами блондина.  — Ну же, Гермиона, — приняв её молчание за хороший знак, продолжил он. — Тебе стоит прекратить якшаться со всем этим отребьем: Поттер, Уизли и этот полувеликан, которому не место в обществе… ШЛЁП! Гермиона в ужасе уставилась на свою руку, которой только что оставила красный след на щеке лучшего друга, теперь с презрением смотревшего на неё в ответ.  — Я сама решу, с каким отребьем я буду якшаться, а с каким, — она выразительно взглянула на Драко, сменившего презрение на шок. — Нет.

***

Гермиона была полностью уверена, что её дружба с Драко навсегда и бесповоротно разрушена, но, подувшись пару недель, блондин, казалось, полностью осознал свою вину и всячески пытался вымолить прощение у подруги. Он даже ушёл с прорицаний сразу после того, как это сделала она со скандалом, и Гермиона с радостью простила бы ему все его грехи после этого, если бы не услышала, как он глумился над Гарри и Роном по поводу казни Клювокрыла. В день после последнего экзамена, — в отличной оценке которого слизеринка не сомневалась — и по совместимости день казни Клювокрыла, Гермиона сидела под своим деревом с черным псом под боком и размышляла о том, что сейчас делают Гарри и Рон, отправившиеся в хижину Хагрида для того, чтобы поддержать своего друга, когда почувствовала, как вышеупомянутое животное тычется ей в ладонь. Повернув голову в его сторону, шатенка улыбнулась и погладила его за ушами, а затем взглянула на небольшой талисман в виде кошки, от которого собака не отрывала лапу, но которое явно демонстрировала.  — Что это у тебя? — Гермиона потянулась к безделушке, прикоснулась к ней, а в следующий миг в глазах у неё потемнело, её сдавило со всех сторон сразу, она не могла вздохнуть — грудь как будто стиснули железные обручи, глаза словно вдавило внутрь черепа, барабанные перепонки прогибались, и вдруг… Она глотнула свежий воздух, открыла слезящиеся глаза и с жадностью начала оглядываться: она уже не была под своим родным дубом, а находилась в каком-то ветхом здании, стены которого, казалось, вот-вот должны были рухнуть, а полы трещали так, будто любое резкое движение — и они бы обрушились. А перед ней, вертя в руках её палочку, стоял высокий мужчина в грязной рваной одежде, свисающей с него как старое тряпьё, на лице которого сеяла ухмылка, демонстрирующая желтые, а местами и черные, кривые зубы. Перед ней стоял Сириус Блэк.