Придурки

      — И как меня угораздило-то, — сокрушенно вздохнула и с наслаждением затянулась дорогой сигаретой. Милч сочувствующе похлопала меня по плечу и с абсолютно пофигистичным выражением лица тоже уставилась куда-то в сторону заката, дымя сигареткой.       Лар была бетой. С ней было как-то привычно и проще, а еще — спокойней. Бабой она была неплохой, хоть, кажется мне, на голову ударенной, но кто не без греха? Особенно, если крутишься в таких кругах, как эти. Среди абсолютно точно ебнутых людей.       А если серьезно — я ее хотя бы не боялась. Потому что остальные Аркобалено, с кем я имела честь познакомиться, представляли собой сборище альфа-самцов разной степени крутизны и пафосности, а так как я омега, помнящая те страшные романчики, где нередко особым шиком была групповушка, то, в силу своей буйной фантазии и вполне здравых опасений, не сомневалась, что вздумай эта группа воплотить кошмары в реальность, мой отборный русский лексикон и эффект неожиданности, как было с фриком, здесь не прокатит.       Тяжело вздохнула, пребывая в своих невеселых раздумьях. Ситуация. Мда.       — Рожу проще сделай, а то кулак чешется поправить, — командирша косо посмотрела на меня через плечо.       С самым что ни на есть усталым выражением лица я принялась тушить сигарету о перила балкона, тут же потянувшись за следующей.       — У меня тут как бы жизнь не удалась, — вяло буркнула в оправдание.       — На самом деле, детка, тебе круто повезло, что из всех возможных кандидатов выпал наш лошок. Он у нас личность сентиментальная.       — А почему лошок?       — Потому что если бы тебе попался Реборн, он бы тебя грохнул. Сразу же. Без вариантов. Так сказать, в его понимании — ты слабость и балласт, от которого нужно избавиться, — Лар улыбалась спокойно и безмятежно. Разговор о погоде. — Впрочем, он попытался, вот только Скалл с его точкой зрения был не согласен. Идиот.       — Воу, от руки этого альфа-самца конечно грех не сдохнуть, — нервно хмыкнула, поперхнувшись дымом. — Но ведь, если подумать, можно и разойтись миром? Договориться в конце концов. Найти более подходящего?       — Подходящего… Омеги в большинстве своем считают, что им сразу же все должны, смекаешь? Слабые и бесполезные, носись потом вокруг вас.       С этой стороны не подкопаешься, а ведь чертово фанатическое воспитание реально может стать проблемой. Если у омег сдвиг по фазе на материнстве, любви и заботе, то тут еще надо поискать адекватную. Шило на мыло опять же никто не отменял.       — А другие как к этому относятся?       — Фонг — тот бы посадил тебя на цепь и то, если бы ты ему понравилась. И я это буквально, если что. Вайпер нашел бы какую-то свою выгоду, например, продал на органы, и никто бы ему ничего не сказал, так как ты была бы его омегой. Верде всегда не хватает подопытных. А Колонелло любит лишь одну женщину — меня, — однако, она заниженной самооценкой не страдает.       — Ты же бета, разве нет?       — Детка, я могу при желании неплохо надрать зад всем этим альфам. А те мужики, сидящие в комнате, уважают только силу.       — Оу, — прокашлялась и поинтересовалась о всей ситуации в целом. — И часто у вас так?       — Случается, — пожала плечами женщина.       — Кстати, поясни-ка мне момент, почему бы этому Вайперу никто ничего не сказал, если бы я вдруг оказалась его омегой?       — Потому что, деточка, в мафии чтут традиции. И по традиции, если у альфы появилась омега, то она становится его собственностью. Демократией тут и не пахнет. Потому тебе повезло, что у тебя Скалл, тот еще сентиментальный идиот, который в прошлом был гражданским, что накладывает отпечаток.       Какой там отпечаток у Скалла, я знать не хотела. Увидев мой тоскливый взгляд в сторону сигарет, Лар усмехнулась, кинув их мне в руки.       — Спасибо, — искренне поблагодарила я эту чудесную и понимающую женщину.       — Не обольщайся, — хмыкнула она. — Ты забавная. И глупая. Надеюсь, ты не сдохнешь.       — И тебе хорошего вечера, — иронично хмыкнула в ее сторону. — За оценку умственных способностей тоже спасибо.       — Не за что, детка. И да, к слову, альфы не любят запах сигарет.       Самый главный вопрос, который надо было бы озвучить, я все-таки задать не решилась. И нет, это не вопрос, почему альфы не любят запах сигарет. А другой. Стоит ли мне бояться, что меня тот же Реборн в приступе своеобразной помощи ближнему грохнет?

***

      — Мне надо позвонить подруге, — перешла я сразу к делу. Ария, до этого разбирающая документы, отвлеклась от них. — Раз все уже разобрались в этой ахинее, что заварили два ебанутых мафиози.       — Исключено, — ровно проговорила она.       — Это почему же?       — Ты мертва.       — Что? — удивленно хлопнула я глазами.       Женщина мягко и, откровенно говоря, бесяще улыбнулась.       — Вита Марино умерла.       Шестеренки в голове наконец со скрипом встали на место. Ох ты ж блядская мафия! Сукины же вы дети. Как вежливо меня, однако, в мафию пригласили и не спросили моих желаний. Да и кто спрашивать будет? Ну сволочи, я запомню.       — Я вас поняла, — улыбнулась улыбкой полной идиотки и, развернувшись, быстро направилась в сторону своей комнаты, из-за угла налетая на… Реборна.       — Оу, куда-то спешите, сеньорита? — издевательски пропела чудным сексуальным голосом моя несостоявшаяся смерть.       — Конечно, устраивать заговор и революцию, но для начала обсудить социальный протест с возможными единомышленниками, — выпалила я, чувствуя, как задница снова учуяла свою смерть.       — Социальный протест? — бровь сексуально взлетела, выдавая его недоумение.       О нет, конкретно в вашу сторону — сексуальный протест.       Он слегка отодвинулся от меня, явно уже получив передоз моей убивающей аурой. Только я просекла этот момент и тут же придвинулась ближе, мстительно обеспечивая ему недостаток чистого воздуха. Вот она, женская логика, он может тебя грохнуть, но мигренью обеспечить ты его обязана.       Хорошо быть женщиной! Иногда о своих откровенно рисковых и нелогичных поступках можно просто не думать. То есть вообще не думать, а действовать по ситуации, порой неадекватно, но абсолютно добровольно.       — Как думаете, ущемление прав омег — это достойный повод организовать народное восстание? — протянула я вполне себе спокойно, правда, пуговица на дорогом пиджаке моего визави так не считала, ибо с такой страстью ее явно еще никто не выкручивал.       Реборн медлил, наблюдая, как я домогаюсь до несчастной пуговицы, и уже откровенно начал воротить нос. Но гордость, эта чертова гордость сбежать от меня подальше ему не позволяла. А мне отцепиться от этого типчика не позволяла потеря контроля над конечностями.       Ответить мне этот индивид не успел, так как неожиданно меня очень грубо и неаккуратно выдернули из цепких ручек Реборна.       — Реборн! — знакомый голос заставил меня вздрогнуть, предчувствуя неприятности. — Не смей ее трогать!       Реборн тем временем уже слегка морщился от головной боли и явно был рад, что Скалл избавил его от моего общества. К моему разочарованию.       С какой-то непонятной мне обреченностью я смотрела на покачивающуюся пуговицу, которую фактически оторвала, когда нас так грубо разлучили.       — Охраняй свою игрушку лучше, лакей, — усмехнулся жгучий перец и, эффектно развернувшись, слишком быстро двинулся прочь по коридору.       — С тобой все в порядке? — обеспокоенный голос источника всех моих проблем вызвал мура-а-ашки по коже, отчего меня аж передернуло, возвращая в реальность.       — Ну блин, — решительно разворачиваясь к фиолетовому, зло сощурила глаза, замечая, что он тут же отошел на пару шагов назад. — Ты лишил меня удовольствия устроить этому мачо мигрень.       — Прости, — растерянно выдал парень. — За все.       Но мой взгляд уже прикипел к его штанам, и в голове пролетела идея. Кажется, от моего взгляда он слегка занервничал, но меня было уже не остановить, потому что два дня подряд наряжаться в платья — это перебор, но по каким-то своим нелогичным желаниям «хозяйка», то есть Ария, запрещала мне выдавать все, что не относится к платьям.       — У тебя какой размер?       Запах крови я как-то слишком легко проигнорировала, просто радуясь, что мои мозги сейчас живописно не украшают стену. А ведь могло быть и так, я ведь, откровенно говоря, нарывалась, потеряв берега.