Чистота души твоей

      Я безвольной куклой упала на холодный пол своей темницы, когда женщины-орки привели меня в чувства и довели до камеры. На мои попытки встать они только зафырчали и скрылись. Считают слабачкой. Они не жалуются, но ведь они привыкли ко всему этому с рождения…       Тот день был самым ужасным в моей жизни. Столько боли и страха я не испытывала нигде и никогда. Это же просто кошмар… То, что я увидела и прочувствовала, не сравнится абсолютно ни с чем. «Разве что со смертью», — подумалось мне сначала. Но нет. Я же уже умирала и знаю, что все еще хуже. Это мой персональный ад. Автор и режиссеры в основном показывали действия героев, но никак не расписывали и не показывали, что происходит в Изенгарде.       И вот я снова в темнице. Я полностью вымотана. Физически, эмоционально, духовно, умственно… Какая разница? Я же сказала, что полностью. И неужели такие дни у меня будут каждый день?..       И тут явился Саруман. Он зашел в камеру с крайне холодным и величественным видом, высокомерный и надменный       — Не каждый, если соизволишь рассказать мне будущее Средиземья.       Я посмотрела на него. Мне кажется, взгляд у меня такой же пустой, как у мертвеца, хотя я и не могу сказать точно, ведь не могу увидеть свое отражение хоть где-нибудь. Но мага вроде немного передернуло, а это значит, что да, видок у меня самый плачевный. Ну, конечно! За этот день я видела столько ужасающего, что мне уже ничего, все равно.       Что он сказал? Оооо, нет. Нет. Давай, мучай меня. Но я тебе не скажу.       В ответ на это Саруман слегка надавил на разум. Боль тупая, ноющая, иногда пульсирующая, пронзила мое тело. Я лишь тихо застонала и безвольно стала лежать на полу. Ведь сил у меня совсем не было, да и боль терпима.       — Умрешь ты, убью другую душу. Таких, как ты и твоя подруга, в том мире тысячи. И я изведу всех, пока кто-то не сознается. Твоя жизнь ничего не стоит.       Подождите, что?.. Что он сказал? Что он… Нет. НЕТ, НЕТ, НЕТ, НЕТ!!! Ты не посмеешь!       — Ты противишься, видимо, желаешь, чтобы я загубил другие души, — маг оскалился, надавливая на разум сильнее, — Может, мне начать с твоей подруги? Помимо несчастья на дороге есть множество других способов убить её!       — НЕТ! — я вскрикнула. То ли из-за боли, то ли из-за эмоций, но не хотелось сейчас разбираться. Нет! Только не Эрин! Она же… небось ещё не отошла от смерти лучшей подруги, которая умерла прямо на её глазах, — Нет… Пожалуйста…       — Выбирай: или расскажешь, или умрёшь, и я заберу душу твоей подруги, — он ухмыльнулся, — И да, она никак не может оправиться. Винит себя. Резала вены…       Мне больно и невыносимо слышать это. Эта боль куда сильнее и хуже, чем та, которую я чувствую из-за Сарумана. Из глаз хлынули слезы, и я не сдержала всхлипа. Эрин ты… ты же не виновата. Это был мой выбор. Я спасла тебя…       — Я… расскажу…       — Прекрасно, — он удовлетворенно кивнул, — Следуй за мной.       Саруман совсем перестал давить на разум и направился к выходу из камеры. Из-за боли я еле-еле смогла подняться, но мне явно нужно было поторапливаться, чтобы не попасть в неугодные ему, ведь тогда ему ничего не стоит меня убить, а еще одну жизнь перенести в этот мир, сгубив в другом…       Из-за боли в судорогах немного сводило ноги, меня трясло, и я еле держалась, терпела, шипя под себе под нос. Я следовала за ним, он вел вверх по лестнице очень и очень долго, вечно торопил. Потом вывел в затемненное круглое помещение с высоким потолком, троном сбоку и пьедесталом в центре.       Я сразу вспомнила это место, оно было очень похоже на то, что я видела в фильмах. Здесь Гэндальф узнал правду о Сарумане. Их битва и разборки… Видеть это место в живую… Никогда бы не подумала, что в моей жизни будет такое.       Саруман же, уже не обращая на меня внимания, приблизился к палантиру на пьедестале, заводя над ним руку.       — Ты будешь говорить при Нём.       Я посмотрела на палантир, и у меня сразу прошлись неприятные мурашки по коже. Меня буквально бросило в холод из-за понимания. Я же знаю, что это… Он так общается с Сауроном… Какой кошмар.       Маг, продолжая держать руку над этим незамысловатым средством связи, прикрыл глаза и заговорил на каком-то языке. Он был чем-то схож с тем, что я слышала в фильмах от эльфов. Но он был до ужаса неприятным. Это было Чёрным наречием.       Что сейчас же будет?..       Когда Саруман закончил читать на темном наречии, в помещении вдруг стало сначала невероятно холодно, задул ветер, а потом резко стало жарко и душно. Трудно было дышать, хотя все окна и двери были открыты.       Старец отошёл от палантира, склонив в поклоне голову. Из палантира на мага и меня смотрело Око Саурона.       Я видела Око в фильме. Там от одного Его взгляда всех героев перекашивало от страха. И я никогда не понимала, что же тут страшного? Ну, глаз и глаз. Огненный? Страшнее был бы из крови… но. НО.       Но теперь и я поняла. Возникает такое чувство, будто смотришь в глаза самой Смерти, а та видит все твои потаенные страхи, даже те, о которых не подозреваешь и ты сам. И пусть можно сказать, что я уже видела Смерть, погибнув в автокатастрофе, меня всю затрясло. Все не так. Мне страшно. Я в ужасе и панике, я хочу убежать, но сил нет, да и воли тоже. Смотрю на палантир и не могу сдвинуться с места, даже взгляда не отвести. И я просто сидела, забившись в уголке, дрожа, как тонкий осиновый листок на ветру, и судорожно дыша.       — Мой Господин, по Вашему велению была избрана знающая будущее душа. Она была вселена в тело самки орка. И она готова рассказывать.       Саруман стоял, покорно склонив голову. Это его и спасало от ужаса. Он тихо произнёс это, а потом мельком покосился на меня, проговаривая мысленно и обращаясь ко мне.       — Говори, если хочешь жить и если хочешь спасти жизни других…       — В-в-вы сказали, чтобы Грима шёл к Теодену… — я искренне пыталась вспомнить и хоть что-то выдавить из себя.       Мой еле слышный шепот все же был услышан и разобран. Око Саурона в палантире зажглось ярче, а в помещении раздался тихий, жуткий шёпот на наречии, пронизывающий до мурашек и заставляющий сжиматься в стенку еще сильнее. Мамочки…       — Да, это так. Говори дальше… — в голове звучал голос, — Он слушает тебя…       — В-вы или С-саруман, то есть, наверное… н-наверное, Саруман, так как В-вам некогда и… маг поработил его разум.       Я сбивалась и запиналась на каждом слове, голос дрожал. В голове была какая-то кашица из мыслей и образов, но я старалась вспомнить хоть еще что-нибудь, чтобы все скорее закончилось, чтобы от меня отстали и оставили в покое, чтобы Саурон поскорее ушел, чтобы я смогла нормально вздохнуть. Сейчас я буквально забыла, как дышать.       И… точно. Точно…       — Гэндальф… — я сглотнула, — О-он пал.       — Нам это известно, — прислушавшись к наречию, ответил старик, — Исчез в недрах Мории. Дальше… — даже в мыслях его голос подрагивает, да и сам он чуть дрожит. Он боится Саурона тоже, это естественно.       — Братство с-собирается уходить с леса Светлой Госпожи. О-они будут плыть по реке…       Боже, как же я не хотела это говорить. Но мне пришлось. Я должна была сказать хоть что-то из будущего ради спасения. Наверное, это будущее. Я не знаю, в каком именно промежутке действий оказалась. Но с меня хватит! Я уже больше не могу!..       Око зажглось снова. Шепот стал громче. Саруман слушал, а затем кивнул.       — Да, мой Господин…       Око начало постепенно угасать. И вскоре растаяло в видениях палантира. Маг облегчённо выдохнул, прикрывая глаза. Я же даже дышать боялась, несмотря на то, что все… закончилось? Я ждала ответа от Сарумана. Тот был измотан духовно и лишь тихо проговорил.       — Пока это все, что было нужно от тебя, чтобы сделать следующий шаг, — махнул рукой, — Возле дверей орк, он проводит тебя обратно.       — А… м-можно просьбу?..       — Что ещё? — чуть устало, но также величественно посмотрел он на меня.       — Очень прошу, дайте мне чуточку отдыха, я н-не могу так… — я посмотрела на него с мольбой, — Я завтра же упаду без сил из-за встречи с Ним сегодня, меня убьют за непослушание…       Саруман нахмурился, раздумывая над моими словами. Я даже не шевелилась, просто наблюдая за ним. Во мне еще горела надежда на хоть каплю чего-то хорошего, но не сгорит ли она уже в следующее мгновение?..       — Завтрашний день ты проведешь в камере, и тебе принесут еду, — видимо, ему не хотелось, чтобы я умерла, когда мне только вроде смогли развязать язык для разговоров, — Но потом ты снова приступишь к работе, ясно?       — А у меня разве есть выбор?       — Да, выбора у тебя нет, — Саруман устало прикрыл глаза ладонью, — Но ты права. За непослушание убьют, а мне пока этого не хочется, — и он раздраженно взмахнул рукой в сторону выхода, — А теперь вон!       Я закивала головой, поспешно поднимаясь. Всё же я боюсь его до чёртиков. И, как я поняла, он мне делает, можно так сказать, большое одолжение. Ну, а как прикажете работать после такого?! Меня же действительно попросту убьют…       Пошатываясь, я вышла за дверь и столкнулась с орком, который ждал меня. Грубо и больно взяв за руку, он повел меня в камеру, да там и бросил.