Чистота души твоей

      Оказывается, я уже отвыкла от того, чтобы путешествовать (если это возможно так выразиться) в одиночку. Арагорн, Леголас и Гимли отправились к мертвецам, а я вот следом за войском Рохана направилась в путь к Минас-Тириту, где произойдет, кажется, предпоследнее сражение, а последнее будет как раз у самого Мордора. Ну, это по фильму, а события по книгам я не знаю. Но я же стараюсь быть хоть чем-то полезной! Вот немного в Хельмовой Пади помогла, разве нет? Я же спасла хоть немножко жизней, которые должны были угаснуть?       Ох, неважно. Мне сейчас нужно больше думать о том, как безопасно добраться до Гэндальфа, а это не так уж и просто, как может показаться на первый взгляд. Конечно, попробуйте-ка незаметно пробраться к волшебнику, который находится прямо в крепости, через все защитные сооружения и солдат, оставшись при этом целым и невредимым.       — Я уже говорил, что я помогу тебе, девочка, не нужно так сильно переживать, — снова слышу в голове его голос и в ответ мысленно фыркаю.       — Легко говорить тому, кто не выглядит, как чудовище, — иногда я могла увидеть себя в отражении воды, конечно, в ней мало что видно, но и так ясно, что даже я бы существа с такой внешностью сторонилась бы, обходя за милю. А люди, как уже мною повторялось, убьют, не глядя. Они часто не замечают истины под страшной оболочкой. Будь это иначе, и не появилось бы тогда множество историй об уродцах с доброй душой, верно?       — Тебе не стоит думать об этом так много, — отвечает Гэндальф, и тон его звучит мягко, — Я подскажу тебе безопасный путь до Цитадели, а после укрою в безопасном месте.       — Хорошо…       В Цитадели? А точно ли там есть безопасное место? Я что-то не уверена в этом. Это же вроде дворец, нет?.. Там наместник, следовательно, тоже много стражи, или это не так? Ладно, если Гэндальф сказал, что укроет там, значит так и будет. Он знает, что делает, а мне лишь нужно доверять ему. К тому же, он единственный, кто может вернуть мне тот облик, который должен был быть изначально при попадании в Средиземья из моего мира.       На поле боя за войском, естественно, я не последовала, а приняла решение отправиться в обход, чтобы подойти к стенам Минас-Тирита. Надеюсь, план Митрандира надёжный, мне не хочется, чтобы мне оттяпали руку или ногу, а может и сделали из меня «игольницу», только вместо иголок стрелы…       — Лара, — выразительно проговорил Белый маг. Я тут же перестала думать о таком, вспомнив, что он все слышит. После он вздохнул, — Подберись с южной стороны к крепостной стене у самого подножия.       — А где этот юг я тебе найду? — тут я вообще же никак не смогу определить стороны света.       — Главные ворота первого яруса открываются точно на восток.       — А, тогда ладно, — теперь ещё можно сориентироваться.       — Поспеши. Я буду ждать тебя там.       Так даже лучше, мне не придется бродить по улицам и искать его, рискуя оказаться обнаруженной кем-нибудь. Но как он проведет меня на самый верх? Не сделает же невидимой, если бы он умел так делать, все было бы куда проще и до этого времени.       Очень медленно, но очень осторожно я двигалась к подножию горы к крепостной стене. Приходилось время от времени останавливаться, чтобы перевести дух и успокоиться, ведь перед глазами развернулась битва. Это ещё тех слонов огромных нет, а сердце уже бешено колотиться от страха. И так, конечно, понятно, что сидеть и смотреть в экран телевизора это совсем не то, что видеть военные действия вживую.       Господи, это так жутко, что не описать словами! Шум, крики, лязг, повсюду летает оружие, воины падают замертво… Я не хочу это видеть! Комок в горле не даёт вздохнуть нормально, от страха всю трясет, а ноги еле двигаются. Ещё часто вынуждена делать остановки, чтобы и слезы вытереть.       Я совершенно справедливо уверена в том, что далеко не храбрая. Нет, я трусишка, и не отрицаю это. Здесь и сейчас люди умирают, они живые, им больно! Конечно, я напугана!       Не знаю, сколько времени понадобилось на то, чтобы дойти до скал у этого самого подножия, к которому просил подойти волшебник. Сев я на землю и глубоко дыша, я стала осторожно оглядываться, но ничего такого не замечала. Никаких потайных лазеек и ходов наверняка здесь нет. Я здесь вообще ничего не вижу, только скалы и высокая толстая стена. Может, тут отсидеться? Спрячусь в скалах, подожду, когда все пройдет…       — Лара! — через какое-то время откуда-то сверху послышалось, как кто-то зовёт меня, я даже вздрогнула от неожиданности.       Знакомый голос… Гэндальф? Подняв голову и чуть высунувшись из-за горы камней, за которыми укрылась от взглядов, я увидела на стене Белого мага. Он ищет меня? Все же не придется сидеть здесь и ждать окончания битвы.       — Гэндальф, я здесь. Но что мне делать? — это лучше, чем срывать голос в попытках докричаться до него.       — Сейчас спущу тебе верёвку, поднимись по стене.       — А это не опасно?.. — он действительно стал спускать верёвку, но я смотрела на это действие с недоверием. Веревка вроде толстая, но… Удастся ли мне забраться наверх с моими кривыми руками и несуразным телосложением?       — У тебя есть другой вариант?       — А если кто-нибудь увидит меня и то, как ты помогаешь залезть орку? — со вздохом я подошла к стене.       — Если бы был риск, что тебя заметят, я бы сейчас так не делал, а нашел бы другой способ помочь тебе, — хм, логично, — Успокойся, девочка, все хорошо. И у тебя получится.       — Ну, ладно…       Не особо надеясь на лёгкость такого способа, я стала забираться, стараясь быть быстрее, дабы скорее залезть и дабы никто меня не увидел. Гэндальф надежно прикрепил верёвку и сейчас помогал, взявшись тянуть верёвку, что мне значительно облегчало задачу. Но все равно, когда я залезла на стену, пролежала пару минут на камнях, чтобы отдышаться. Стена в конце концов не низенькая, маг это понимал, так что дал мне возможность чуток перевести дух.       Блин, пока залезала, разбила коленки и поцарапалась. Ладно, это ещё мне очень повезло, могло быть куда хуже, так что грех жаловаться. Главное, живая и по сути невредимая       — Как мы пройдем через людей, Гэндальф? — отряхнувшись, я приподнялась и посмотрела на него. Он тем временем снимал с себя верх одежды.       — Проще простого, — он стал закутывать меня в мантию, — Так же, как и доставляли из Изенгарда и Эдорас.       — Гэндальф, светлая мантия на орка — не лучшая затея… — неловко произнесла я, но не сопротивлялась. Хотя, вряд ли у него было время что-то поискать из одежды, способной меня замаскировать.       — Именно, девочка, времени у нас совсем нет, и я должен также помогать воинам Минас-Тирита удерживать оборону, — волшебник умелым движением закутал меня с головы до ног, поднял на руки и посадил с собой на коня.       Ничего из-за ткани не вижу, ладно. Наоборот хорошо, никто не увидит моего лица. Но я всё же надеюсь, что когда-нибудь я смогу увидеть Минас-Тирит в мирное время, прогуляться по улочкам, увидеть достопримечательности и жизнь горожан. Спокойно. Когда никто не будет коситься на тебя и уж тем более желать насадить на меч. Я шашлычок~ мда.       Пусть я ничего и не видела, но слышала. Все те же крики и страх в голосах. Ещё слышу падение камней и строений. Где-то разгорелся пожар. Плачут женщины и дети. Здесь не лучше, чем на поле боя, и сердце кровью обливается. В такие моменты хочется стать глухим, чтобы не слышать это. Но… это звуки войны. Войны нет без страданий и потерь. А ещё войну не может остановить один человек. Так что я ничего не могу сделать, правда?..       Так, надо успокоиться. Все будет хорошо, потери неизбежны, но потом ведь наступит долгожданный мир и долгие годы спокойствия, потому что Саурона наконец-то победят. Живые, а их тоже будет немало, станут жить счастливо, это же чудесно. Все будет хорошо… Вроде пытаюсь себя успокоить, но выходит что-то так себе.       Сначала шума было много, но чем дальше мы двигались, тем меньше этого шума становилось, а после и вовсе все замолкло, лишь где-то издалека что-то грохотало и вопило, а мне стало немного, но спокойнее в этой тишине. Возможно, здесь действительно безопасней?       Потом Гэндальф взял меня на руки и куда-то направился пешком. Открыть лицо он позволил мне лишь когда остановился и поставил меня на ноги. Оглядевшись, я поняла, что мы находимся в каком-то коридоре у деревянной двери. Кажется, я догадалась, как он меня укроет.       — Верно, девочка, я закрою тебя здесь, сиди, не издавая звуков, а когда все закончится, я вернусь за тобой, — сказал Митрандир, отворяя дверь и открывая вид на какую-то кладовочку. Именно кладовочку, потому что это очень маленькое помещение.       — Как скажешь, Гэндальф, — я уверена, он вернётся, поэтому не беспокоюсь. Но волнуюсь за общий исход битвы. Я ведь ничем не помогла! Хотя…       — Тебе есть, что сказать, Лара? — поинтересовался он, выгибая брови.       — Да, кое-что я помню. Назгул будут и большие слоны… — что ещё. я фильм-то наизусть не помню. А, ой, — Король Теоден погибнет, наместник Гондора тоже…       — Что-нибудь ещё?       В ответ на это я лишь покачала головой. Я не помню. Правда, не помню. Я знаю, что мои знания очень важны, но я нечасто смотрела фильмы, и память у меня не вечна. Но зато я в твёрдой уверенности, что их ждёт победа, и это поднимает дух. У них все получится, их победу никто не отнимет. Саруману не удалось меня использовать, так что все будет хорошо.       А Гэндальф понимает, что я не всесильна, поэтому просто кивает мне и ободряюще улыбается. Он аккуратно заводит меня в кладовку и запирает дверь на замок, а ключ от него передает мне через дверную щель у пола.       — Дабы не потерял где-нибудь в центре боя, — произносит он. Я беру этот ключ и крепко держу в своей руке. Я его не смогу потерять, из рук не выпущу. Трудно здесь что-то потерять, но какой-то детский страх, что я останусь здесь, и никто за мной не вернётся. А если никто не вернётся, я не потеряю ключ и сама открою дверь. Не век же мне здесь сидеть.       — Удачи, Гэндальф, — тихо произнесла я, улыбаясь. Хороший настрой — залог успеха, верно же?       — Не волнуйся почём зря, девочка, мы вернёмся. И я обязательно тебе помогу, — Митрандир говорит голосом, который наполнен теплотой и дарит некое душевное спокойствие, и я вздыхаю, кивая самой себе.       — Ты прав, — а потому уже более весело проговорила, — Задайте врагам трепку!..       Волшебник усмехнулся и пробормотав под нос краткую нотацию о том, чтобы я сидела здесь тихо и не выделялась, направился прочь.       А я осталась одна. Безмолвная тишина, так говорят писатели? Эта тишина окружила меня, давя на уши. Я села на пол, решая рассмотреть то помещение, в котором мне придется бесшумно сидеть неизвестно сколько времени. В фильме битва, естественно, прошла быстро, в реальности куда дольше. А насколько дольше? Два часа, три? Пять?       Сама кладовочка была где-то метра три на три, в ней находились ведра и швабры, метлы и метелочки, куча тряпок и щеток, в воздухе витал неприятный запах мыла, щекочущий нос. Где-то в стене шуршали и пищали мыши или крысы, от этих звуков хотелось передёрнуть плечами, но я сдержала этот порыв. Меня даже крысы перепугаются, чего мне тогда их бояться?       Ох. теперь, когда рядом совсем никого, кажется, самое время подумать о том, что меня будет ждать впереди. А что будет ждать? У меня только три пути. Первое: я могу остаться орком, а там останется только выживать до последнего вздоха. Другие два связаны с обрядом, который проведет Белый маг, если я дам на это действие свое согласие. И тогда… я либо погибну, либо продолжу жить, если удастся вытерпеть боль, но опять же не очень ясно, получится ли у него вернуть мой облик. Если да, то я стану эльфом, а если нет, хочется или не хочется, но придется вернуться к пути с жизнью орка.       Эльфом… несбыточная мечта, как считаю. Эльфийский народ такой статный, красивый, изящный и грациозный. Я себя такой совсем не ощущаю. Я же самая обычная. Ладно, человеком, но эльфом!.. Порой мне кажется, что они просто меня так пытаются утешить и обнадежить, чтобы мне не было так отвратительно. Но а стал бы так лгать Леголас? Леголас бы лгать не стал, я ему доверяю. Так что… если действительно смогу стать эльфийкой, то даже не знаю, как буду счастлива.       Теперь мне вспомнился Леголас. Как там он и ребята? Наверняка неплохо. Я абсолютно уверена, Арагорну удалось, так сказать, договориться, с призраками. А ещё, наверное, они уже на поле битвы. Интересно, а сцена с тем большим слоном и фразой «Это считается за одного!» это реально было в книге или выдумка сценаристов и режиссёра фильма? Неважно, главное, что они в любом случае останутся живы и победят.       А мысли снова о принце. Влюбилась, может быть, слишком громкое заявление? Но а как ещё назвать то волнующее чувство, когда захватывает дух при одном только упоминании это светловолосого высокого юноши? Влюбилась, а не полюбила же. Вот второе понятие определенно звучит слишком самоуверенно с моей стороны. Полюбить это серьезно…       А я так не могу! Не потому, что он мне не нравится столь уж сильно, а потому, что он не полюбит. Да даже не влюбится и не будет симпатизировать, максимум только как к другу симпатия. На что я надеюсь? Ни на что. Если даже и смогу стать эльфом, у нас совершенно разное положение. Я низшая, а он не кто-то там, а принц, наследник отца, будущий король. Глупо хранить в сердце и малейшую толику надежды, что он обратит на меня внимание.       Эх… Ну вот, раскисла. Мне стоит думать о чем-то более позитивном. Только вот о чем? В моей нынешней жизни нет ничего хорошего, кроме Братства, Гэндальфа, Леголаса, но вот только если я снова буду думать о них, настроение испортится ещё больше.       Сколько времени прошло? Я не знаю. Но я уже несколько раз слышала, как кто-то быстро проходил по коридору, разнося по помещениям звон кольчуги или доспех, порой лязг оружия. Были и голоса воинов, грубые, мужские. Когда люди проходили мимо, я затаивалась, задерживая дыхание и не шевелясь, но они и так, кажется, не обращали на легкие шорохи внимания, спеша на позиции и выполняя свои обязанности.       Но потом шума стало прибавляться. Но этот шум был какой-то странный. Словно… сквозной, как будто издалека приносимый ветром. Неужели. о Господи! Как Гэндальф мог забыть, как Я могла забыть?! Призрачная армия, она же Минас-Тирит весь насквозь пройдет, убьет меня не глядя! Боже, боже, боже, что делать?       Паника окутала меня за секунды. Конечно, я могу выйти и попытаться сбежать, но мне кажется, от этого ничего не изменится, я просто не успею всё равно, даже если потрачу на побег все силы, призраки явно будут быстрее меня, и мне от них не спрятаться. К тому же, побег не шанс на жизнь, меня могут убить местные воины, которых я могу встретить где-нибудь по пути.       Бежать мне некуда! Гэндальф! Гэндальф, умоляю!       — Девочка, все хорошо…       Его голос звучит у меня в голове, но я совершенно не могу успокоиться. Все хорошо? Что значит «все хорошо»?! Ничего не хорошо, ничего не в порядке! Это ужасно! Они же со мной что-то сделают, почему он так, черт возьми, спокоен?! Как будто призраки сюда не явятся!       Шум все приближался. Я забилась в самый дальний уголок, зажмурив глаза, чтобы не видеть тех, кто меня убьет. Хотелось бы вообще лишиться и зрения, и слуха, потому что слышать, как звуки все ближе и ближе, невыносимо. Страшно. Очень-очень страшно! Когда я умерла в том мире, и то страшно не было, потому что это произошло так внезапно, что и мысль промелькнуть не успела, это совсем не то, что сидеть и ждать, когда все кончится!       Резкий холод окутал меня на миг, и я неосознанно вскрикнула, думая, что вот он конец. Но это чувство пронизывающего насквозь льда вдруг быстро прошло. Словно северный морозный ветер прошел через всю комнату. Открыв глаза, я увидела… призрака.       Ужасное, уродливое лицо мертвеца, полупрозрачное, источающее слабый свет, было на очень коротком расстоянии. Глаза, полностью покрытые некой белой пеленой, прячущей зрачки, смотрели прямо на меня. Я перепугалась, хотелось закричать, но комок тошноты встал в горле, и я ничего не могла сказать. Даже пошевелиться, потому что меня просто сковало уже не от холода, но от ужаса.       Задержав дыхание, я смотрела на прогнившее лицо старого воина. Тот не отводил от меня взгляда. При этом он не предпринимал никаких попыток ранить меня и тем более убить. Просто стоял и рассматривал. Что это значит?..       В ушах отдавался стук сердца, которое билось, словно пытаясь пробить грудную клетку и вырваться. Глаза стало печь, хотелось плакать. Я уже была готова грохнуться без сознания от испуга, когда призрак отстранился и, замахнувшись своим оружием, просто… исчез?       После того, как он ушел, я ещё некоторое время сидела, не в силах шевельнуть и пальцем, а ведь хотелось подняться или хотя бы прилечь. Ещё никогда меня не могло парализовать от страха, а сейчас…       Мне стало так плохо, что я больше не могла держать себя в сознании, а потому свалилась на пол. Господи, Господи, Господи…

***

      Очнулась я… живой. Это самое главное в данный момент, честно говоря. Я сразу вспомнила, что произошло, но не смогла понять, почему призрак меня не тронул. Почему же? Что такого случилось, что он убивал всех монстров на своем пути, но пожалел меня? Или, может, мне лучше постараться закинуть этот момент куда подальше в воспоминания и больше никогда не вспоминать…       А сколько я «спала»? Уже все закончилось? Где все? Что с ними случилось? Битва ещё идёт? Или уже все? Где Гэндальф? А Братство?       — Лара, все хорошо, — и вот опять в моей голове голос Белого мага, и я так рада его слышать, просто не представляете!       — Гэндальф! Гэндальф, боже, это ты! — мне в который раз хочется плакать, но сейчас уже от радости, — Что происходит?       — Не беспокойся, все закончилось. Мы победили, все хорошо, битва прошла немногим лучше, чем мы ожидали.       — Но это ещё не всё… Гэндальф, где вы?       — Я уже иду. Сначала тебе стоит немного отдохнуть и набраться сил, прежде чем мы начнем, — начнем? Ох, а ведь и вправду… — Если ты согласна, девочка.       — Все в порядке, — мысленный вздох, — Но мне действительно стоит отдохнуть…       — Ты пережила великий ужас для себя, но впереди ещё большая мука, — его тон, кажется, немного печален, — Тебе нужно восстановиться.       Это так, но… Ладно, потом буду расспрашивать обо всем, вопросов у меня много, но ведь и Митрандир тоже устал, он тоже делом занимался, причем, очень серьезным. Ему тоже, между прочим, надо перевести дух, так как впереди решающий момент — победа над Сауроном и уничтожение Кольца Всевластья. Я могу и подождать немного.       Гэндальф действительно очень скоро вернулся, я вернула ему ключ тем же путем, он открыл дверь и снова спрятал меня, укрыв мантией. Так как я из-за нее почти ничего не видела, он снова вел меня куда-то, но куда, именно, я спросить не решилась. Эй, я ему доверяю! Он не желает мне ничего плохого.       Куда же мы пришли? В какую-то комнатку. На мой взгляд она очень уютная, пусть и скудна на вещи. Кровать, стол со стулом рядом, камин, дровница, каменные стены, крепкая дверь и маленькое окошко почти под потолком. Ещё есть несколько свечей и горящий фонарь вместо люстры.       — Тебе придется жить здесь, — произнес волшебник, заводя меня внутрь.       — Мне здесь нравится, — честно и искренне. Я с интересом осматривалась, а после села на стул. Немного прохладно, но камин, думаю, зажечь можно?       — Здесь все в твоём распоряжении. Можешь зажечь камин, дров сколько угодно, после принесу побольше воды для умывания и питья. Будешь здесь в тепле и хорошо питаться, восстановишься.       — Спасибо, — я действительно очень-очень ему благодарна. Кстати! — Гэндальф, а что Братство?       — Они тоже в порядке, — он мягко улыбнулся мне, чтобы успокоить. Но волноваться я начала не из-за этого. У них же вот следующим будет битва и падение Саурона, верно? А ещё Фродо и Сэм! Про них нельзя забыть, Фродо был в конце концов главным героем по сути! Хотя, это вроде по книге, которую же не читала, а вот в фильме мне кажутся все одинаково значимыми и главными в истории.       — Гэндальф, а сколько до Мордора лететь орлам?       — Орлам? Ох… не так бы и долго я сказал, день-два с перерывами в полетах, но зависит и от возраста наших крылатых друзей.       — Да, моложе вроде быстрее, — замахала руками, — Ох, не суть! Я вспомнила, что именно они спасали Фродо и Сэма с кипящей лавой горы. Я не знаю, как точно по книге, но я точно помню орлов, — уже почти ничего не помню, деталей, по крайней мере. Блин, у людей не память, а решето какое-то.       — Я учту, Лара, — было мне ответом.       — А сама битва… Ну, я ничего такого не помню, если честно, но когда Око упадет, уходите подальше, там земля провалится. Вроде бы… — ааа, боже, стыдно! Я уже забыла!       — Не нужно винить себя, — маг погладил меня по голове, — Время идёт, и ничто не вечно, даже воспоминания, которые кажутся нам невероятно важными. Ты уже сделала очень многое. И самое главное — не сломалась, — его улыбка была то ли с еле заметной усмешкой, то ли с горечью, — Хрупкая маленькая девочка, не испугалась и не сдалась, выдержала муки и несмотря ни на что оставила свои лучшие качества и…       — И светлую душу, верно? — именно это от кое-кого только и слышала каждый день.       — Верно, — старец по-доброму усмехнулся и выразительно посмотрел на меня, — Кажется, и так есть тот, кто повторяет это тебе, — от его слов немного смутилась. Не смущай! Он… он же…       — Он ценит тебя, — Митрандир подвёл меня к кровати и снова улыбнулся напоследок, перед тем как выйти, — Забудь обо всем и отдохни, девочка.       Вот зараза! Может, хватит смущать меня… Ладно, все. Надо и вправду откинуть все мысли в сторону и постараться хотя бы немножко вздремнуть, может быть? Пусть я и провалялась какое-то время без сознания, но это сном не назовешь. Кажется, встреча с призраком меня всё-таки сильно утомила…

***

      А время-то идёт. Почему так быстро? У них уже какой-то Совет там прошел, они решили, как будут сражаться, решили, что нужно отвлечь Око Саурона в свою сторону, чтобы храбрые хоббиты смогли пройти к Роковой горе незамеченными. Да, так и в фильме было.       А я шла на выздоровление, так сказать. Я смогла наконец-то отмыться (правда, в первые раза три вода просто черной-черной была); все раны, ссадины, синяки, царапины и прочее у меня уже окончательно зажило, а жирная (но вкусная!) пища помогла мне быстро поправиться, к тому же, я только и делала, что спала да лежала, так что без физических нагрузок это было ещё проще.       Выглядеть я стала лучше, если смотреть на физическое состояние, а не на внешний вид. Но тем не менее меня никто не навещал. Нет-нет, не потому, что не хотели, а потому, что Гэндальф так сказал. Мол, лучше никому меня не видеть, иначе расчувствоваться могу, а мне этого не нужно, вдруг что-то не получится, да и вообще, и это верно, но…       Но меня все равно навестили. Я рассмеяться была готова. Леголас, Арагорн и Гимли как-то посетили меня ночью, мы поболтали через дверь. Оказывается, мы в определенной степени успели друг к другу привязаться и проникнуться дружеской симпатией. Они по-настоящему хотят, чтобы у меня все получилось, ведь я ни в чем не виновата. И уж тем более не виновата в том, что меня заселили в такое уродливое тело. Если все получится, заживу так хорошо, что все позавидуют! Вот так!       Моя решительность и оптимизм, конечно, радовали, но мальчишкам все же попало от Белого мага, так как мои мысли от него не скроешь, и он прознал. Хех, бедные ребята, просто поддержать хотели. А ведь и не зря пришли. Я хоть услышала их перед тем, как…       — Это займет как минимум сутки, — послышалось в голове как-то вечером. На следующее утро, как оказалось, должно начаться «очищение», которое либо спасет меня, либо уничтожит.       — Сутки боли? — переспросила я, нахмурившись. Вот как… — Понятно.       — Лара…       — Нет-нет, все хорошо, — неловко улыбнулась, лежа в постели с закрытыми глазами, — Я уже испытывала много боли долгое время, у Сарумана. Я справлюсь.       — Как скажешь, девочка, — голос умолк на минуту, но после вдруг последовал вопрос, который я совсем не ожидала, — Скажешь ему?       — Я… — он же сейчас о том, что я… испытываю? К одному эльфу. Конечно же, он знает. От него не скрыть ничего, так как по сути я под его властью. Что ж… — Я, наверное, должна. Ибо этот ритуал может стоить мне жизни.       И ведь будет же неправильно, если я все так и оставлю, не открывшись, правда? Наверное, лучше будет все рассказать? А не обременю ли я его признанием? Ему наверняка станет очень неловко, когда он услышит такое от меня. И что будет, если я выживу, что случится дальше? Может, оставить все, ничего не говорить? Аргх, так сложно! Я такая трусиха, особенно когда речь идёт о таком личном вопросе!       — Это твой последний шанс.       — Тогда… мне не стоит его упускать?       — Удачи, — и больше он ничего не сказал мне. И? Помогите!       Как и всегда, Лара, додумывай сама, на что он намекал. Хотя тут намека-то и нет. Он говорит, что это последний шанс, а это означает, что надо действовать, а не молчать. Но смогу ли я? Сейчас мне кажется, что легче вытерпеть неделю пыток, чем сказать такому, как Леголас, что я влюбилась. Это же Леголас, черт возьми!       Всю ночь я только и делала, что строила догадки, что может произойти. Спать совсем не хотелось, да и есть тоже. Кусок в горло не лезет, и всё тут. Да и какой может быть аппетит перед такими волнующими моментами?       Естественно, волнующими. Я волнуюсь, естественно! Но, как говорится, перед смертью не надышишься. К такому никогда не подготовишься на все сто, даже если будешь повторять, как мантру, что готов. У меня такой маленький шанс на жизнь. Выживу ли я? Это будет зависеть только от меня самой, сама и должна ответить на вопрос, а не могу.       — Лара, могу войти? — за дверью даже шагов не было слышно, а в дверь стучат. Этот голос, я узнаю его где и когда угодно. Гэндальф, наверное, послал? Вот и его ответ на мои мольбы о помощи и на вопросы, что мне делать.       — Да, конечно, — вдыхаю побольше воздуха, а потом уже отвечаю. Мамочки!       Дверь аккуратно распахнулась, и вошёл эльф с подносом еды. Еды? А, ой, уже завтрак, уже утро? Как за размышлениями время летит… А вот юноша, заметив, что я и к вчерашней порции не прикоснулась, слегка нахмурился.       Даже когда хмурый, такой красивый! Как прекратить пялиться на него? Я так давно не видела его! Все такой же чистенький, аккуратненький, изящный, статный. От него будто свет льется, и так хочется коснуться кожи, узнать, действительно ли она светиться, но стоит мне только чуть податься вперёд, как вспоминаю, что будет меня ждать, если я дотронусь до эльфа.       — Ты так ничего и не ела за целый день? — спрашивает он, а я подтянула ноги к туловищу, обнимая руками и колени и кладя на них голову, — Кажется, у тебя совсем нет аппетита, — быстро прикрыв дверь, поставил поднос на свободное место на столе.       — Да… — отвела взгляд. Ура, слово выдавила из себя, — Я не хочу есть.       — Не страшно. Я понимаю, — Леголас закачал головой, прикрыв глаза. О да, он знает, как и Гимли с Арагорном, что я хочу сделать, — Но ты и глаз не сомкнула.       — Так заметно? — я мельком посмотрела в его сторону.       — Да. Выглядишь усталой, — он садится на стул, не собираясь уходить. Значит, ведём беседу… — Ты звала меня?       — Угу, — от его вопроса сердце замерло. Гэндальф так сказал? Что я Леголаса зову? Вот же хитрый. Но отвечать надо, и я еле заметно киваю где-то через минуту. А ещё лучше, если я спрошу его самого кое о чем, — Почему ты заботился?       — Что ты имеешь в виду, Лара?       — Ты так заботился обо мне все это время. Даже Белый маг столько внимания ко мне не проявлял, — мне очень важно это знать. Я хочу это знать! Но повисла тишина. Он обдумывает свой ответ. Минута, две или три где-то. Почему кажется, что он молчит так долго? Ответь, умоляю! Я сейчас на стену полезу, не могу сидеть и ждать.       — Я не хотел, чтобы твоя душа угасла в этом мире, — Аа? — Твоя душа, искренняя и чистая, не должна была быть искалеченна Злом. Я хотел сохранить твой свет, добивался, чтобы он всегда горел в тебе. Не хотел лишаться такого друга, как ты, Лара, — принц смотрел на горящий камин, а теперь перевел взгляд на меня. И взгляд из-за огня в комнате, отражающегося в чистых голубых глазах, кажется пламенным. До мурашек.       — Друга? — вопрос почему-то даётся с трудом. Комок в горле застрял. Я же не собираюсь плакать? Он кивает мне в ответ, а я сжимаю простыню в кулаке. Сажусь на постель нормально и смотрю на него, а после снова в сторону, закусывая губу. Не могу смотреть на него. Так страшно! — А если… а если я скажу тебе, что считаю тебя… не другом?       Леголас молча глядит в мои глаза и пытается что-то понять, но я опускаю голову. Что я ляпнула? Если он подумает о чем-то плохом? Что он мне наоборот не нравится? О, Господи! Да что же такое? Почему такое чувство, будто язык онемел, а в голове так пусто, потому что все мысли куда-то разбежались?       — Не другом? — он встал, а мое сердце забилось быстро-быстро. Стоп! Куда?! Уйди! Аааа, не приближайся! Не надо на меня смотреть! Дурак, я сейчас совсем с ума сойду! — Расскажи мне, кем ты меня тогда считаешь? Я что-то не так сделал для тебя?       Нет! Нет, все наоборот! Боже, какой ты лапочка, не вздумай себя винить! Блин, почему я веду себя сейчас, как дура? Потому что дура.       Так, все, хватит! Вздохнув, я подняла голову и сама тоже встала. Смотрю прямо на него, стараясь не краснеть, хотя это и вряд ли на мне особо заметно, к тому же, комната темная, свет солнца почти не проникает, только почти потухший огонь в камине немного освещает нас.       Гэндальф верно сказал! Это последний шанс!       — За это время ты оставил след в моем сердце. Твои слова и забота… Всё это я помню, и поверь мне, это самое прекрасное, что мне доводилось видеть и слышать за все время моего пребывания в Средиземье, — светловолосый эльф уже хотел что-то сказать, но я, сейчас набравшая смелости все высказать, перебила его, — Я начну жизнь с чистого листа. Неважно, что ты скажешь мне в ответ, но я сейчас выскажусь, выскажусь и уйду! — уйду из его жизни, если он разочаруется во мне после этого момента!       — Лара… — он растерян, а я делаю шаг к двери, но взгляда не отрываю.       — Леголас, я просто хочу сказать, что… — глубокий вздох и крик, — хочу сказать, что я… я влюбилась в тебя!