Придурки

      Заподозрила подвох я не сразу. Да и вообще бы не заподозрила, если бы не вспомнила те самые романчики и внимательно не уставилась на фиолетового, который вел себя странно. Скалл будто подвисал время от времени и послушно вел меня в сторону своей комнаты, тем самым вызывая во мне все большие подозрения. Желание обзавестись шмотками как-то быстро улетучилось.       — Эй?       — Да? — чуть подзавис парень и повернулся ко мне, скользнув блуждающим взглядом.       — С тобой все в порядке?       — Конечно, — улыбка идиота была слишком подозрительной. Где-то я это уже встречала.       Вообще, я была настолько привычна к своему запаху, что уже любой другой воспринимала как сигнал об опасности. И реагировала чрезвычайно остро, а тут… Втянув воздух с отчетливым запахом крови, я ничего не почувствовала кроме запаха. Да и в запахе что-то изменилось. Если раньше он бил кувалдой по башке, чистый и яркий, то сейчас в нем присутствовали нотки… будто жженым сахаром запахло.       — Скалл? — осторожно позвала я его. Стоило ему развернуться, как я буквально поймала его взгляд, понимая, что мои подозрения нашли свое подтверждение. Чем бы ни баловался мой дорогой нареченный, но шарахнулась я от него, как от прокаженного. Характерно расширенные зрачки заметить можно было не сразу, так как необычный насыщенный фиолетовый цвет глаз сбивал с толку, но даже если в моих подозрениях была ошибка, легче от этого не становилось. — Твою мать, ты наркоман?!       — Стой! Нет! — встряхнув головой, выдал парень. — Блокада. Препарат. Не наркотик. Но, кажется, я все-таки переборщил.       И его повело. Что там была за блокада и как она действовала, я не знала. А вот как себя ведут наркоманы, была осведомлена, поэтому, несмотря на мимолетное желание оказать помощь, попятилась назад. Ну нафиг!       Парень же, привалившись к стеночке в коридоре, кажется, реально чувствовал себя плохо. И даже я, непрофессионал, понимала, что ему бы сейчас тазик, а лучше белого друга в зоне прямого доступа.       — Два пальца в рот и все пройдет! — посоветовала ему, но, кажется, мой совет он не услышал. Оглянувшись по сторонам, пришла к выводу, что помощи ждать неоткуда. К тому же какова вероятность, что «дружная» семейка не захочет друг друга замочить, пока один не в состоянии оказывать сопротивление? А если моя линия защиты окочурится, насколько долго я после этого проживу? Воображение тут же подкинуло картинку, где рядом стоят две безымянные могилки, на которых написано «Придурок» и «Придурочная», тем самым передавая причину смерти. Он сдох, потому что обдолбался чем-то, а она сдохла, потому что он обдолбался чем-то и сдох.       «Твою же мать!» — выдала я, закидывая его руку на свое плечо и растерянно прикидывая, куда его тащить и к кому.       — Все нормально! — буркнул в полуобморочном состоянии идиот.       — Идти куда, придурок? — прошипела раздраженно.       — Туда, — значит вперед, прекрасно.

***

      Нет повести печальнее на свете, чем повесть о м… свидании в туалете. Стою я, значит, привалившись к бортику ванной, и одной рукой придерживаю блюющего одного из сильнейших сего мира за волосы. С той силой, что его выворачивало, он должен был уже потерять в канализации желудок и разбить свою фиолетовую голову об унитаз. Во мне даже проснулись крохи сочувствия, когда вся эта весьма неприятная сцена по своей длительности растянулась минут на сорок.       — Давай, два пальца в рот и на последний заход будем собираться, — издевательские нотки я честно попыталась скрыть, но как-то вышло не очень.       — Иди на… — длинное неразборчивое ругательство было разбито плевками и очередным спазмом желудка.       Наконец это все прекратилось, и обессиленный парень привалился к стене, глядя на меня бесконечно печальными глазами. Отмотав очередную полоску туалетной «ромашковой» бумаги, протянула ему. Взгляд в мою сторону был воистину убийственный, но в то же время благодарный, так что Скалл вытер губы, размазав помаду, которая и так представляла из себя мазню.       — Полегчало? — спросила уже спокойно, не пытаясь поиздеваться.       — Я бы соврал, если бы сказал «да», — выдохнул он.       Несуразный, нелепый… можно было перебирать синонимы до бесконечности, но не знай я, кто этот парень на самом деле, приняла бы его за кого угодно, но только не за убийцу. Альфа? На альфу он был непохож. Киллер? На киллера он тоже смахивал мало. Вот Реборн, да — это образец преступной сексуальности из сопливых романчиков, но не вот этот… сидящий передо мной размалеванный фрик.       — Как я уже говорила, два пальца в рот…       — И все пройдет. Я помню, — скривился он. — Черт, все должно было быть не так…       — А как? — хмыкнула, отлипая от ванны и приседая на кафель напротив болезного.       — Мы просто должны были поговорить, — спустя несколько секунд паузы он тяжко вздохнул, зарываясь одной рукой в волосы. — А получилось как…       — Через жопу. Ты мне скажи, чудик, чем таким забористым закидался, что тебя полощет до сих пор? — так даже меня в худшие времена не полоскало, когда я умудрилась травануться чем-то настолько же забористым, что и дурь, которую он в себя принимал.       — Блокада, которая, видимо, мне не подошла, — видя мое полное непонимание, он продолжил. — Препарат, разработанный для временной блокировки, как сказать понятнее…       — Искажающий и блокирующий запах, — кивнула я.       — Да, хоть у меня запаха нет и тебя, как меня от твоего, не рвет на части…       — Как это нет? — удивленно переспросила. — От тебя кровью несет так, будто я ее на завтрак, обед и ужин пью в свежем виде.       — Ты его чувствуешь?! — ошарашенный взгляд был мне ответом.       — А ты нет?       — Я…       В следующий момент его перекорежило, и он снова рванул в сторону фаянсового друга. Похлопав его по спине, сочувствующе проговорила.       — Это пройдет.       — Иди на…       — Это тоже пройдет. Позовешь, когда закончишь, хорошо?       В платье сидеть на полу было неудобно, так что, аккуратно прикрыв дверь в ванную, я решительно открыла шкаф, без всякого удивления увидев полный бардак. Впрочем, меня это не смутило, и из горы футболок разной степени расцветок от черного до фиолетового вытянула ту, что меньше всего пропахла запахом крови, тем самым предполагая, что она самая чистая и редко используемая. Приятного сиреневого цвета в серую звездочку. Мило.       Я вообще думала, что весь шкаф забит одними кожаными костюмами фиолетового цвета. А тут, надо же, разнообразие. Впрочем, в другом шкафу так оно и оказалось, на удивление, аккуратно сложенное.       Мужские джинсы, видимо, носили очень давно, что меня радовало. Правда, они были длинноваты. Даже очень, и, чтобы не спотыкаться, мне пришлось их подвернуть несколько раз, удивляясь длине ног. А еще они были неудобными. Во всяком случае сидели не очень хорошо, но я не на шопинге, чтобы выбирать.       Больше всего смущало отсутствие лифчика, но это было не столь важным. В конце концов не стоит так сильно огорчаться, сколько девушек, приходя домой, первым делом несутся переодеваться с криком «свободу сиськам»? То-то и оно. Эти дни прям-таки проходили под таким лозунгом, так что надо было радоваться. Наверное.       — Тебе идет, — криво усмехнулся несчастный, подкравшись из-за спины.       — Сочту за комплимент, — запах крови стал гораздо чище и ярче, что радости мне не принесло. Так что я попыталась отодвинуться подальше от него, но он мне не позволил, буквально уткнувшись в затылок и задышав, как загнанная псина.       — Эй, отпусти меня.       — Прости, — выдал он и быстро отошел в сторону на «безопасные» метра три. — Поговорим?       Окинув взглядом разделяющую нас кровать, невольно подумала, каким образом может повернуться наш разговор?       — Нет! — выдала я.       — Почему? — столько удивления, что я бы даже поверила, честно.       — Только на нейтральной территории и при свидетелях!       — Хорошо, — от спокойного голоса меня передернуло. — Когда найдешь в этом месте «нейтральную территорию», обязательно мне сообщи. А в свидетели сразу приглашай Реборна, он точно будет рад.