Море волнуется раз

*** Малфой лениво потянулся в кресле. Родители, предупредив сына, сразу после обеда отбыли в Время медленно подходило к восьми вечера — в это время его жена, Гермиона, всегда возвращалась с работы. Как бы тяжело не было, какой бы не была нагрузка — она всегда выдерживала этот график. Даже если только для того, чтобы поужинать. Драко достал из кармана свои знаменитые часы-луковицу. Провел пальцем по вытравленному на внешней створке часов гербу рода, мельком проверил звенья цепи — все целы. Его изрядно напрягала сложившаяся ситуация — вернувшийся Поттер, Паркинсон с перекошенным от страха лицом. Но виду он не подавал — не пристало. Открыв часы, пробежался глазами по гравировке - «Чистота всегда одержит победу», исправленная Поттером. На губах мелькнула довольная усмешка. В тот раз они знатно набрались — по самые брови — и Малфой уснул, а Гарри почти час искал волшебную палочку, чтобы внести свои правки — и таки нашел. Вынырнув из воспоминаний, он бросил взгляд и на стрелки. Без трех минут восемь. Подобрав под себя ноги, мужчина сел в какое-то отдаленное подобие позы лотоса. Хлопок. Гермиона появилась прямо в кресле рядом с мужем. Она была в рабочем костюме — даже такой аккуратист, как Поттер, мог бы позавидовать, - выглядела она с иголочки. - Ну, рассказывай, - в этом была нынешняя она. Когда она только начинала строить политическую карьеру, многие оппоненты критиковали её за излишнюю мягкость. И она извлекла урок — теперь в ней не осталось и следа от той самой Гермионы Грейнджер. Хотя Драко, по некоторому размышлению, приходил к выводу, что это просто подчинение общественным правилам. Противостояние с Поттером и бюрократами от различных организаций даром не прошло — хорошая закалка. Впрочем, скорее со знаком минус — но это было ожидаемо и не огорчало. - Что тебе рассказывать? Ты же сама понимаешь, что Поттер нас раскусил на раз? Но всё вышло так, как мы и оговаривали, - губы блондина скривила ухмылка. - Это хорошо, - она качнула головой, - Если с Гарри будет его девушка, это во много раз упростит задачу. Драко поморщился от официоза, сквозившего в речи его жены — звучало так, будто речь не про их общих друзей, а про какого-нибудь противника в Министерстве Магии. - Не слишком рассчитывай на это, милая. Ты не Альбус, да и Гарри уже давно не тот мальчик, каким он был в школе. Вряд ли у тебя выйдет им манипулировать — только сильнее его распалишь, - он с сомнением покачал головой, - Не пытайся играть с ними в игры. - Я и не играю, - вздохнула она, - Всего лишь пытаюсь создать проблемы одной старой перечнице, верной заветам Дамблдора. Она уже испортила жизнь Невиллу, почему бы мне не испортить жизнь ей? - Ты драматизируешь. Невиллу все портят жизнь, если так подумать. Сначала родители, потом бабка, потом в игру включился я и его собственная неловкость. Потом, вроде как, все начало налаживаться, но даже его жена умудрилась испортить ему жизнь. Теперь портит ему жизнь МакГонагалл. - Не ерничай, - поморщилась Гермиона, - Луна ни в чем не виновата, она не может стать другим человеком — особенно после того, как мы все дружно говорили, что её «особенность» - это её несомненное достоинство. - Ну, тогда виноват он сам, - протянул Драко, - Он решил, что потянет отношения за них двоих. Глупая идея. Такую же глупость, к слову, проявила и младшая Уизлетта, когда решила, будто может всю жизнь терпеть заскоки Поттера. Аргумент, который привел Малфой, оказался решающим. Бывшая Грейнджер потупилась и несколько минут разглядывала паркет. - И как ты думаешь, как следует поступить? - вздохнула она, окончательно признавая свое поражение в этом споре. - Думаю, что нам стоит быть теми, кем мы всегда были для Гарри — друзьями. *** Напитки, оставленные в чашках на столе в Паркинсон-холле уже давно остыли. Но горячая дискуссия, которую вели между собой двое, остывать все никак не желала. - Да, Пенси, да! Это был потрясающий по глубине цинизм с моей стороны — и у меня были лучшие учителя! Одержимый идеей обыграть Реддла Дамблдор, пустоголовый Фадж и Снейп, который якобы любил мою мать, но при этом первое доброе слово я от него услышал только после его смерти! - Ах, бедный Поттер! Пожалейте его! - в голосе женщины явно сквозила ирония, но это была уже далеко не та ядовитая насмешка, которой женщина поначалу хотела наградить сидящего напротив нее мужчину. Он это слышал и, что еще важнее, она это слышала. С хлопком в комнате возникла домовой эльф и недоуменно спросила: - Хозяйка просит пожалеть Гарри Поттера, сэра? Ответом ей стал одновременный вопль обоих спорщиков: - Тикки, вон! Несколько долгих секунд до них доходило то, что они сказали. Впрочем, куда более важным оказался тот факт, что они сделали это вместе. Даже после стольких лет, даже после всех событий — у них получилось. Мужчина и женщина удивленно смотрят на друга. Долгие десять, двадцать, тридцать секунд. Хлопок — Гарри лишь краем глаза замечает, как Тикки потирает руки перед тем, как трансгрессировать. Их разбирает смех. У Пенси он, в кои-то веки, не прокуренный ехидно-истерический повизгивающий, а чистый, от души — впервые за много лет ничего не давит и не сдавливает. У Поттера же отрывистый, лающий, явно выдающий образец для подражания — покойный крестный тенью маячит за его спиной. Но они рады. - У тебя есть мятные леденцы? - отсмеявшись, странно разделяя слова на рубленные слоги, проговорил мужчина. - Есть. А что? - удивленно смотрит на него женщина, - Ты же никогда не жаловал мяту или я что-то не знаю о тебе? - Сложно представить, чтобы ты что-то обо мне не знала, - он откинулся на спинку кресла и улыбнулся привычно мягко, - Пристрастился во время странствий. Кроме того, я однозначно хочу кое-что сделать, а у меня во рту сейчас та еще помойка… - Поттер, тебе уже скоро тридцать лет! - снова хохочет Пенси, - А ты все еще называешь поцелуй «кое-чем», - в ней зреет уверенность, что это — единственно правильный путь. Несмотря ни на что. - Привычка, - он взмахнул рукой, будто обозначая свою непричастность, - Я же учился на Гриффиндоре, ты помнишь? - А где же хваленая грифовская храбрость? - еще одна улыбка, и Гарри был готов поклясться могилой матери, что Пенси всегда была прекрасна, но улыбка делает её еще лучше, - Тикки, принеси мистеру Поттеру леденцов, - уже через десяток секунд он раскручивал зеленую бумажку с белым крестом на ней, - Тебе, Гарри, на лбу нужен шрам не в виде молнии, а в виде бумеранга. Оба улыбаются своим мыслям. Паркинсон довольна, что все, наконец, выправляется. Сначала, конечно, возвращение Мальчика-который-сбежал, вызвало всплеск ненависти, потом оторопь и страх. Но уже после короткого разговора с ним, Пенси поняла, что он не изменился — и именно он, только он сможет сделать всё, как раньше — даже лучше, чем было. Магия зеленых глаз почти заставила её признать, пусть и мысленно, что именно перерыв помог ей осознать то, чем она была недовольна, но в чем не смела признаться. Именно благодаря его поспешному решению стало понятно, насколько он нужен ей. А Гарри? Гарри впервые с конца Второй Магической войны был по настоящему счастлив.