Чистота души твоей

      Я видела вокруг себя темноту, которая все не кончалась. Так долго. Бесконечно. Не было ни времени, ни боли, ни чувств. Ничего. Лишь сплошная темнота.       Как вдруг эта темнота исчезла, и меня ослепил яркий белоснежный свет. Все вокруг стало проноситься с невероятной скоростью, все замелькало и закружилось. Это продолжалось какое-то время, пока я не почувствовала. Я ПОЧУВСТВОВАЛА, как меня словно бы куда-то затягивает. Все дальше и дальше, глубже, куда-то в бездну… Я успела лишь вскрикнуть.       Темнота меня окружила опять. А потом я вдруг почувствовала резкий приход воздуха в лёгкие. Широко распахнув глаза, я выгнула спину, напрягаясь, и начала глубоко дышать. Господи, я… вновь дышу? Где же я? В больнице?.. Наверное, вызвали скорую помощь, и теперь я в палате или даже на операционном столе… Почему не болит спина? Я ведь ясно чувствовала удар и… хруст позвоночника.       — Теперь все… — послышался вдруг голос, голос глубокий, пронизывающий, холодный, который шептал что-то на незнакомом языке. А затем слова стали различаться, — Ритуал завершен…       — Слишком быстро, не находите, хозяин?.. — прошелестел другой голос, какой-то противный, шепчущий, тонкий.       — Все так, как нужно. Правда, жаль, что план чуть не сорвался…       А я наконец-то смогла набрать в лёгкие нужное количество воздуха, выровняла дыхание и расслабилась, начиная часто моргать, чтобы привести зрение в порядок. Картинка перед глазами ещё сильно плыла, но голоса я слышала очень отчетливо. Я слегка повернула голову, но увидела лишь белое пятно на темном фоне, которое находилось где-то неподалеку. Белое… Может, это врач?       — Кажется, душа слишком чиста, — продолжал тем временем глубокий старческий голос, шедший от светлой фигуры, — Будь вместо неё та другая, человеческого бы не осталось.       — Тогда эльфы не убьют её!.. Они читают души!.. — второй, голос мужчины, был недоволен.       — Нам же лучше. От неё будет хоть какой-то толк, несмотря на то, что она не та, кого мы желали убить.       Постепенно зрение возвращалось, и картинка перед глазами начинала проявлять резкость. Я разглядела ещё одну фигуру, только темную, стоящую рядом с белой. В белой длинной одежде стоит какой-то старик, а возле него странный и будто больной мужчина в черном костюме. А он кто? Кто они вообще? Все также врачи или нет?.. Но, Господи, о чем они говорят?       — Кто вы?.. — именно это мучает меня сейчас. Мне немного трудно говорить, но молчать больше не хочу. Но мой шепот не был услышан.       — Да и не забыл ли твой прогнивший ум, что также только эльфы могут её убить? — произнес старец, — А их нет в этих краях. Они все спешат за море… — он усмехнулся, — Их время вышло.       — Хозяин, она очнулась… — заговорил с отвращением мужчина в черном.       — Я же сказал, что так и должно быть, — старик посмотрел на меня, и я не смогла сдержать нервной дрожи от такого пронзительного взгляда. Он указал на веревки, — Но не бойся, она никуда не сбежит.       Что? Почему я связана?! Что вообще происходит?! О чем они говорят? Я ничего не понимаю! Эльфы? За море? Хозяин? Убить?..       — Где я?.. — голос вернулся, и я уже смогла говорить громче и без хрипоты.       Мужчина в белом приблизился и склонился надо мной. Я увидела его лицо близко и смогла разглядеть. Его белокурые длинные волосы спадали с плеч, сильно выделяясь, ибо это был не чистый белый цвет. При взгляде в его тёмные глаза у меня снова пробежался мороз по коже. Мне страшно.       — Да и голосок остался прежним, — он усмехнулся, — Её не станут трогать нынешние сородичи, она будет для них «испорченной»       — Ей же лучше! — другой незнакомец зло хохотнул.       — Кто вы? — голос мой дрожал.       — Лорд Саруман, Белый маг и твой хозяин, — он скривил губы в ухмылке. Почувствовал страх и увидел его в глазах.       — Что?..       Глядя на человека, который назвался Саруманом, я вся сжалась. Я хотела отойти, отодвинуться от него, но почувствовала, что не могу двигаться. Точно. Веревки. Руки и ноги были связаны. Еще и все занемело, а тело словно налилось свинцом. Но это не самое страшное… Что это? Это мои руки? Что с ними?! Почему они тёмные и такие страшные?!       — Что происходит?!       — Эру, ну, и реакция! Неизвестный мужчина хрипло расхохотался, но Саруман пронзительно посмотрел на него, и тот сразу замолк. Но его губы были широко растянуты в ухмылке при взгляде на меня. Он подражал хозяину, и я это видела. Тот, кстати, обратился ко мне нарочито ласковым, но устрашающим тоном:       — Ты умерло, дитя. И переместилась твоя душа сюда, в Арду, в другое тело…       Что? Арда? И я мертва… О Боже… Я все вспомнила, каждую деталь того момента. Я действительно умерла. Меня сбила машина. Но я думала, что сейчас в больнице, и чудом выжила… Хотя, возможно ли при таком ударе и ране? Я не травматолог и не хирург, но все же…       Стоп.       — Саруман Белый и Грима…       Я… я вспомнила их. Одни из отрицательных персонажей «Властелина Колец». О-они существуют!.. Невозможно же! Нет! Я начинаю бредить! Это все мое больное воображение! Меня спасли и вылечили, но я сошла с ума, и теперь мне все это только кажется и мерещится! Не могут герои книг вдруг ожить!       — Думаю, ты очень хорошо знаешь, кто мы, и знаешь наше будущее, — Саруман заметил смену моего настроения и усмехнулся, отворачиваясь и отходя в сторону, — Но не так хорошо, как та, что должна была быть на твоём месте.       — О чём вы?..       — Не ты должна была быть мертва. Не тебя мы хотели убить. Не ты хорошо знаешь наш мир, — он поправил камень на посохе и чуть протер его рукавом. На меня не смотрел, — Ты же понимаешь, о чем я…       Ужаснейшие догадки пронзили голову. Не так хорошо знаю этот мир… Они хотели убить Эрин. Но я спасла её…       — В-вы… чудовища! Зачем Вам это?!       — Хозяин, может, хватит ей болтать? — сморщился Гнилоуст.        — Ради знания будущего, — маг пропустил его вопрос мимо ушей, — Ради исправления его на нужный Господину лад, — зловещим тоном, — И ты нам все расскажешь. Все, что только сможешь вспомнить.       Вот все значит как… Они хотят с помощью моих знаний по миру профессора узнать будущее. Ну, нет. Нет. И еще раз нет! Я ни за что не скажу им их будущее и будущее Средиземья! И пусть это всего лишь мое воображение… А может, и нет. Но в любом случае я не стану поддаваться его приказам. Я сама буду все решать. Раз уж вроде как переродилась в новом теле, то это вовсе не значит, что я должна подчиняться кому-то! Мое тело — мои правила!       — А что будет, если я не расскажу?       — Нет, ты не будешь сама решать, — Саруман ухмыльнулся, медленно поворачиваясь в мою сторону, — Ты должна подчиняться мне. А иначе…       И тут меня охватила такая острая и мучительная боль, что просто и представить невозможно. Сначала у меня сильно загудела и заболела голова, а все распространилось и по всему тело. Мысли путались и превращались в сплошную кашицу из бессвязных слов и фраз, бессмысленных образов. Я истошно закричала, дергаясь в консульвиях. Чувства такие, словно тебя бьют током, разряд за разрядом, и в то же время ощущается такая тяжесть, будто ты весь задавлен огромным камнем, из-за которого ни шевельнуться, ни сделать единственный глоток хотя бы капли кислорода, которого так не хватает.       Саруман перестал давить своей силой на меня также резко, как и начал.       — Теперь ты знаешь, что будет ждать тебя за непослушание. Одна лишь моя мысль, и тебя будет ожидать эта мука, — проговорил он, а после кивнул Гнилоусту, — Грима, все дела закончены. Тебя ждёт Теоден.       Я тяжело и прерывисто задышала, перестав чувствовать боль. Из глаз непроизвольно хлынули слёзы. Боже… Нет… Я не хочу так больше, не хочу ничего, только свободу и домой… За что мне это всё? Из-за того, что я спасла свою подругу от смерти?       — Дружба — ложь. Ты зря пожертвовала собой и спасла её.       — Но я не… — я же ничего не говорила! Как он узнал?       — Ничего не говорила? — Саруман усмехнулся, — Мне не нужен твой голос, чтобы слышать тебя.       Господи, он еще и читает мысли. Я ничего не могу сделать. Ничего! Кроме того, заплакать от отчаяния и осознания, что я не вернусь домой.       Саруман с неприязнью и отвращением посмотрел на меня. Взмахнул посохом, и верёвки на теле развязались. Он направился к выходу, бросив небрежно:       — Плачущий орк… Не думал, что доживу до такого.       И он вышел, хлопнув дверью и закрыв её на ключ, запирая меня. Темница. Я была в темнице. Какая-то маленькая темная комнатка, сырая, у стен покрытая мхом и плесенью, а вокруг до ужаса противный запах.       Я ещё долгое время плакала. А что я могла сделать?! Ничего! Я совсем беспомощна. Даже в мыслях нет свободы, потому что он услышит всё…       О чем же я тогда думала? Всё это время я думала о своей семье, о своих друзьях и той жизни. Боги, ну, за что?! За что мне такое наказание?! Что я такого сделала, чтобы ощутить на себе такое?!       Но, к счастью или несчастью, я не умею и не могу долго плакать. С трудом успокоившись, я, облокотившись об стену, еле встала. Он сказал орк… Я очень хотела осмотреть свое тело.       О Господи… Оно всё было изуродовано. Чёрное, все в каких-то пупырках, покрытое сетью морщин и складок. Одна рука была нормальной, типичной женской рукой человека, правда, с темно-грязной кожей, а вторая была, ну, просто лапище с уродливыми черными ногтями и шипами до локтя. Эта рука была длинной, доходила почти до пола. Ноги тоже были черными и уродливыми, но по форме походили на женские. Я дотронулась до своего лица и ещё больше ужаснулась. Изо рта торчали клыки нижней челюсти. Нос был большой, словно картошка, а волосы как-то наполовину выбриты.       О, и все же я долгое время не могла успокоиться…       Хоть я никогда и не считала красоту главной ценностью в жизни, но я все же не могу вытерпеть такого уродства!       Господи. Я все-таки орк. Я попаданка в орка.       НУ, ПОЧЕМУ ИМЕННО ОРК???

***

      На следующее утро, когда я только еле смогла уснуть, меня разбудили. Точнее, я проснулась из-за шума. Возле двери что-то загромыхало, и зазвенела связка с ключами. Внутрь прошёл крепкий, безобразный и уродливый до невозможности орк. Я сжалась в уголке. Зачем он пришел? Что он собирается делать?..       Он молча бросил мне кусок грязного мяса, который неизвестно откуда взяли, а затем, чему-то усмехнувшись, вышел, вновь запирая меня. О, Господи, я уже подумала, что он пришел для того, чтобы что-нибудь сделать со мной…       Я посмотрела на свой «завтрак». Ужасный, грязный взорванный кусок мяса, с кровью, странным запахом и цветом. Его что, есть надо?! Ну, нет! Я не стану есть это! Лучше с голоду умру!       Я сидела, прижавшись к стенке и растирая плечи, дыша на руки в попытках согреться. Мне было холодно. Очень холодно. В этой темнице так темно и сыро… Но тут она я кое-что поняла. Я начала растирать и греть ноги и увидела. Вспомнила. Я обнажённая. Полностью.       Думаю, из-за этого и усмехался тот орк. Я сразу почувствовала, как загорелись щеки. О, Господи… Страшно представить, что чудище там подумало…       Меня стал мучить вопрос, посетивший голову уже в следующую минуту. А как орки обращаются к противоположному полу? В фильме я не видела ни одной орочьей женщины, были лишь мужчины, да и те не церемонились, легко убивая и пожирая друг друга. А если… а если к женщинам… Что если к женщинам относятся еще хуже?!       — Какой стеснительный орк… — вдруг раздалось прямо в голове, — И то, что ты устроила голодовку, ничего не решит.       — Оставь меня в покое, хотя бы в мыслях! — я вспылила.       — Я тебя и не трогаю, — Саруман усмехнулся, — Но не думай, что просидишь так вечность…       Тут снова открылась дверь. И снова вошёл тот орк. Он швырнул в меня какие-то тряпки, затем кинул мешок и скрылся. Его внезапное появление и действия напугали меня. Я задрожала, но уже не только от холода. На секунду промелькнула страшная мысль, что он все-таки что-нибудь со мной сотворит.       — Твоя смерть в том и этом мире будет напрасной и бестолковой, — голос мага звучал со строгостью и смешком одновременно, — Не устраивай над собой пытки. Тебе ещё работать.       Больше он ничего не сказал, очевидно, наконец-то оставив меня в покое. Я осторожно подняла тряпки и осмотрела. Недолго думая, поспешила надеть. Конечно, это совсем не то, что я привыкла носить, но это гораздо лучше, чем вообще ничего.       Но пришлось немного поработать, чтобы сделать хоть какое-то подобие одежды из всех этих тряпиц. Я долго возилась, но смогла в конце сделать что-то вроде топа, держащегося на одной широкой бретельке, и рваной юбки, которая представляла собой связанные между собой ленты и полоски грязной ткани.       Потом я заглянула в мешок. Фляга с водой и мясо. Чистое мясо. Надо же! Но оно все странного запаха и черного цвета. Пока я взяла только воду, так как ужасно хотела пить. К мясу я ещё долго не притрагивалась, но чувство голода через некоторое время взяло надо мной вверх. С большой брезгливостью и отвращением кое-как съела это.       Боже, ни за что бы не подумала, что буду есть сырое мясо…       — Это ко мне ли обращение? — я вздрогнула. Это было очень внезапно, — Поверь, это самое лучшее, что возможно предложить тебе. А сейчас за работу.       Опять тот орк. Он распахнул дверь и приблизился ко мне. Я вся сжалась и зажмурилась. Грубо схватив за руку и подняв, он потащил меня вон из комнатки. Он вытащил меня наружу. На свет.       И этот свет, яркий и белоснежный, ослепил меня после темноты тюремной камеры и коридоров. Я вспомнила, что солнце убивает орков и хотела уже было спрятаться, но монстр вытянул меня из тени обратно. Солнце не убило ни меня, ни его. Тогда он… Как там… урух… урукхи… урук-хай? И я тоже?       В нос ударил резкий запах гари, гнилой плоти и грязи. Я, щурясь, огляделась. Черное поле с высокой крепостью в самом центре, повсюду дым и разруха. Все сожжено, вырублены деревья. Из райского места оно превратилось в лагерь убийц. Я догадывалась, что это именно крепость Изенгард из-за Сарумана.       Чудовище повело меня к карьеру, вечно подталкивая и поторапливая, а также выкрикивая что-то на другом языке, на слух грубом и больше подходящим на рычание. Это их язык, и мой, значит, тоже, но я совершенно не понимаю его. И слава богу.       Мы спустились в карьер. То, что я увидела, повергло её в шок и настоящий ужас. Да это мягко сказано! Карьер — дыра. Глубочайшая дыра в земле, несколько сотен метров идущая вниз. Повсюду снуют орки, занимаясь различными делами, ходят по множеству хлипких переходов и сооружений, от которых начинает кружиться голова при одном лишь взгляде. Слышны крики, рев, звон металла. Ужасно душно и жарко, а запах невыносим. Но не это волновало больше всего…       Я своими глазами увидела ответ на вопрос, который задавала себе не так давно, находясь в комнатке. Увидела, как орки обращаются с женскими особями.       Они для них словно простой живой, ходячий кусок мяса. Прислуга. Рабы. Они помогали перетаскивать деревья и груз самой различной тяжести, носили уставшим и отдыхающим тварям еду и питье, а сами не притрагивались к пище и даже не присаживались на минутку. Работали на износ.       А их не благодарили. Их вечно торопили, подгоняли, кричали. Женщин избивали, в прямом смысле разрывали на части и… насиловали. Просто брали и насиловали. Жестоко. Изощренно. С удовольствием растягивая издевательства над жертвой. До смерти или полусмерти. Оркам было абсолютно все равно, они брали, что хотели, из не волновало, что самке больно, что она вот-вот…       Ком застрял в горле. Грудь стеснило, воздуха не хватало, я судорожно и прерывисто задышала, хрипло кашляя. К глазам подступили слезы. Мне было не только больно и отвратительно из-за всего этого… По спине пробежал холодок от мысли, что… неужели и меня?.. Нет… Нет. Нет! НЕТ! НЕТ, НЕТ, НЕТ!!! Умоляю, не надо! Я не хочу! НЕ ХОЧУ!       Ноги подкосились, и я упала на колени, но меня рывком подняли и толкнули к другим самкам. Я походила на них внешностью, и была также, как и они, одета в простое тряпье, в то время как самцы были разодеты в доспехи.       Какой-то маленький, точно карликовый, и тощий орк, больше проходивший на обтянутый черной кожей скелет, дал мне два больших куска мяса и крикнул, указывая на отдыхающих на другом конце монстров. Я сразу все поняла, но из-за страха не могла сделать и шагу.       Тогда меня ударили палкой. В спине как будто что-то хрустнуло, и меня пронзила невыносимая боль. Боже, как же больно! Слишком сильно, слишком жестоко!       Удар привел меня в чувства, и я поспешила отнести еду, чтобы не получить удар еще раз. Осторожно пробежав по шаткому и узкому мостику, я с опаской приблизилась к урук-хаям, одним лишь размером и видом, а также тяжелым оружием внушающим в меня животный страх.       Но все обошлось. Меня не тронули. На меня даже не посмотрели, просто забрав скорее желанную для них пищу. Я не сдержала облегченного вздоха. Боже, пусть так и останется, пусть меня не трогают… Мне оставалось лишь молиться, так как больше нигде не было надежды на спасение.       Я работала без передышки, ноги нещадно гудели, а руки уже тряслись от напряжения, но я была рада. Рада тому, что меня не трогали. За этот день я уже видела, как погибло шесть самок, а на меня совсем не обращали внимания. Я даже начала верить, что так и будет.       Но как же я поспешила!       Один урук-хай, страшный и огромный до неприличия, резко вырвав у меня кусок мяса, что я принесла ему, принялся пожирать его. Когда я хотела уже сбежать, как делала все это время, он что-то грозно рыкнул на их языке, заставляя замереть в испуге.       Пожалуйста… Пусть только не то, о чем я подумала… Пожалуйста…       Чудище встало, и я по сравнению с ним была похожая на мелкую букашку, которую придавишь, и в мыслях даже не будет пожалеть ее хоть как-то. Я зажмурилась, искренне желая, чтобы все обошлось. Но нет.       Он приблизился и схватил меня за волосы. Я закричала и стала пытаться вырваться. Плевать на выдранные с корнем волосы, плевать на все, я жить хочу! Жить, вы понимаете?! Я не хочу оказаться в его лапах, не хочу становиться игрушкой для удовлетворения его потребности! Не хочу!!! Ведь я не выживу, если он…       Урук-хай поднял меня над землей, продолжая держать за волосы, а я начала умолять его отпустить меня. Но он, конечно, ничего не ответил. Ему тоже было плевать на все, кроме одного — желания удовлетворить свою похоть.       Он принялся рассматривать меня, трогать везде, щупать и даже обнюхивать. Оценивал, подойдет ли ему такая самка. Вел себя, как животное. Хотя, он и есть животное, так как его повадки и зверские инстинкты нельзя было охарактеризовать как-то иначе.Я плакала, но уже не кричала. Я молилась, чтобы все скорее закончилось, чтобы смерть моя не была мучительной, а быстрой. Хотя, вряд ли…       И тут я почувствовала под собой твердыню. Ударилась о каменную землю. Орк скривился. Не понравилась. Не подходит ему такая самка. Не понравилась…       Я осторожно подняла взгляд, наблюдая за тем, как он уходит, шаркая и тяжело шагая, этим самым шагом заставляя землю сотрясаться.       Боже, правда? Все закончилось?..       Мысли потекли вяло и неразборчиво. Сознание постепенно угасало. Тело будто налилось свинцом, голова, как чугун, тяжелая, и я уронила ее на землю, блаженно прикрывая глаза. Звуки исчезали, какие-либо ощущения тоже.       От переизбытка чувств и эмоций я упала в обморок.