Жёлтый кораблик

Я не спал почти всю ночь. Вырванные, но все же беспокойные часы сна, составляющие от силы пару часов из отведенных восьми, вовсе никак не повлияли на мою бодрость. Я был разбит. В залегающие под тяжелыми веками синюшные мешки можно было сложить половину Дерри, если не больше; я громко зевнул, устало вывалившись из спальни. На часах было пол восьмого утра. Я сонно чистил зубы, также сонно одевался, напяливая рубашку задом наперед и путаясь в рукавах, абсолютно не осознавая почему. Маму моя сонливость умиляла. Возникнув возле двери, чтобы в очередной раз за последние полчаса поторопить меня к завтраку, она звонко рассмеялась. - Как я вижу, кто-то очень волновался и не мог сомкнуть глаз? Она поправила мою рубашку, помогла застегнуть пуговицы, а потом ласково подтолкнула вперед. Наверное, именно так ощущают себя слепые котята, которые вот-вот откроют глаза и начнут исследовать этот мир самостоятельно. Пока же они ведомые голосом матери, забавно перебирают короткими лапками и мяукают. А еще им страшно… Мне же страх был неведом лишь потому, что все сторонние эмоции затмевала вселенского масштаба усталость. Я с трудом не облился соком за завтраком, аппетита не было вовсе. Весь мой организм словно перешёл в спящий режим, ожидая включения кнопки внезапного пробуждения. И оно наступило… Мама отказала мне в просьбе ехать самостоятельно на велосипеде, видимо опасаясь, что я угожу под колеса. Она вежливо предложила, а точнее настояла, чтобы поехали мы на машине, только вот впервые за долгое время та работать отказалась. Мы опаздывали. Мама копалась в двигателе уже сорок минут, и я, казалось бы к счастью, подметил что мы опоздали на первый урок. Математика не была моим любимым предметом, как и женщина, которая её вела. И я был действительно в приподнятом настроении, ведь мне не сидеть и не выслушивать о том, как мисс Уаерс гнусавым голоском, как у старой собаки, пытается донести до всех остальных важную информацию. Не наблюдать за тем, как она коротким ногтем на правой руке тычет куда-то на задние парты, поправляет огромные очки, словно у черепахи, и говорит «галёрка сегодня шумная! Может вас к директору?». - Чертова развалюха! Мама появляется спустя еще минут десять. Взбешенная, и, в общем-то, огорченная, даже предлагает мне остаться дома. И я, в принципе, был не против. Только в голову ей, как всегда не кстати, лезут вдруг колоссальные идеи. Она направляется к нашему соседу, старому мистеру Шнапсу, и просит его подвезти нас в школу. Для чего она так старалась увязаться за мной следом, я никак не мог понять. Наверное, и правда переживала, вдруг я до школы просто-напросто не доберусь. Я знал, что мама редко проверяет целостность мотора нашей старой подержанной машины. Знал, что она ничего не смыслит в технике, знал что огорчится, если откажу ей в сопровождении меня до школы. И я согласился. Правда, пожалел об этом уже на самом подъезде – вокруг школы на перемене после первого урока столпилось куча народу. И, конечно же, неловкий её поцелуй в мою щеку вызвал уйму негодования. Особенно у Бауэрса. Генри скривился, стоило мне вылезти из чужого автомобиля и помахать маме рукой. И только машина тронулась, как он и его шестерки вмиг приблизились ко мне. Генри сверкнул своей мерзкой улыбкой, складывая руки на груди. - Опа, какие люди, мерзкий вшивый педик прибыл. Я постарался игнорировать, нужно было скорее пройти внутрь школы, где обычно он и его дружки не рисковали распускать руки. Вот только меня ухватили за рюкзак. - От-т-пусти Г-генри,- мой голос звучал не уверенно, что вызвало новую волну смеха с его стороны. Я огляделся. Ребят нигде не было. Принимать удары придется на себя. - От-тпусти-и-и, Г-генри,- передразнил он, с силой оттолкнув меня назад. Я приземлился на раскрытые ладони, осознавая что ничего не чувствую. - Ид-ди к-куда шел. Что я т-тебе с-сделал? Его рожа скривилась настолько, что мне хотелось закатил глаза. Какой он демонстративный покажушник все-таки. Я знал, что ему наплевать, что он легко может затолкать меня за угол, а когда прозвенит звонок и опустеет двор, меня начнут избивать. Так уже было. Нам влетало раньше каждый день. Обычно все выглядело довольно невинно – мало кто обращал внимание на легкие тумаки, мы же парни, все обычно дерутся. Но сегодня попахивало жаренным. - Я - то пойду, но после,- он схватил меня за воротник рубашки, натянутая ткань затрещала. У меня не было сил сопротивляться. Одним ударом кулака в солнечное сплетение меня заставили согнуться пополам, а потом затолкали за мусорные баки. - Я слышал твой вшивый мелкий братик сдох? Да, Денбро? Ну и как ощущения? - Ч-что т-ты с-сказал? Никто. Никто не имеет право как – либо дурно отзываться о Джорджи. Мои ладони рефлекторно сжались в кулаки, даже несмотря на то что чертова боль в животе вызывала у меня тошноту. - Наверное, рыдаешь в подушку каждую ночь. «О, милый мой братик, ты был таким сладким… а теперь тебя трахнули и выкинули в канаву такие же жалкие пидоры, как и я сам?» Меня лихорадочно затрясло. Его слова стали последним из того, что я мог допустить. Один щелчок, и я подрываюсь на ноги и с силой толкаю его к бакам. Он ударяется спиной, скалится словно обезумев. Я впиваюсь пальцами в его футболку и смотрю с вызовом в глаза: - ПОВТОРИ! ПОВТОРИ, ЧТО ТЫ СКАЗАЛ, УБЛЮДОК! Мне хотелось видеть, как он захлебывается в собственной крови, как задыхается со сломанным носом и умоляет меня перестать. Мне хотелось слышать, как он стонет от боли, когда я пропихиваю ему в глотку его собственную футболку, возможно вырезая у него на груди самое сокровенное для меня имя. Огромным буквами, глубоко под кожу я бы с радостью вогнал в него такое емкое «Джорджи». - Тебе кон… Я не дал ему договорить. И мне было плевать на разницу в возрасте, весе, росте. Я бил наотмашь, бил со всей силы, замечая как сочится по запястью кровь из рассеченных о скулы костяшек. Спирало дыхание, сердце клокотало в глотке, вот-вот готовое выпрыгнуть наружу. Меня тошнило. Запах железа щекотал ноздри, глаза застилала пелена. Меня отбросили, ударили по лицу, а потом повалили за землю. Я прикрывал ладонями лицо, получая удары ногами по бокам и рёбрам, но вместо стонов боли, я громко и отчетливо смеялся. И я не понял, когда подошел конец всей этой нахальной вакханалии. Чья-то ладонь легка на мою горящую огнем щеку, я еле разлепил глаза, с кряхтением постарался подняться. - Билл! Черт Билл, что случилось? Кто это сделал? Передо мной на коленях сидел Стэн. Его дрожащие руки, пытались бегло осмотреть мои, но вместо ответа я лишь заворожено наблюдал за ним. - П-привет.. - Тебя ударили по голове? Здесь болит? А здесь? Его пальцы то и дело останавливались на мне, проверяя целы ли мои кости, но я ловко перехватил его запястье, потягивая того на себя и ловко обнимая поперёк тела. Стэн густо покраснел и вырвался почти сразу же. - Ты с ума сошел? Тебя точно били по голове, Денбро! Вставай, нам нужно в медпункт? Это же Бауэрс, да? Будь он проклят, Господи… Я молчал и загадочно улыбался, что со стороны смахивало на сумасшествие. Стэн вел меня под руку, в итоге помогая мне облокотится на его плечо, а чуть позже подоспели Ричи и Эдди, осыпая еще одной сотней вопросом сверху. Я молчал. Мне нечего было сказать, да и нужно ли это было. Генри не накажут. Нет доказательств того, что меня избивал именно он. Я даже не осознавал действительно ли наносил удары по нему. Быть может, мне все это просто показалось? Ричи и Эдди ушли на следующий урок, правда сделали это исключительно из-за того, что я чуть ли не начал на них кричать. Стэнли настоял на том, что останется. Был ли я ему благодарен? Смотря на него через немного припухший глаз, мне все-таки неудачно зарядили, видя тень беспокойства, поджатую тонкую полосу губ и сверкающую бездну глаз, я смутился. Сердце подпрыгнуло выше, стучало уже где-то во рту, готовое выбить зубы. Я сглотнул. Во рту нещадно пекло и вовсе не от того, что мне не плохо так досталось – смотреть на беспокойного Уриса было невыносимо. - Ты как? Он развернулся, смахнул с моей щеки прилипшие к крови волосы от отросшей челки. - Я с-скучал… - Билли… Я… Пойду, наверное… Сейчас миссис Спарк придет и осмотрит тебя, а.. у меня уроки, да.. Я не дал ему встать, усадив обратно на скамейку, стоило ему подорваться с места. Не дал отстраниться от себя, внезапно притягивая к себе и целуя. Стэн вздрогнул, но я держал его крепко, хотя и пару секунд. Этот легкий поцелуй был полон боли. Привкус крови дополнил его новыми яркими нотками. Теперь я знал иной вкус его потрясающих губ. Он оттолкнул меня, пробормотал что-то невнятное и, передав меня в руки нашей школьной медсестры, скрылся за поворотом.