Тропа Чёрных Драконов

Вишня

— Если ты ещё не понял, тогда мне придется повторить. А я не люблю, когда меня не слушают. На этот раз, попытайся взболтать серое вещество, — Никсон наклоняется ближе, опираясь локтями о пошарпанную столешницу, глядя на меня исподлобья в надежде, что сможет вытащить признание. — Мы не в игры здесь играем, Вишня. — С ума сойти! Стоило всего третий раз к Вам попасть, и что я слышу? — откидываюсь на спинку стула, который издает раздражающий скрип при любом телодвижении. — Можно было просто зайти к нам на стаканчик хорошего виски, чтобы я напомнил Вам своё имя. А не вот это всё, — я улыбаюсь, но сдается мне, что улыбка выглядит крайне неестественной. — Послушай меня внимательно, — его голос походит на шипение змеи. — На этот раз ты в полном дерьме, клоун. И оно никак не напоминает шоколад, даже по цвету. В твоей куртке нашли прямую улику на причастность к истории с наркотиками. Давай не будем усложнять друг другу жизнь. Мы оба знаем, кто ты и с чем имеешь дело, — довольная ухмылка сияет на его лице, а в глазах сквозит гордость за мою поимку. — Я повторяю, что понятия не имею, как эта дичь оказалась в моей куртке. К тому же, эта кожанка была не на одной девушке, — я поднимаю руки, закованные в наручники, и кладу ладони на стол, звеня металлом. — Знаете, сколько дам возвращали мне куртку в надежде на продолжение ночных игр? — я театрально выгибаю бровь, стараясь держаться непринуждённо. — Может одна и подсунула после моего отказа. — И кто в последний раз таскал на себе эту историческую ценность? — звучит грубая насмешка в голосе Никсона. — Не издевайтесь надо мной. Без понятия, кто была та шикарная брюнетка. Я давно не проверял карманы этой куртки, потому не факт, что именно она подкинула. — Ты без угрызения совести сбросишь свою вину на девушку? — во взгляде сквозит презрение. — Шериф, — выдыхаю, будто устал доказывать свою невиновность, — я даже разрешаю свою кровь на анализ взять. — Здесь я решаю, что и когда делать. Твоё разрешение не понадобится. Если я распоряжусь — у тебя не только кровь возьмут, — он нахально сбрасывает мои руки со стола. Двухчасовой допрос не принес никаких результатов. Как бы не пытался Никсон обвинить меня во лжи, вытянуть из меня признание ему не удалось, от чего мужчина резко встал, с грохотом отодвинул стул и открыл дверь, подозвав одну из шавок. — Уведи его, — бросает со злости, указывая на меня не глядя, словно на что-то жутко отвратительное. — Встать, — командует молодой парень в форме, приподнимая меня за локоть. Пройдя мимо Никсона, я не удержался и улыбнулся, намекая на его поражение. Казалось, веская улика должна была доказать мою причастность, но этот пакетик лишь больше разозлил шерифа, который не получил нужного результата от допроса. — Не радуйся так, — кладет ладонь мне на плечо, сжимая пальцы. — Уж я-то постараюсь, чтобы решётка стала твоим родным домом. — Я не собирался переезжать, — пожимаю плечами, глядя в упор на мужчину. — Можете не суетиться. Необузданная ярость превозмогает над Никсоном, давая волю эмоциям. Костяшки его левой руки встречаются с моими губами, а другой – он притягивает меня за шиворот к себе ближе сразу же после удара, не давая времени отойти от резкой боли. — С такими, как ты, в тюрьме не станут церемониться, — глаза наполнены такой ненавистью, что кажется, будто у шерифа адский огонь пылает внутри. — Не преуменьшайте мои способности, — нарочно пропускаю смешок, после чего Никсон отпускает меня, с отвращением отдергивая руку. — Пошёл, — велит мальчишка, который явно младше меня. Лишь по одной причине я не хотел сейчас оставаться в одиночестве, потому что знал, какие мысли будут лезть ко мне в голову. Сара. Если бы я точно мог сказать, что она понятия не имеет об этом пакетике, тогда отлежался бы здесь, с удовольствием отдыхая от кислой мины Хилла и слишком звонкого голоса Адель. Но я не могу понять, к какому варианту склоняться. Слишком много противоречивых мыслей роится в голове, чтобы я мог с уверенностью сказать, кто — преступник, а кто — жертва. «Она не могла», — я заваливаюсь на матрас, закинув руки за голову. — «Зачем ей это?» — спорю про себя, проматывая в воображении каждую встречу с Сарой. — «Прежде я не видел никаких предпосылок к тому, что Принцесса играет против нас, да и по-прежнему не вижу. Тогда почему внутри острое чувство предательства прокалывает лёгкие, от чего становится труднее дышать?» — не выдерживая напора мыслей, я усаживаюсь на край матраса, опираясь локтями на колени, и зарываюсь пальцами в волосы. — «Что же мне с этим делать, Принцесса?» — И твой Вишня! — за решеткой слышится громкий голос Никсона, яро выкрикивающего моё имя. — Папашу твоего допрашивают, — невежественно бросает мальчишка, сидящий за столом в куче папок, который привёл меня сюда. — Ты плохо знаешь материалы дела. Иначе был бы осведомлен о нашем семейном древе, — поднявшись с мерзко пахнущего матраса, я подхожу к решетке и протягиваю между металлических прутьев обе руки. — Не доверяют ещё такие серьёзные штуки? — я подтруниваю над пареньком, пытаясь отвлечься от назойливых мыслей, чтобы не позволить сомнениям заполучить чувства. — Острый язык тебе не помощник, — парень говорит уверенно, не отрывая взгляд от листов в папке. — Ты в школе изучал этикет? — Так, оказывается, тебе известно, для чего предназначено это заведение? — задаёт встречный вопрос, щёлкая ручкой и, наконец, поднимая на меня неприязненный взгляд. — Могу предположить, что ты нарочно прогуливал этот урок за просмотром детективных фильмов, мечтая о карьере нравоучителя. Я прав? — Дедукция – не твоя стезя, — смотрит не меня в упор, и его глаза кажутся мне смутно знакомыми, но в памяти не возникает цельный образ человека, которого он может мне напоминать. — Мы раньше не встречались? Где-то я уже видел эти гневом наполненные глаза. В последний раз, когда меня сюда притащили, незаконно обвиняя в изнасиловании, тебя не было, — делаю вид, будто задумываюсь, нахмурив брови и театрально поджав губы. — На твоём месте я бы не гордился частым посещением полицейского участка в качестве обвиняемого, — парень откидывается на спинку стула, сложив руки на груди, кого-то напоминая мне всё больше. — Это уж точно не повод для гордости. — Всё же не соглашусь. Повод. Знаешь почему? Потому что, какой бы сомнительной не была моя репутация, обвинения всегда снимаются, доказывая мою невиновность, — горделиво расправляю плечи, барабаня по холодным прутьям решетки, к которой я всё же не привык. Сразу после моих слов из коридора доносится разъяренный голос шерифа. Он настолько громко кричит, что складывает ощущение, будто окна могут с треском лопнуть от таких высоких волн. Я машинально оборачиваюсь назад к небольшому окошку, возвысившемуся над двухъярусной кроватью, чтобы убедиться в целостности стекла, которое, как оказалось, здесь слишком плотное и толстое, чтобы треснуть даже от оглушающего взрыва. «Принцесса, Принцесса», — звучит на повторе, словно в голове заела пластинка, чья песня стала наказанием вместо удовольствия. — «Что ты делала на той вечеринке? Зачем взяла наркотики? Зачем пришла в казино? Почему не сказала о порошке в кармане моей куртки?» — мысли наводнили голову, и отвлечься мне не удалось. Конечно, не удалось, ведь я насвистываю мелодию песни, под которую мы с ней танцевали на той чертовой вечеринке. — «Не в твоих интересах вести двойную игру, ведь так?» — моя голова снова касается матраса, и я вынужденно закрываю глаза, погружаясь на дно океана мыслей, размышляя о Принцессе. — «Дай мне подумать, Сара. Мне нужно подумать».

Сара

— И как? — я кручусь перед Стефани в лёгком платье из шифона, меняя выигрышные позы. — Слишком нежно, — отвечает коротко, бросая мне несколько вешалок с одеждой. — Что это? — я вытягиваю на расстоянии руки одну из блуз, выбранную подругой. — Одежда. — Спасибо. Я смотрю, ты очень наблюдательная. Без тебя не поняла бы, что за клочки ткани ты мне вручила, — смотрю на девушку, разглядывающую свои длинные ногти, покрытые алым лаком, поджав губы в ожидании. — Ты ещё не переоделась? — смотрит на меня исподлобья в ответ. — Чёрт, Стеф, я же говорила тебе идти в театральное, — я разворачиваюсь, заходя обратно в примерочную, и дёргаю за шторку, прячась за плотной тканью. — А я отвечала, что жизнь знаменитости не по мне. — Да-да, я помню, — говорю, фокусируясь на сложной застёжке лёгкого платья. — У тебя такой талант пропадает. — Не пропадёт. Я использую его для достижения своих целей, — в холле раздаёт хлопок, видимо, от того, что Стеф ритмично бьёт по бедрам ладонями. — Какая ты у меня роковая женщина. — Ещё бы, — она хихикает. — Мне кажется, пора проводить мастер классы для неуверенных в себе женщин. Только представь, скольким невинным душам я смогу помочь, открыв перед ними дверь в счастливое будущее. — Кому в Сентфоре это нужно, Стеф? — лёгкий шифон сползает по ногам, и я снимаю с вешалки чёрное платье, в корне отличающееся от предыдущего. — Как жаль, что никому, — она обречённо вздыхает, шумно перелистывая страницу глянцевого журнала, который лежал на диванчике для ожидающих покупателей. Примерка проходит уже как в третьем магазине, а я до сих пор не услышала от Стеф положительного отклика на выбранную нами одежду. Шоппинг с ней отвлекает и даже заставляет забыть о важных вещах иногда, но, учитывая моё паршивое состояние, я совсем не против того, чтобы забыться, наслаждаясь времяпрепровождением с подругой. Время от времени, в голову проползают воспоминания о Драконах, как бы я не пыталась гнать прочь настырные образы чешуйчатых созданий, объятия Аарона и поцелуй Вишни ударяют молнией по сознанию ослепляющей вспышкой. В сердце образовалась дыра размером с кратер. Оно взорвалось, выпуская наружу чувства, растекаясь, точно огненной лавой. Голос Аарона продолжает звучать прямо над ухом с того момента, как я покинула казино, а губы Вишни будто по-прежнему прикасаются к моим губам в требовательном поцелуе. Стыдно. Стыдно осознавать, что я думаю одновременно про обоих мужчин. Неловко признаваться самой себе в неопределенности и такой глупой, наивной влюбленности в одного из Чёрных Драконов. Тогда почему образ второго стоит рядом? — Ну как? — выхожу на суд к подруге, поправляя чёрное бандажное платье с застёжкой вдоль тела. — Чёрт возьми, — её глаза округляются. — Сара, ты обязана его взять, — она говорит до жути спокойно, разглядывая меня в довольно смелом наряде, и подходит, поправляя свисающую с талии цепь. — Ну-ка, накинь кожанку сверху, — бросает в меня курткой. «Нет-нет-нет. Сара, нет», — твержу про себя, в попытке отогнать образы Чёрных Драконов, которые влетают в голову на крыльях цвета вороньего пера. — «Не смей запрягать в упряжку эмоции, вместо рассудка. Думай о шоппинге, об этом сногсшибательном платье, о том чертовом кассире, который складывает в коробку лакированные туфли!» — Мне это не нравится, — меня отвлекает голос Стефани, внезапно наполнившийся серьёзностью, когда я пытаюсь настроиться на более положительную волну размышлений. — Целый день ты пытаешься от меня скрыть причину своего плохого настроения. Я старалась не нападать на тебя с расспросами, но ты буквально вынуждаешь меня всем своим видом спросить, что же случилось. Я могу только вздохнуть, стянуть фальшивую улыбку с лица, расслабив мышцы, и молча признать своё поражение. Когда я позволяю мыслям о предыдущих днях наводнить голову, глаза щиплет от солёной влаги, а нос, наверняка, краснеет от подступивших слез. К горлу подкатывает ком обиды, который я закатила подальше, в надежде на то, что смогу позабыть о нём, занимаясь будничными делами со Стеф, и прятать эмоции за жизнерадостной маской стало невыносимо. — Давай слопаем по пирожному? Нет! — неожиданно восклицает, щёлкая пальцами. — Мы сейчас купим это потрясающее платье, подчёркивающее твою шикарную фигуру, и завалимся в кондитерскую на углу, чтобы заказать самый вкусный в мире клубничный торт, — её комплименты заставляют меня улыбнуться, чему Стеф несказанно радуется, ободряюще потирая мои плечи. — Сложно тебе отказать, когда ты так стараешься, — чтобы не привлекать лишнее внимание продавцов-консультантов своим видом, я быстро смахиваю скатывающуюся по щеке слезу, возвращаясь в примерочную, и оперативно переодеваюсь под монолог подруги, которая принялась тараторить о десертах. Запах ароматной выпечки встретил нас у входа в единственную кондитерскую, где пекут вкуснейшие десерты в нашем городе. Помню, как последний раз мы со Стефани здесь объелись сладостей на день всех влюбленных, а всё потому, что нам дали скидку, приняв нас за пару. Постоянный официант дружелюбно улыбнулся, увидев нас, и засуетился, проводя к свободному столику, удобно расположившемуся в углу. — Вот Ваше меню, — тонкие руки маячат перед моими глазами, когда парень кладет на стол небольшие книжечки. — Я подойду через пять минут. — Мы уже готовы сделать заказ, — от её слов парень слегка дёргается. — Нам два клубничных торта и две чашки черного чая. — Хорошо. Ожидайте, — забрав меню, официант возвращается за стойку, принимаясь выполнять заказ. Начать первой разговор я не решилась, ожидая наводящих вопросов от Стеф, но подруга не спешила лезть в душу, обсуждая интерьер давно знакомого нам заведения. — Ты так и не спросишь? — не выдержав её болтовни о всякой ерунде, я резко меняю направление разговора. — Если ты не готова рассказывать, я не стану заставлять, — её теплая ладонь накрывает костяшки моих пальцев. — Раз уж мы сюда пришли, — вздохнув, я поворачиваюсь к окну, — нужно поговорить. Только если бы я знала, что позволено обсуждать, а что – нет. Эти Драконы порой слишком скрытные, а иногда позволяют знать чересчур много о своих делах. Ситуация с наркотиками вообще вывела меня из колеи. А я ещё, дура, поперлась после вечеринки в казино, где меня встретил Аарон, а перед этим приняла порошок, который мне Кэнди подсыпала на моих глазах. Это же идиотизм, правда? — звучит риторический вопрос. — Я видела, как Дилана скручивали судороги, и по своей воле наглоталась неведомой херни. Подруга внимательно слушала, не перебивая и давая возможность высказаться. Она не хлопала удивлённо глазами, когда я рассказывала о своих глупых выходках, а лишь наблюдала за мной с интересом, поджав пухлые губы. —Дилана выписывают сегодня, кстати, — говорит, когда я замолкаю. — Вики сказала, — она тут же отвечает, стоило мне поднять на нее удивленный взгляд. — Вики значит, — задорно улыбаюсь, принимаясь играть бровями в ожидании рассказа. — Даже не пытайся. Мы пришли говорить о тебе. Так что продолжай. Я вся во внимании, — девушка подставляет ладонь под подбородок, хлопая подушечками пальцев по щеке. — И? — И... — я умолкаю, боясь продолжать, ведь мысли, которые я так усердно гнала, вернутся. — И... — я делаю глоток горячего чая, потому что не знаю, с чего начать рассказ о неопределенности собственных чувств, об Аароне, о Вишне и его чертовом поцелуе. — Если моя память меня не подводит, я чуть не поцеловала Аарона, а спустя несколько часов меня поцеловал Вишня, — смело выпаливаю на одном дыхании. — Ну... — протягивает Стеф, заправляя прядь кудрявых волос за ухо. — Можешь ничего не говорить, — поднимаю одну руку, выставляя указательный палец, а другой помешиваю уже растворившийся в чае сахар. — Но как мне минимизировать общение с Кэнди? Вишня сказал держаться от нее подальше. Как это вообще возможно в Сентфоре? — Зачем? — Она может быть причастна к случаю с Диланом, — я безучастно наблюдаю за листиками чая, которые кружатся в вихре темной жидкости. — Я не верю, если честно. Кэнди в разные передряги попадала за время нашей дружбы, но чтобы связаться с наркотиками... Да и Шейн не похож на наркодилера, хотя, не исключаю вариант, что он мог бы употреблять, учитывая его внешний вид. — Кто такой Шейн, и что с его внешним видом не так? — Парень из большого города. Она с ним приехала. Увидела бы ты его, — я невольно морщусь от мелькающего образа парня перед глазами. — Учитывая слепую любовь к своим избранникам, я не удивлюсь, если она и правда причастна к этому. Ею слишком легко манипулировать, — подмечает, как факт. — Причём только мужчины этим и пользуются. Как будто имеют особую власть над ней. — Ну, она ведь любит мужчин, — невольно вырвавшиеся слова отдаются неловкостью внутри, и я поднимаю виноватый взгляд на подругу. — Сара, — начинает строго, — я была влюблена в Кэнди шесть лет назад. Подростковая симпатия никак не повлияла на мою психику. Сколько можно повторять? — Прости, прости... Хоть слова подруги звучат убедительно, мне сложно поверить в лёгкость её воспоминаний о Кэнди, учитывая угнетенное состояние Стефани после отъезда Кэнди. «После месяца заточения в своей комнате, когда узнала, что Кэнди уехала, даже тебе не сообщив, ты так твёрдо утверждаешь, что давно забыла о том состоянии?» — Чёрт, — голос Стеф сходит на шепот, когда её взгляд перемещает за мою спину, уставившись во что-то интересное. — Что? — Сиди спокойно, — как только я пытаюсь обернуться, Стеф толкает меня ногой под столом, заставив зашипеть от боли. — Кажется, твоя Кэнди с каким-то типом только что вошли. — Чёрт. Только их не хватало сейчас, — облокотившись о спинку диванчика, я съезжаю вниз, скользя по обивке как можно незаметнее. Сердце от страха принимается отбивать сумасшедший ритм, во рту пересыхает, а в ушах слышится лишь звон. Я начинаю паниковать. — Господи, когда она успела опустить планку своих требований к противоположному полу? — увидев спутника Кэнди, лицо Стефани корчится от отвращения. — Она точно в универ ехала, а не на раскопки? Сколько же гробниц нужно было перерыть, чтобы откопать такую уродливую мумию? — Это Шейн, — я перехожу на шепот, боясь привлекать внимание парочки, хотя понимаю, что они не могут слышать меня с такого расстояния. — Мерзкий тип, правда? — Как-то мягко сказано. — Не пялься так, — шикаю на подругу. — Ты представить не можешь, насколько сильно я не хочу видеться с ними. — Поздно, — сердце уходит в пятки от безнадежного тона Стефани, которая натянуто улыбается, встречая подходящую к нам Кэнди со своим избранником. — Сара! — звонкий голос бьёт по ушам, и мысли тут же выветриваются из головы. — Стефани, — показательно добавляет чуть спокойнее. — Привет, — последовав примеру Стеф, я напрягаю лицевые мышцы и улыбаюсь, встречаясь с Кэнди взглядом, но продолжаю практически лежать на диванчике, стараясь изобразить максимально расслабленный вид. — Я подожду в машине, — бросает Шейн, даже не удосужившись поприветствовать нас со Стеф, и уходит, поцеловав свою спутницу в щеку. — Его бы хорошенько выдрессировать. Совсем о манерах не слышал, — Стеф даёт волю своему острому языку, с укоризной глядя на Кэнди. — Ты куда пропала? — Кэнди в свою очередь делает вид, будто не слышала слов Стефани, и обращает всё внимание на меня, сидящую практически под столом. — Ушла с вечеринки, ничего не сказала, — она сдвигает брови, в упор глядя на меня с обидой. — Прости, Кэнди, — неожиданно для всех в разговор вступает Стефани, хотя, казалось, ей больше сказать нечего. — Мы договорились встретиться после твоей вечеринки, но пришлось забрать Сару немного раньше. Я поссорилась с девушкой, домой идти не хотелось, поэтому я приехала за Сарой, и мы отправились ко мне напиваться, — выдаёт ложь с такой уверенностью, что даже я повелась, хотя прекрасно знаю, что же случилось со мной на самом деле. — Сочувствую, — Кэнди наигранно прищуривается, продолжая игнорировать язвительность Стефани. — Может, как-нибудь заглянешь? Нам так и не удалось нормально пообщаться после моего приезда. Если ты, конечно, не против. — Нет, что ты, — получается немного резковато. — Просто в последнее время в лавке работы невпроворот. Миссис Хилл затеяла перестановку из-за поступления новых ваз, — сама поверить не могу в такую несносную чушь, которая в панике вырывается изо рта. До актерских навыков Стефани мне как до Луны. — Ладно. Как будет время — заходи, хорошо? Мне нужно идти, — она чмокает меня в щеку, на прощание улыбается Стефани только приличия ради, и уходит, позволяя мне, наконец, расслабиться. — Что я наговорила? — хватаюсь за голову. — Какие вазы, какая перестановка? Слишком заметно было, что я вру, да? — Да успокойся. Всё прошло отлично. — Только благодаря тебе. А я чуть не запорола всё, хотя должна была вести себя как можно естественнее, ради своего же блага, — спрятав лицо за ладонями, я громко вбираю воздух сквозь пальцы, а затем так же шумно выдыхаю, опустошая лёгкие. — Хочешь стать моей первой ученицей? Буду вести тренинги только для тебя лично. "Искусство лжи" — проводит рукой по воздуху. — Название первого урока. — Знаешь, эта идея мне уже не кажется такой бредовой, — мои пальцы тонут в растрёпанных ветром волосах. — Она не казалась мне бредовой и раньше, — Стефани пожимает плечами и забрасывает в рот последний кусочек клубничного торта. Ветер поутих, когда последние лучи солнца легли на крыши домов золотистым полотном. Впервые, вечер наполнился весенней теплотой, и в воздухе не витал запах, присущий зиме, что заставлял прятать руки в карманы теплой куртки от колючего холода. Асфальт успел высохнуть на дневном солнце, и только грязь под ногами напоминала о продолжительности дождей, которые обрушивались на город всю неделю, с каждым разом наполняя лужи новой порцией дождевой воды, заставляя растекаться ручьями по извилистым улочкам. Я замедлила шаг, глубоко вдохнула свежий воздух, наслаждаясь приятной весенней атмосферой, впервые за долгие дни зимы, царствующей в Сентфоре. Фонари вдоль улиц зажглись тусклой желтизной, когда солнце окончательно спряталось за горизонт, а я остановилась у пошарпанных дверей антикварной лавки под блеклым светом голой лампочки. На удивление, мои размышления коснулись только Аарона. Только этот мужчина пробрался ко мне в голову, пока я стояла в вечерних сумерках, наблюдая за собственным отражением в витрине. Он так бездушно выгнал меня, заставив почувствовать себя ненужной, а мне безумно хочется увидеть в отражении его руки на моих плечах, что медленно спускаются к талии, прижимая ближе к мужскому телу. В отличие от Хилла, заявись он ко мне, я не стала бы прогонять его, обрадовавшись внезапному появлению. Видимо, его отношение ко мне пропитанно совершенно другими чувствами, возможно, даже отвращением или злостью, раз он так просто выгнал меня после того, как прижимал к столу, крепко держа в своих объятиях. Горечь ужалила сердце, и тайные страхи протиснулись сквозь брешь, захватив власть над моими эмоциями. От приступа тоски по щекам покатились горячие, наполненные отчаяньем слёзы. Душа разорвалась на части от воспоминаний, которые некогда я могла назвать приятными, а теперь же смело складываю их в ящик "причиняющие боль". Я не знаю, какой он. Не знаю, сколько ему лет, не знаю, кем он работает, понятия не имею, как он стал главарём банды и почему, потому что всё перечисленное — мелочи для моего сердца. Издали послышался лай собак. Я обернулась, заметив, что стою лишь в компании одинокого фонаря и собственной тени, бессмысленно рассуждая о Хилле в своей голове. Наверняка мой вид вызвал бы жалость у окружающих. Я тряхнула головой, ощущая брезгливость к собственным страданиям, и, подавляя острое желание зайти внутрь лавки, закусила внутреннюю сторону щеки, решительно зашагав в сторону дома. Крепкий кофе на ночь — плохая идея. Но, несмотря на это, я смело завариваю ароматные зерна и усаживаюсь за телевизором, в ожидании очередной серии Твин Пикс, хотя предыдущие несколько мне удалось успешно пропустить, погрязнув в проблемах от собственной тупости. Я вдыхаю аромат, затем немного отпиваю, пробуя на вкус горькую жидкость, словно проделывая ту схему с правилами пяти «S», о который мне рассказывал Вишня, вот только в чашке отнюдь не крепкий виски. — Теперь на очереди размышления о Вишне? — мой раздраженный голос отдается непривычным эхом в пустом доме. — Хватит. Сконцентрируйся на сериале. Нам нужно узнать, кто же стоит за этим убийством. Сериал так и не начался, а телефон в гостиной настойчиво зазвонил, заставляя меня вздрогнуть от неожиданности и пролить на себя горячий кофе. — Чёрт! — не успела вытереть даже руки, как звон раздался снова. — Да иду я, иду! — говорю так, будто абонент может меня слышать. «Только бы не Кэнди!» — красной строкой проносится в голове. — «Только не она». — Алло, — поднимаю трубку с опаской, не дожидаясь нового оглушительного звонка, и прислушиваюсь. — Сара! — звучит голос, который должен звучать прямо над моим ухом, но никак не на конце провода. — Сара? — Да? — мне с трудом удается подавить в голосе дрожь, не пойми откуда взявшуюся. — Как ты? «Как я? Как я?!» — кричу про себя, сдерживая порыв эмоций. — «Не стыдно задавать такой вопрос мне, после того, как ты бросила меня, уехав с каким-то странным типом из цирка?» — Всё хорошо, — ответ отличается от того, что крутилось на языке. Наш неловкий диалог напоминает разговор дальних родственников, которые вынуждены общаться лишь на рождество, обмениваясь идиотскими поздравлениями с максимально наигранной радостью. — Как дела на работе? — не заметив моей холодности, мама продолжает. — Хорошо. — Как же я рада тебя слышать, — она практически ноет, напоминая ребенка, нежели взрослую женщину. — Ты хорошо питаешься? — Да, — снова отвечаю с отсутствием эмоций, что не скажешь о матери, чей голос искрится счастьем. — Я ужасно соскучилась. — Тогда приезжай, — чтобы не терпеть дальнейшее хождение вокруг да около, я перехожу в наступление. — Сара... — она устало выдыхает, словно я замучила её просьбами о возвращении, хотя мы разговариваем впервые после её отъезда. — Неважно. Наслаждайся вольной жизнью, — я было собралась повесить трубку, в сердцах бросив пару ласковых, но не осмелилась, в последний момент отказываясь от идеи подросткового бунта. — Я не хочу с тобой ссориться. Мы так давно не разговаривали, поэтому давай обойдёмся без обид и обвинений. Хорошо? — она говорит слишком ласково, с материнской теплотой в голосе обращаясь ко мне, а причиной тому – влюбленность. Стоило ей встретить мужчину, как её отношение ко мне изменилось на глазах. — Тебе хватает денег на еду? Счета ещё не приходили? — Хватает. Не приходили. — Может, тебе денег выслать? — Нет. Я же сказала, что у меня на всё хватает, — ответ получается резковатым. — Хорошо. Отдыхай, не хочу тебя нагружать разговорами, — она явно обиделась. — Мам, — успеваю, пока она не завершила звонок. — Оставь хотя бы номер. — Мы переезжаем с города в город, поэтому номера нет. Я буду звонить, не волнуйся, — спешит успокоить меня, немного воодушевившись. — Ладно. — Спокойной ночи. Я люблю тебя, — добавляет, когда я готовлюсь завершить разговор, положив трубку. «Может, так лучше?» — в раздумьях поднимаюсь на второй этаж. — «Я давно не слышала простого человеческого счастья в её голосе», — зайдя в ванную, стягиваю влажную от кофе пижаму и распускаю волосы. — «Рано или поздно мы остановились бы у перекрестка, чтобы решить, кто пойдёт какой дорогой», — на автомате я включаю воду, отрегулировав вентиль до нужной температуры, и становлюсь под горячие струйки. — «Да, мы не разлучились после окончания школы, потому что я не хотела её бросать одну, без поддержки, но это же не значит, что нам нужно быть рядом друг с другом, для оказания этой самой поддержки. К тому же, ей явно на пользу встреча с тем директором цирка», — поглощённая мыслями о матери, я натягиваю футболку, выхожу из душа, прокручивая в голове наш короткий разговор, который навеял странное чувство спокойствия. — Привет, красотка, — нахальный голос встречает меня в коридоре моего же дома. Безотчётная тревога вытеснила спокойствие, нахлынувшее от долгожданного разговора с мамой. По спине пробежали мурашки от одного лишь голоса, прозвучавшего максимально надменно, будто это я пробралась в чужой дом и меня поймали с поличным. Я в панике подняла взгляд, замечая, что передо мной стоят двое в черных масках с самодельными прорезями. Всего несколько минут назад, стоя под струями горячей воды, я сумела расслабиться и прогнать тревогу, терзающую моё сердце долгие дни, а сейчас этот хрупкий покой разрушен. — Кто вы? — от страха голос дрожит, а колени готовы подкоситься, заставляя облокотиться спиной о дверь ванной комнаты. — Чего так испугалась? — парень заливается смехом, до тех пор, пока другой не бьёт его в ребро, молча указывая кивком головы в мою сторону. — Ч-что вам нужно? — я окончательно теряю самообладание, начиная заикаться. — Чтобы ты зашла к себе в комнату и села на стул. Молча. Не делая глупостей, — со мной разговаривает лишь парень, который крупнее по телосложению, чем тот, что молча даёт указания, просверливая взглядом другого. «В свою комнату? Откуда... Они шарились по дому, пока я была в душе?» — мысли сменяются одна за другой. — «Должно быть, они простые грабители. А что, если – нет? Что, если я послушно войду в комнату, добровольно попадаясь в ловушку, в которой эти двое могут сотворить со мной всё, что угодно?» Липкое ощущение окутало всё тело. Впервые в собственном доме я чувствую себя незащищённой, ведь прямо передо мной стоят два парня в пугающих масках, и что у них на уме, мне неизвестно. — Ты не услышала? — парень делает шаг навстречу, но другой останавливает его, успев схватить за куртку. — Хорошо, — пытаюсь ответить спокойно, но мысли, пролезающие в голову, пугают ещё больше. Я нервно сглатываю, но послушно выполняю указания, боясь разозлить их ещё больше, и захожу в комнату, спотыкаясь о порог. Шаги позади медленные, словно они оба нарочно замедлили ход, чтобы понаблюдать за моей беспомощностью, наслаждаясь своим превосходством. Как только мы прошли вглубь спальни, я взглядом окинула комнату, пытаясь найти любую вещь, которую можно было использовать для самообороны, но ничего подходящего мне найти не удалось, кроме лежащих на туалетном столике карандашей для глаз. — Даже не думай, — прерывает мой план здоровяк. — Сядь. По-хорошему, — велит парень, снимая с плеча рюкзак. Пальцы машинально сжались в кулаки, когда он принялся рыться в рюкзаке, насвистывая идиотскую мелодию с рекламы, словно саундтрек к сцене с моей гибелью. Я вздрогнула, услышав звон металла, когда перень бросил сумку на пол, опускаясь на корточки, чтобы продолжить поиски, когда второй стоит спокойно в проёме, дёргая ногой, будто волнуясь не меньше меня. — Я сказал сядь! — здоровяк срывается на крик, заметив меня, всё ещё стоящую. Ноги сами подкосились от резкой смены тональности его голоса, и я практически упала на стул, чувствуя, как кровь пульсирует в висках. — Умница, — говорит спокойнее, подходя ближе, держа руки за спиной. «Зачем он прячет руки? Это ведь не оружие у него? Они бы сразу наставили на меня дуло пистолета, чтобы не издавала лишних звуков, да?» — П-погодите... — паника нарастает, сердце бешено колотится под ребрами, от чего я не выдерживаю и вжимаюсь в спинку стула. Прямо сейчас я готова закричать, завопить во всё горло, лишь бы остановить его. — Спокойно, — шепчет, останавливаясь прямо у моих колен. — Что вам нужно? Деньги? Драгоценности? — от моих несуразных вопросов он заливается смехом, наконец театрально подняв руку, что до этого держал за спиной, показывая серый скотч. — А теперь сиди спокойно. Не хотелось бы портить это личико. Резкий звук отрывающегося скотча пугает ещё больше. Мышцы всего тела напряглись, и как только клейкая лента коснулась руки, я задрожала, прижимая локти к телу, при виде чего парень снова пропустил смешок, будто насмехаясь над реакцией моего тела. Он без всякого труда приковал меня к стулу, обматывая скотч вокруг спинки стула и моей груди, настолько крепко, что стало тяжело дышать. Перед глазами стелется пелена слез. Я не вижу, как он приступает к запястьям, приматывая их у стулу, так же крепко. — С каждым разом всё лучше, — издевательски хлопает меня по плечу. — Теперь ротик, — лоскуток ленты крепится к моему рту, и противный запах ни то резины, ни то клея ударяет в нос. — Не забываем о ногах, — он будто теорию изучает, сразу же принимаясь к практическим занятиям. Отойдя на несколько шагов назад, парень окидывает меня оценивающим взглядом, кивая своей проделанной работе. Другой же, низкорослый, тянет того за рукав, и в этот момент моё внимание привлекает лак на его длинных кошачьих ногтях. «Это девушка!» — вспыхивает мысль в голове. Она тянет парня за рукав спортивной куртки, не успевает тот перевести взгляд на нее, как девушка уже вытаскивает здоровяка из комнаты, закрывая дверь. «Берите всё, что угодно, только уходите», — молю про себя, шмыгая носом. Снизу доносятся споры, но отчётливо услышать причину я не в состоянии, ведь даже уши заложило от ужаса, сковавшего каждую часть тела. Несколько минут они усердно спорят, не переходя на крик, а затем их голоса прерывает звук разливающейся по полу жидкости. «Что это? Что это?!» — лихорадочно дёргаю руки, пытаясь высвободиться, но стул лишь подскакивает вместе со мной. — «Чёрт! Ну давай же!» — я с новой силой принимаюсь тормошить запястья, убеждаясь в своём бессилии, пока парочка снова принялась за спор. — «Да чёрт тебя дери!» — пытаюсь кричать, но слова застревают между клейкой лентой и моими влажными губами. Громкие шаги взбираются по лестнице, от чего я замираю, затаив дыхание. Дверь распахивает, и в проёме снова появляется здоровяк на этот раз с неизвестной мне ржавой канистрой в руках. В комнату тут же пробирается стойкий запах бензина, пока парень стоит в дверях, буднично поправляя съехавшую маску на лице, будто сложившаяся ситуация не является чем-то новым для него. Он проходит вглубь, не обращая на меня внимания, как на стоящую мебель в спальне и, открыв канистру, щедро разливает жидкость по полу, затем проходится по кровати, в завершении пройдясь по туалетному столику. Сердце вовсе отбивает ритм где-то внизу живота. Я с мольбой смотрю на парня, беззаботно обливающего комнату бензином, но тот нарочно избегает моего взгляда, продолжая своё дело. Мои бессильные попытки привлечь его внимание наклонами из стороны в сторону не увенчиваются успехом, поэтому как бы я не мычала и не прыгала на этом чертовом стуле, парень просто уходит, вальяжно виляя бедрами, при этом сардонически присвистывая. «Нет-нет-нет! Нет! Только не это!» — я дёргаюсь. Снова и снова пытаясь высвободиться, раскачиваюсь и подпрыгиваю, пока не теряю равновесие, когда стул заваливается на бок. С глухим стуком упав на пол, я ударяюсь плечом о деревянную поверхность, скривившись от тупой пронизывающей кости боли. — «Господи, прошу! Умоляю тебя!» — молюсь про себя, всхлипывая всё громче. Веки опрокинули тяжёлые слёзы на пылающие щёки, после обречённого сдавленного грудного стона, вырвавшегося из глотки. Судорожные рыдания и хриплый крик эхом отражаются от стен спальни, когда я брыкаюсь на полу, дёргая руками и ногами, пытаясь хотя бы растянуть скотч, тогда имея возможность ослабить хватку. Лента не поддается. Как загнанный зверь я лежу на полу и только скулю от бессилия, содрогаясь при истерических рыданиях. Снизу донёсся треск. Я вздрогнула. Знакомый звук трескающегося дерева при горении прекратил мою истерику, грубо вынуждая заткнуться. «Да кто-нибудь!» — я зажмурилась так сильно, что перед глазами замаячили мошки. — «Чёрт! Чёрт! Чёрт!» Огненная дорожка проползла в спальню, подобию змеи, чтобы раскидать языки пламени по влажным подтёкам, которые оставил здоровяк, разливая бензин. Температура, за колоссально короткое время, значительно возросла, и в комнате стало невыносимо жарко. Я замечаю, как дверцы шифоньера обуглились, стоило огню коснуться лакированной поверхности. Раздался писк, а затем отрывистый треск. Прямо перед глазами пламя поедает бельё на кровати, подбираясь всё ближе ко мне, прижавшейся к батарее спинкой стула как можно ближе. Ядовитый дым наполнил лёгкие в считанные секунды, но клейкая лента не давала возможности хотя бы прокашляться, удерживая в лёгких чад огня. Сознание затуманилось, веки потяжелели. Картинка перед глазами превратилась в одно сплошное яркое пятно, когда языки пламени перебрались на стены, сдирая ненавистные мной обои, которые я грозилась поменять ещё с переезда. Ощущение, будто лёгкие сковало колючей проволокой, и каждый мой вдох сопровождается кашлем, отдаваясь острой болью под ребрами. «Нет-нет-нет...» — сил больше нет, и я снова зажмуриваюсь, отказываясь наблюдать за гигантским костром. — «Пожалуйста. Пожалуйста». — Сара! — от услышанного я распахиваю глаза. «Мне не померещилось? Ещё раз. Позови меня ещё раз». — Сара! — слышу голос. — Сара! — он кашляет, но продолжает кричать. Почувствовав прилив сил от крохотного лучика надежды, искрящегося внутри, я замычала, принимаясь как можно громче стучать стулом о металлическую батарею, судорожно дергаясь на полу. — Сара! — голос приближается. — Сара! — звучит совсем близко. В проёме, где несколько минут назад стоял здоровяк, как демон без лица, возникает знакомая фигура, объятая ярким светом пламени. Его глаза мечутся в поисках из угла в угол, пока неподвижным взглядом не останавливаются на мне. Всего секунды хватило, чтобы Аарон оказался рядом, вынул складной нож из-за пояса и разрезал крепкие ленты, удерживающие меня в заточении. — Сара! — ещё никогда моё имя не звучало так сладко. Аарон срывает резко скотч с моего рта и небольшой лоскуток ленты летит на пол к его ногам. Губ словно пламя, окутавшее комнату, коснулось — кожа вокруг рта просто невыносимо горит, но неприятные ощущения меркнут на фоне свободного дыхания, которым меня вновь наградил Аарон. Дым, пробирающийся через рот кажется сладким при каждом новом вздохе, хотя по-прежнему заставляет кашлять, морщась от болезненных ощущений в груди. Я хватаюсь за руку Хилла, как за спасательный круг, позволяя ему поднять меня на ноги и оглядеть быстрым, но сфокусированным взглядом. Когда наши глаза встречаются, Аарон оборачивается на жуткий скрип, наблюдая, как шкаф разваливаться прямо перед дверью, загораживая, казалось, единственный выход. Тогда Хилл, не растерявшись, смотрит на окно позади меня. — Я полезу первым, — берет меня за плечи. — Как только я окажусь внизу, не раздумывай и сразу же полезай в окно. Поняла? — строгость в голосе доминирует. В ответ я лишь одобрительно киваю. Аарон взбирается на подоконник, не раздумывая, и спрыгивает, резко исчезнув из моего поля зрения, заставляя прикрыть ладонями губы, удерживая вырывающийся писк. Я выглядываю наружу, замечая, как Хилл поднимается на ноги после прыжка, поднимая взгляд к окну. «Я смогу. Смогу!» — внушаю себе. — «Давай!» — следуя примеру Хилла, я усаживаюсь на подоконник, выставляю ноги вперёд и переворачиваюсь на живот, чтобы выползти. — Я поймаю! — доносится снизу. — Отойди! — кричу в ответ, наконец, повиснув у холодной стены, схватившись руками за раму окна. — Отойди говорю! — предупреждаю Хилла. Контраст температуры вызывает мурашки. В последний раз глубоко вдыхаю свежий воздух, набираясь смелости перед неминуемым падением со второго этажа горящего дома. Я зажмуриваюсь, когда разжимаю пальцы, чтобы не видеть стремительно приближающегося газона и приземляюсь практически на четвереньки, почувствовав лёгкую боль в коленных чашечках. — Где болит? — Аарон подлетает ко мне молнией. — Нигде. Всё нормально, — поднимаюсь, снова использовав помощь Хилла. За спиной раздается раскатистый шум, вселяя мысль, что дом рухнет сию же минуту, рассыпаясь пеплом по влажной траве у наших ног. Аарон тянет меня за локоть, отводя на безопасное расстояние от настоящего пекла, и накидывает куртку на мои плечи, слегка приобнимая за спину. Хочется кричать. Хочется зарыдать от вида всепоглощающего пламени, господствующего в моём доме, который так безжалостно выгнал меня из собственного жилья, вынуждая оказаться на улице ни с чем. На глазах яростный огонь сжигает историю моей жизни и всё, что было связано со мной, превращает в груду пепла, который со временем развеется на ветру. — Как? — обессиленно шепчу, чувствуя, как слёзы ручейками стекают по щекам. Звуки сирены, подъезжающей к дому пожарной машины, разбавляют пронзительные крики выбежавших из домов соседей. Когда я тихо всхлипываю, Аарон молча прижимает меня ближе, позволяя уткнуться ему в грудь и разрыдаться, давая волю чувствам в крепких объятиях, наконец, почувствовав желанную защиту. — Всё хорошо, — успокаивающе шепчет над ухом, смыкая руки на моей талии смелее. — Всё хорошо.