Flore Raisins

Усаживаешь Чонгука на кровать, а сама роешься по ящикам комода, выбрасывая из них лишние вещи на пол, в поисках аптечки. Когда находишь нужные медикаменты, хватаешься за молчаливого парня и тащишь в ванную. — Смой пока лишнее водой, — щуришься, изучая полученные повреждения, которые предстоит обработать, и одновременно боишься, что твоей помощи может быть недостаточно. Зная агрессию Чимина, переживаешь за возможное сотрясение и необходимость в наложении швов, но сквозь размазанную по лицу, не прекращающую идти, кровь, мало что можешь рассмотреть. — Я сейчас, — прибывая в уже более спокойном состоянии, собираешься пропитать ватку перекисью, но вспоминаешь про свои разодранные руки, которые внезапно начали ужасно щипать. Отправляешься на кухню, быстро промываешь водой от грязи и маленьких налипших камушков, после возвращаешься к Чонгуку. — Будет жечь, потерпи немного, — предупреждаешь парня и аккуратно приступаешь к самой процедуре. — Больно! — Чонгук, едва почувствовав прикосновение и действие средства на рану, шипит, в сторону от тебя машет, не давая продолжить начатое. — Эй, — разворачиваешь голову вредного парня и смотришь прямо в глаза. — Я же сказала, что будет щипать. Просто потерпи, — после смиренного кивка добавляешь. — Сам виноват. — Хочешь разобраться в том, кто виноват? — Чон усмехается и сразу же принимает последствия от разбитой губы. Тебе даже наказывать его не приходится. Сейчас результат его необдуманных действий в буквальном смысле красуется у него на лице. — И в мыслях не было, — ты даже не злишься на парня, только продолжаешь переживать за то, что могло случиться непоправимое и тут же радуешься тому, что всё обошлось. — Я о том, что кулаки при себе держать надо и если что не устраивает - говорить об этом прямо, решать проблему в диалоге, пусть даже споре, но никак не дракой. — Прости, — Чонгук отводит взгляд и замечает постепенно выступающую кровь на твоих ладонях, сразу же хватается за них. — Прощаю, — устало улыбаешься и, выбравшись из хватки, продолжаешь обрабатывать раны. — Нет, я серьёзно, — Чонгук снова прерывает тебя, берёт за пальчики так, чтобы не прикасаться к разодранной части твоих рук. — Прости за то, что вчера наговорил всякого. За то, что даже не попытался извиниться нормально и за сегодняшнюю выходку тоже прости. Я знаю, что временами бываю вспыльчив, принимаю импульсивные решения и не думаю о последствиях, просто действую. Прости за то, что я такой. Я правда не хочу делать того, что может причинить тебе боль, разочаровать и, тем более, вызвать отвращение к моей мерзкой персоне.. — Прекрати, — не выдерживаешь и прерываешь монолог Чонгука. — Не говори таких ужасных вещей о себе. Даже если ты и обидел меня, в ссоре всегда виноваты оба, не ты один такой ужасный в нашей паре. Я тоже тогда решила всё на эмоциях, ушла, не дав шанса на объяснения. Не подумала, как неприятно тебе может быть из-за моего поведения. От того, как веду себя рядом с каким-то, совершенно незнакомым тебе, парнем и по итогу, оставляю тебя же, единственным виноватым. Так что, и ты прости меня за то, что я всегда веду себя эгоистично, не думаю о том, как мои желания и выводы скажутся на тебе. — Выходит, кругом так много отвратительных людей, но мы выбрали именно друг друга в целом мире? — Чон криво улыбается из-за всё ещё кровоточащей губы. — Ох, как романтично загнул, — утыкаешься в грудь своему парню и смеёшься над его наивностью, пока тот не видит. — А то, — Чонгук вновь берёт тебя за запястье. — Тебе тоже нужно обработать руки. Где ещё ватка? — Нет, сначала я, — вскакиваешь над парнем и начинаешь быстро проходиться по кровавым участкам на лице, в таком же сопровождении недовольного мычания, переходишь к его костяшкам. — Кошмар, ты свои-то руки видел? Мои обрабатывать он собрался... — Да это ничего. Кстати, ты же вернёшься к нам? — В каком смысле? К Вашему Величеству? Почему Вам? — выделяешь местоимение во множественном числе. — В смысле в квартиру к хёнам. Они тоже переживают, валерьянку бутылями хлебают. — А, ты об этом... В этом, правда, есть необходимость? Думаю, уже и так понятно, что мы можем жить раздельно. — Да, но.. — Или ты предлагаешь съехаться? — отпускаешь большую, по сравнению с твоей, руку парня, обклеенную пластырями. — Так скоро? Чонгу, ну это как-то не серьёзно, мы меньше недели в отношениях. Что будет на сто дней? Выйти за тебя предложишь? — выбрасываешь упаковки от пластырей и приличное количество бордовых ваток. — А может и предложу! — Чонгук губки дует и на тебя с зарождающейся обидой в глазах смотрит, будто твои слова для него, заранее, как отказ прозвучали. — Ладно, — треплешь волосы парня и направляешься в комнату, спать жутко хочется. — Пошутили и хватит, — строго заканчиваешь цирк и зовёшь главного ребёнка с собой. — Пойдём спать. — Нет, погоди, а я серьёзно ведь, — Чонгук приятно удивляет самого себя и тебя следом, округляя оленьи глазки. — Ты выйдешь за меня после ста дней? — Спроси меня об этом спустя 99 дней. Тогда и поговорим, — уклончиво отвечаешь и уходишь в комнату, прикидывая вероятность принятия парнем такого ответа. — Договорились! — Гук хлопает по выключателю в ванной и радостно догоняет тебя. Сложив бессонную ночь, недавно выпитое вино и, мягко говоря, беспокойный вечер, неизбежно получаем крепкий сон в объятиях мягкой постели и всё том же аромате карамельного попкорна с лёгкой отдушкой в виде твоего, по странности, любимого запаха пластыря. Тихо посапываешь и временами недовольно перекидываешь одеяло на Чонгука, которым он тебя снова и снова укрывает из-за сквозняков. Наблюдает за размеренно вздымающейся грудью и успокаивается, наконец ощущая тебя рядом. Долго не может уснуть, всё думает над глупостью, которую поддержал и перевёл во что-то глобальное. Жениться на Т/И? Это ведь серьёзные вещи... Но и то, что она в первые же дни заставила его сердце биться новыми, непривычно ускоренными ритмами, тоже не шутки. Свыкшись с темнотой, парень взглядом цепляется за детали: за родинку на шее, которая всегда кажется сердечком, за пушистые реснички, которые так хочется потрогать, за нежно-розовые губы, через которые ты пропускаешь что-то вкусное во сне, потому что на яву мило плямкаешь ими, и даже за странный капилляр на щеке, который тебя всегда раздражал. За всё это, Чонгук цепляется взглядом, и за всё это, без исключения, он любит тебя. Когда тычешься в шею, как беззащитный котёнок, парень понимает искренность и неподдельность своих чувств. Хочет всегда чувствовать твоё дыхание у себя на шее, хочет слышать недовольные крики, когда он где-то ошибётся и, наконец, хочет просто любить. Ночь проходит незаметно, Чонгук всё же засыпает, гордо определив окончательное решение вновь предложить тебе своё сердце ровно через 99 дней. — Т/И! Родненькая наша, хорошая, я так скучал, ты не представляешь как!! — Джин с порога валится на тебя, скулит, по спине гладит, не рассчитывая силу, больно оттягивает волосы. — Ай! — хватаешься за макушку, кое-как спасаясь из крепкой хватки самой любви во плоти. — Меня не было две ночи, ты о чём?! — Привет, — Хосок тоже обнимает тебя, но более сдержанно. — Ну ты конечно интриганка. Мы сначала только Чонгука ругали, — старший ведёт тебя в недры квартиры. — А потом я понял, что ты точно такой же ребёнок, как и он. С тобой тоже надо воспитательные работы провести, — Хосок пальцем грозит у тебя перед носом, пока Юнги, всё так же, распластавшись на диване, не перебивает его. — Эй, ты разве не знаешь, что воспитательные работы это моя специфика? — Юн подходит к вам, мельком бросает на тебя взгляд и снова переводит его на друга. — Может, мне стоит снова заняться тобой, распустился совсем, — шлёпает Хосока по руке, с вытянутым указательным пальцем у тебя перед носом, и за плечо перетягивает на свою сторону. — Пойдём поговорим. — Да отстаньте вы от неё, коршуны, — Чонгук схватил тебя за руку, хотел спасти от надоедливых хёнов, но попытка оказалась провальной. Под взглядом Юнги Чон должен был, словно раненый щенок, убежать в страхе, но, когда дело касалось тебя, силой он не уступал даже такому волку, как Юнги. — Мы - чужаки, по-твоему? Чего ты так вцепился в неё? Т/И не принадлежит тебе лишь потому, что она твоя девушка. Мы просто поговорим, остынь, — после слов старшего ты кивнула Чонгуку, и он всё же отпустил твоё запястье. Юнги, перекинув руку через плечо, повёл тебя на кухню и, отойдя на приличное расстояние, добавил: — Рад, что ты вернулась. — А я-то как, — на миг вскидываешь брови, посмеиваешься над особой, слегка неадекватной, обстановкой в этом доме и усаживаешься за стол, готовая внимать речи мудрого старейшины. — Так, о чём ты хотел поговорить? — Да ни о чём, — Юнги выплюнул что-то похожее на смешок, доставая из холодильника сок. — Хотел посмотреть на реакцию мелкого. — Пф, серьёзно? — сначала не веришь словам друга, но, выглянув из кухни, замечаешь напряжение, исходящее из Чонгу, и больше не сомневаешься. — Ну да, заодно и сама посмотришь на разные грани его поведения, — Юнги начал краткое объяснение. — Он вчера психовал из-за твоего, как я понимаю, бывшего? — Да, мы уже разобрались с этим. — Я вижу. Не ты же его так отмутузила, — Юнги, как и ты недавно, выглянул в гостиную, но был пойман взглядом младшего, что вызвало смех и забавное вытянутое лицо, по возвращению на кухню. — Упс. — Да сиди здесь, пусть ещё понервничает, — ты довольно поёрзала на стуле, приятно было знать, что о тебе кто-то так сильно печётся. — Вон ты как значит... Тяжело ему с тобой будет, — Юнги наклоняет голову и укладывает её на кулак правой руки. — Ну, отношения штука такая, — крутишь в руке стакан с соком, звеня подтаявшим льдом. — Не думаю, что и мне легко будет. — Возможно. В любом случае, ты теперь с нами и думаю понимаешь, что любой разлад между двумя, сказывается на всей команде. Чонгук весь день психованный ходил, потому Джин пытался поднять ему настроение своими кривляниями во время готовки. В итоге, добавил в суп сливки, у Хосока несварение, сама знаешь, чем оно чревато, а у меня раздражение из-за обстановки, и я не могу работать. — Да. Надеюсь, больше и не будет таких ситуаций... Я забыла рассказать! — будучи в восторге от своего воспоминания, вскрикиваешь и бьёшь ладошкой по столу, пугая сидящего рядом Юнги и залетевших на кухню парней. — Что случилось?! — Чонгук сразу подскочил к тебе, увидев как ты дуешь на раненую ранее ладонь. — Ты что сделал, изверг? — парень зло смотрит на старшего. — Да угомонись, ничего он не делал, — наугад лупишь парня и подставляешь ему свою ладошку. — Лучше подуй. Я вспомнила, что встретила детектива, который ведёт ваше дело. — Его ещё кто-то ведёт? — Хосок думал, что дела такого рода просто заминают, потому присаживается к вам за стол, готовый слушать твой рассказ. — Да, я не знаю всех деталей, но вроде никто особо не озабочен вами, кроме детектива по имени Ким Тэхён и его помощника. Он, кстати, говорил что-то о мартовском ограблении, думает это ваших рук дело. — Чёрт, — от весёлого Юнги и следа не осталось, сейчас он мрачнее тучи грозовой: уголки губ опускаются, а брови хмурятся. — Что он ещё говорил? — Так это вы? — задаёшь встречный вопрос и почти сразу хочется вернуть время вспять, просто ответить на вопрос парня. — Мне откуда знать. По-твоему, в марте только один банк грабили? — Поняла, извини, — решаешь больше не испытывать судьбу и приступаешь к самому рассказу. — Я тогда сумку там оставила, пришлось выдумать историю о том, как я сбежала ещё до того, как вы всех на колени поставили... — Ха, а ты ведь пыталась, — Чонгук, спокойно стоявший всё это время позади с перекинутыми руками на твоей груди, вдруг начал тормошить тебя. — Если бы не я, Хосок не обратил бы даже внимания, и ты запросто могла сбежать. — Эй, с чего бы? Я вообще-то повнимательнее тебя буду! — Хосок вздёргивает подбородок и, на первый взгляд, становится более надменным, но это, скорее, что-то напускное перед младшим. — Да конечно, — Чон уверенно смеётся до тех пор, пока ты не впиваешься зубками в его руку. — Ай! За что?! — Хватит меня трясти, я тебе погремушка что ли? Дайте мне договорить, а то Юнги вас сейчас сожрёт, — головой киваешь в сторону главного: руки домиком, палец ровно к пальцу, и глаза закрыты. Заметно было как его плечи то поднимаются, то опускаются от глубоких и достаточно объемных вдохов. — Говори, — Джин осторожно ткнул в тебя пальцем, будто задирался перед самым младшим, и весьма успешно, потому что тот сразу же начал отбивать руки хёна, когда те угрожали прикосновением к тебе. — Сосредоточьтесь, мать вашу! — Юнги резко распахнул глаза, напугав вас не только взглядом, но и дикой интонацией. — Нас посадить могут, для вас это шутки? Если этот детектив настолько усерден, что продолжает копаться в нашем деле, нам несдобровать, а если он и мартовский банк верно определил, тем более. Так что: либо заткнитесь, либо проваливайте и не возвращайтесь до тех пор, пока не успокоитесь, — с тем же строгим взглядом, осмотрев каждого, Юнги всё же удалось приструнить самых неугомонных из вас, и когда в этом не было и капли сомнения, он приказным тоном разрешил продолжить. — Что ты ему рассказала?