Бытовуха Божественной Лисы

С каждым сделанным вдохом и выдохом у Накано складывалось ощущение, что он не может остановиться: нос его был словно пылесос, что смачно и с запредельной мощностью поглощал каждую пылинку с ткани таби Сэнко-сан, как и «великолепный» аромат, оставивший отпечаток сущности кицунэ на её предмете одежды… От напряжения лицо Курото сильно покраснело, даже сильнее по сравнению с тем, когда он заливался краской по случаю стыда за своё предыдущее «прегрешение».  Из полуприкрытых глаз его стали капать еле заметные слёзы от переизбытка чувств. Он не мог поверить искренне в то, что совершил. Хотя сейчас не было важно, какие последствия будут следовать за тем судьбоносным решением, так как краем уха Накано всё ещё слышал, как лилась вода из душа, под которым Сэнко смывала с себя накопившийся стресс со тьмой, но и грязь, налипшую в течение этого суматошного дня. Постепенно дыхалка Курото переставала его слушаться, а воздуха в лёгких становилось всё меньше. Запах пота Сэнко впечатался подобно печати ханко в его носовые пазухи, так что остервеневший и полный всё ещё похоти мужчина не чувствовал аромат уже съеденной еды после вечерней трапезы, нависший над квартирой…   Ох, а этот запретный запах… Только сам Курото Накано смог бы достоверно описать, что он испытывал в тот момент, а посему передадим же ему право голоса (мысленного уж точно), дорогие читатели, и офигеем знатно: «Неужели это всё именно сейчас происходит со мной?.. Вдруг я просто сплю?.. Ох нет, это не обычный сон, а долгожданный сон наяву, просто райское НАС-ЛАЖ-ДЕ-НИ-Е… Вдох… Ещё, и ещё, и ещё, боже я не могу остановиться... Как сделать так, чтобы я вечно вдыхал всё это блаженство?.. Я не хочу выдыхать воздух… Выдох… Тот воздух, что содержит настолько охуительный и волшебный запах ножек Сэнко, опьяняющий меня всего... Мой хуй… Я не могу его больше держать в узде, это просто бесполезно... Вдох… Сейчас взорвусь, если не остановлюсь… А похуй, я никогда не стану останавливаться… Но я бы не подумал, что её таби будут пахнуть именно так!.. Выдох… Здесь такая палитра всевозможных ароматов, что с ума сойти можно… А вдруг я уже сошёл с ума?.. Не-не-нет, только не сейчас!.. Вдох… Что же здесь собралось воедино, пропитало до каждой частички эту ткань?.. В районе пальчиков особенно сильно пахнет чем-то сладковато рисовым, даже с еле заметной кислинкой, но всё же не настолько резко… Вот значит какой пот у Сэнко-сан, будто настоявшееся саке… Выдох… Такой неповторимый запах… Я действительно от него пьянею… Вот бы каждую ночь перед самым сном нюхать её таби, уплывая вдаль тех мест, где ступали её прелестные пяточки… Вдох… Она ведь столько в них ходит, а я ни разу не видел их так близко, что можно коснуться рукой… Подошвы у них с незаметными следами грязи, пыли скорее всего… Блять, это ведь всё из-за беспорядка дома… Но она ведь и выходила на улицу, когда сбегала от меня (точно скидывала гета свои с ножек, когда садилась на колени)… Выдох… Хотелось бы превратиться в эти таби, чувствовать тепло её ступней, ощущать тяжесть её тела, движения пальчиков, особенно зоны между большим и указательным, где ткань разделяет пятерню… Мило ведь она ими так двигала, когда решила сделать мне тот судьбоносный массаж спины своими ножками… Наверно в жару её таби пропитываются потом настолько, что ткань заметно сыреет и запах жжёт глаза и нос…  Вдох… Божественная живительная роса, дарованная самими небесами!.. Вот бы не переставать их нюхать ещё, и ещё, и ещё!.. Ох бля, сейчас кончу, хуй болит нестерпимо!!!».   Курото наконец надышался «священными благовоньями» и, полуприсев на пол у двери в ванную, оторвал многострадальные таби от своего носа. Доселе гладкая изящная ткань несмотря на мелкие загрязнения теперь была вся в складках словно использованный носовой платок. Могла ли Сэнко представить, когда переступала через порог квартиры Накано в первый раз, что её одежду будут трогать таким образом, меняя внешний вид в угоду фетишизму, мы можем только гадать. Мужчиной была пройдена «точка похотливого невозврата».    «Ой бля, что же мне теперь делать, когда моя любимая и заботливая божественная лисичка выйдет свеженькой из душа, а её предмет одежды, которым она явно дорожит, будет выдавать следы моей постыдной деятельности?! Чёрт, я не знаю, как их вернуть в прежнее состояние… Я ведь даже кончиком языка их коснулся: точно пятно от слюны осталось!.. Ёбанный пиздец!!! Как быть, как быть?!» — Накано с поплохевшим и дико виноватым видом на лице стал метаться вокруг двери в ванную комнату, пытаясь расправить складки на таби, попутно проверяя каждый сантиметр, чтобы найти то злосчастное пятнышко слюны. Насколько позволяли ему трясущиеся руки, Курото попытался вернуть предмет повседневной одежды Сэнко в прежнее состояние, положив носочки поверх стопки повседневных вещей. После же всего, что он только что пережил, Накано отошёл в сторону от двери и, потупив свой взор, тяжко вздохнул… По телу Курото пробежала сильная дрожь, как будто его начало лихорадить. Думаю, что пока пришло время оставить нашего исстрадавшегося извращенца и посмотреть, как переживала эти же самые мгновения хозяйка жертвы его домогательств. Перенесёмся же во времени на минут 10 назад…   Живительная прохлада, что почти всегда стояла в ванной комнате, рассыпалась по обнажённому телу Сэнко колющимися мурашками, щекоча руки, ноги, и даже причинные места. Кицунэ поёжилась, слегка одёрнув плечи, и махнула своим священным и пушистым хвостом, которому суждено будет на время стать не таким пушистым, если уж не полностью, подобно пожухлому листику гинкго осенью. Эх, знала бы она, что Курото не заботится о потери целебных и уютных качествах меха, а занят чем-то весьма более экстравагантным…   «Ох, поскорее бы мне в водицу тёпленькую, что лишь освежает тело с душою, окунуться, а то неровен час я простужусь, уяян! Знал бы мой дорогой Курото, что ежели черёд для меня омыть себя настанет, то возможно бы оставил дверь в сию купель закрытой… Ладно уж, не стану его томить ожиданиями: после омовения поди хвостик мой для него ключиком к царству покоя да счастья превеликого, внеземного будет, хи-хи-хи. Уяян! Надеюсь, что не успел он учудить чего-то противоестественного да порочного, с него уж станется... Он ведь моё тело нагое пристально рассматривал, пока одежды скидывала свои. Разные извращённые желания могут появиться по сему-то. Ой-ой-ой, сама может на свою голову накликала беду новую, Божечки! Так, не стану на него наговаривать раньше времени, а начну же сей долгожданный ритуал: прогоню с тела грязь, но и скверну духовную заодно», — Сэнко слегка потапталась на месте, пытаясь согреть озябшие босые пяточки, и направилась к ванне, размышляя о положении дел, в которых очутилась по воле судьбы (как всегда, ход её дум был умилительным и завораживающим душу). Хоть в комнате никого не было, она предпочла закрыть свой пах кончиком хвоста, а то мало ли что? Кроме похотливого, но всё же дорогого сердцу простого смертного за нею вполне могла и госпожа Ёдзора наблюдать…   Сэнко блаженно застонала, когда горячие струйки из лейки душа полились по её спинке. Это было просто непередаваемое ощущение — стоять так под потоком воды и млеть от её целящего тепла. Постепенно хвостик кицунэ стал намокать и терять свою драгоценную пушистость. Но с этим пришло и долгожданное расслабление, ведь влага приятно отягощала лисий мех, вымывая из него всевозможную налипшую грязь, пыль и пот, как и с обнажённых и беззащитных частей тела Сэнко. Через пару минут неподвижного стояния кицунэ поняла, что пора взять мыло и закрепить эффект: без него уж вымыться полностью не выйдет. Божественная лисица всё-таки щепетильно относилась к чистоте своего тела в отличие от той же Широ, коей бывало лень и до онсэна ступить (а белый мех легко достаточно испачкать). Ладно что-то мы отвлеклись, пора бы вновь понаблюдать за ходом мыслей нашей любимой героини.   «Уяян!!! Какая же сие отрада для телес моих, но и для сердца моего вот так омываться после стольких потрясений да забот… В стародавние времена бывалоча не всегда возможность находилась в любое мгновение выкупаться, нежели сейчас. До целебных горячих источников да купален ещё и дойти по тернистым тропам да горам необходимостью становилась тяжёлой, не везде уж они были... Хвала небесам, что на сей век осьмой жития моего выпала возможность благами человеческими новомодными воспользоваться, какими являются чан сей ванны с техникой встроенной, но и душем чудным, мнущим мне спинку струйками! Лепота сие, не иначе, хе-хе-хе…», — Сэнко размеренно втирала жидкое мыло на свои «телеса» (как она их по-старинному называла), в том числе хвостик вспенивая и голову с лисьими ушками, то и дело охая и потягиваясь от удовольствия. В кои-то веки выпал шанс абстрагироваться ей от всех тягот жизни и тревог, чему она тихо радовалась.   Вскоре вперемешку с конденсатом от горячей воды в воздухе вспарили и радужные мыльные пузырьки, где бликами отражалась распаренная и вспененная кицунэ, издающая напевные звуки глубокого довольствия. Но как говорится, у всего есть своё начало и конец, а значит для Сэнко-сан пришёл черёд выйти из душа, чтобы посвежевшей и набравшейся сил вступить в схватку со тьмой Курото Накано. Единственной недостающей переменной в этом уравнении было внимание подопечного божественной лисицы, кто около 8 минут елозил носом по невыстиранным ещё таби.   Когда вся мыльная пена была смыта, а тело изнежено горячей водой до предела, Сэнко плавно закрутила краники ванной, от чего вокруг стало резко тихо. Издав финальный уяян, полный наслаждения и покоя, божественная лисичка плавно ступила мокрой ножкой на кафельный пол. Он на этот раз прогрелся достаточно по сравнению с тем, когда кицунэ только зашла помыться. Влага плотной завесой парила в воздухе, что аж рукомойника не было видно отчётливо. Ушки Сэнко дёрнулись пару раз вверх, прислушиваясь к окружающей обстановке…   «Хм-м-м… Что-то Курото моего дорогого не слышно, занят поди чем-то уж очень важным небось. Надо позвать его аль хотя бы обратить внимание к моей готовности изнежить его всего-всего! А вдруг он действительно непотребствами занялся в моё отсутствие? Уяян! Нет-нет-нет и ещё раз нет!!! Мне не стоит Курото списывать со счетов раньше отведённого времени… Точно! Может быть, я Тории наколдую, чтобы удостовериться в его здравии духовном да телесном, не выходя пока из ванной. А что, сия мысль мне нравится: страх неизвестности прогоню из сердца своего, но и буду готова к дальнейшим превратностям судьбы, ибо, кто знает, чем там занялся мой дорогой… К тому же, полотенца почему-то не видать здесь. Неужто я его спрятала после стирки в шкаф кладовой, а принести на место забыла?.. Ну и дела, однако, совсем я захлопоталась, отгоняя его душевную тьму прочь, Божечки!..» — Сэнко стояла посреди ванной, размышляя о том, как поступить дальше. Потянувшись ручками вверх и встряхнувшись от воды по-лисьему, она в надежде ещё раз осмотрелась по сторонам… Вы мне скажите наверно: «Чем она лучше Ёдзоры, раз не верит своему любимому человеку и готова за ним подглядывать?» Но стоит учесть, что Сэнко только что пережила духовные потрясения и кратковременную потерю доверия, а значит ей будет свойственно перестраховываться иногда. Её начальница больше для развлечения наблюдала за своей подопечной и Курото всё-таки.   Кицунэ выставила руки перед собой и напряглась всем своим телом и душой, обратив свои светлые помыслы к созданию портала в соседнюю комнату. «О Инари-сама, позволь же на времечко сие мне нарушить границы личные в сём измерении мира смертных ради благополучия своего любимого!» — Сэнко проговорила эту своеобразную молитву, обращаясь к самой главной богине для всех божественных лисиц. И что бы вы думали, перед голой кицунэ из влажной дымки появились миниатюрные красные врата Тории. На секунду в них не было ничего, но луч синего света в виде шара появился посередине. Затем сгусток божественной энергии распространился на все врата, и Сэнко смогла наконец-то различить силуэт Курото, который…   «Изнюхивает мои таби!!! Уяян! Уму непостижимо… Как он вообще до такого падения духовного снизошёл?.. Знавала я, что они ему не безразличны, но не думала, что настолько сей предмет моих одежд повседневных его сердечку, да и месту причинному дорог. Я же их с пятницы не стирала, хлопотала в них по хозяйству, отлучалась в мир госпожи Соры, только на ночь скидывала проветриться… Всю ткань измял да небось слюнки на них пускал… Аж не по себе становится мне. О Инари, за что мне сие всё на голову бедою такой свалилось? В чём есть замысел небес, коли он был, на такое извращенство его толкать-то. Я ведь даже не хочу представлять себе, что он своим носом-то чувствует… Как сие неловко ощущается да стыдно! У-уяян!!!» — Сэнко покраснела до самых кончиков своих лисьих ушек, что, в свою очередь, прижались к макушке. Её мокрый хвостик задрожал и припал к кафельному полу ещё больше. Кроме воды после мытья на глазах кицунэ выступили слёзы от переизбытка чувств. К тому моменту Накано перестал нюхать таби Сэнко и пытался вернуть их обратно, лихорадочно сложив их как прежде (эту сценку мы уже видели чуть раньше).   Но вдруг на встревоженном и полным искреннего, такого глубоко стыда личике Сэнко пробежала еле заметная, усталая и такая сострадательная улыбка. Глубоко и слегка сокрушённо вздохнув, Сэнко утёрла слёзки и подумала о следующем: «Уяян!!! Божечки, бедный да глупенький мой мальчик… Исстрадался поди, стоило мне отлучится… Судорожно, похотью увлечённо пытался найти покой в том, какой запах хранили таби мои. Вижу по лицу его, что раскаивается он преглубоко в своих деяниях. Однако вместо того, чтобы всё как есть оставить, он скрыть сие пытается судорожно. Боится ведь, что разгневаюсь после вчерашнего… Но такого не случится, в особицу коли он мне сам сознается в том, что совершил. Ладненько, мне необходимо вытереться и вспушить свой хвостик как следует, так что попрошу дорогого своего мне услугу оказать, принеся полотенце. Пора привести его в чувства, вытащить из тьмы!».   Сэнко набрала в лёгкие побольше воздуха и обратилась к Накано: — Дорогой ты мой, случаем ли не рядышком с дверью ванной находишься? Можешь ли мне услугу оказать одну простенькую, тебе лишь по силам, хе-хе-хе? — божественная лисичка замерла в ожидании ответа. — Боже, Сэнко, ты меня испугала своим вопросом таким внезапным! Неужели в ванной нет полотенец, чтобы ты вытерлась? — Накано дёрнулся судорожно, почти подпрыгнув на месте от неожиданности. — Уяян! Ох, милый мой, незачем тебе бояться голоса своей божественной лисицы… К сожалению моему, полотенце-то действительно отсутствует, а я до сих пор мокра аки в росе утренней на рассвете искупалась, хи-хи-хи, — Сэнко поёжилась от наступающего холода и посмотрела на слегка побледневшее лицо Накано через Тории. — Вот как значит, полотенце… Сэночка, сейчас я его тебе принесу, хорошо, подожди минутку только! — произнёс Курото и помчался к кладовке, судорожно перебирая мысли о том, как не спалится перед кицунэ о своём «проступке».   Ситуация была абсурдной и чем-то напоминала небезызвестный анекдот для русскоговорящих читателей, что толпятся на страницах моей рукописи в избытке, про крокодила Гену, Чебурашку (их очень даже на родине Сэнко и Накано любят) и выкуренный косячок.   «Полотенце, полотенце… Что нужно сделать? Нужно пойти к кладовке, открыть дверцу, достать полотенце, закрыть кладовку и прийти в ванную… Нужно обязательно что-то сказать, а то она догадается… Так надо сказать, надо сказать: Сэнко-сан… Блять, почему Сэнко-сан?! Ну как-как же?.. Сэночка? Любимая лисичка? Сэнко! Надо сказать: Сэнко, Сэнко ты меня просила принести полотенце, вот я пошёл к кладовке… Блять, долго это!» — бедный мужчина метался по квартире с ещё более побледневшим лицом (будто бы он забыл, где находится кладовая). — Курото, милый мой, ну где же твоё обещанное полотенчико? Всё ли в порядочке там у тебя? — голос Сэнко звучал обеспокоенно.   «Блять, полотенце… Нахуй я сюда пришёл?.. А полотенце, да… Полотенце. Открываю кладовку, значит беру полотенце, закрываю кладовку, прихожу в ванную и говорю: Сэнко, помнишь ты просила меня… Нет, блять, долго… Она догадается, догадается… Надо сказать: Сэнко, вот то самое полотенце, которое… Почему самое? Нет… Сэнко, когда ты мне сказала принести тебе… Нет, нет, надо сказать проще. Например, Сэнко, я принёс тебе полотенце. Да-да-да!.. Вот, теперь другое дело!» — Накано улыбнулся на секунду и побежал наконец-то к ванной комнате с многострадальным полотенцем в руках. — Сэнко, я принёс тебе полотенце… Открой пожалуйста дверь, чтобы я мог тебе дать им вытереться, особенно твой хвостик. — Ох, миленький мой, наконец-то я дождалась тебя… Мерзнуть стала малость, а посему твоё полотенчико будет весьма кстати для моего тела, да и, как ты сказал, хвостика, хе-хе-хе… Выйду же да встречу, как полагается, дорогого сердцу гостя… — Сэнко взмахнула рукой, и Тории растворились в воздухе вместе с уходящей влагой. После чего кицунэ предприняла рискованный манёвр и прошла голой сквозь дверь, чтобы забрать полотенце как можно скорее. — Ох, твою м… Ой то есть, Сэнко, ты чего через дверь проходишь? Не пугай, ради Бога, ты же вся голая!.. — Накано опешил от такого поворота событий явно. — Дорогой мой, будет тебе стесняться тела нагого моего… Разве ты не хотел бы взглянуть на него одним глазком? — кицунэ прикрыла грудь и хитро улыбнулась, поглядывая на своего подопечного. — Сэночка, правда, я очень рад тебя видеть, но почему надо сильно меня смущать?! К такому я точно не был готов, — Накано потупил взгляд и отдал полотенце. — Благодарствую, милый мой, что оказал такую услугу. Век сие не забуду! Ладненько, не буду смущать, пожалуй, раз так просишь сего… Дай мне пару минут, чтобы высушиться да распушить твой любимый хвостик. Но мог бы ты принести ещё мой халат ночной? Нам стоит пораньше лечь баиньки. Дневные одежды свои на сегодня пока я оставлю отдыхать, хе-хе-хе… — Хорошо, Сэнко. Я могу принести тебе твой халатик, чтобы ты смогла одеться, когда будешь готова. Я мигом! — Курото посмотрел смущённо на собеседницу. — Уяян! Вот и славненько… Скоро будем с тобою спать укладываться да видеть приятные и светлые сны, дорогой мой, — Сэнко взяла полотенце и накинула его на плечи, склонив голову в благодарность Накано, после чего залезла в ванную сквозь дверь.   «Какой он у меня чудной, однако ж… Ладненько, коли не готов говорить о влечении к моим ногам да таби, то подождём сего ещё чуток. Я вовсе не обижусь, хороший мой…» — думала успевшая устать кицунэ, пока вытирала своё тело. Она хоть и всё ещё смущалась от похотливых действий Накано, но также в глубине души верила, что сможет найти ключ к его исстрадавшемуся от влечений сердцу…