Чистота души твоей

      — Леголас, я просто хочу сказать, что… — глубокий вздох и крик, — хочу сказать, что я… я влюбилась в тебя!       И он встал, словно громом пораженный, с шоком глядя на меня. Это заявление было очень неожиданным для него, и я это четко вижу, вижу в его глазах огромное удивление. Вот и… все? А почему на душе все ещё тяжело? Разве не становится легче, когда выскажешься? И почему все кажется мне таким глупым?! Самое глупое, наивное и «своевременное» признание за всю историю! Либо это действительно так, либо это из-за моей стыдобы, да разница небольшая! Аааа, господи, господи, господи!!!       — П-прости…       Я не знаю, за что извиняться. Это извинение само срывается с языка, а сама я выбегаю из комнаты, даже не взглянув на парня, хотя тот и хотел, кажется, что-то сказать, но сам теперь проглотил язык. И я бегу, потому что мне не только неловко и стыдно перед ним, но и потому, что уже слышу, как Гэндальф зовёт. Надо бежать в глубь подземелья, так что никто меня и не заметит.       Темное помещение, всего пара факелов. Гэндальф стоит почти в центре комнаты, выделяясь на фоне белым одеянием, а прямо напротив него стол с цепями. Я сразу поняла, для чего он здесь. И я знаю, что надо делать. Сняв с себя всю одежду, чтобы не мешала, я легла на стол и позволила Гэндальфу зафиксировать меня кандалами.       — Пообещай мне кое-что… — все это время оба мы молчали, даже мысленно парой слов не перекинулись, но мне нужно попросить его. Он вопросительно смотрит на меня, а я, криво улыбаясь, говорю, — Сколько бы я не кричала, не умоляла остановиться… Даже если… это произойдёт, продолжай обряд. Закончи его, несмотря ни на что. Доведи все до самого-самого конца. Пожалуйста…       Он лишь медленно кивает, а я прикрываю глаза и тяжело выдыхаю. Меня уже трясет от ужаса, ноги и руки дрожат, и я ничего не могу поделать со своим чувством страха. Лишь миг я приоткрываю глаза, но вижу над собой только каменный потолок.       Иронично, что… очнулась же я именно точно так же. Вот прямо точно. Скованное тело в мрачном помещении, страх, неизвестность перед будущим… Смерть?       Я слышу голос волшебника, начинающего ритуал чтением заклинания. Но голос звучит буквально пару секунд, а потом мне становится так… больно.       Эта боль мгновенно прошлась по всему телу. Сначала я пыталась терпеть, жмурила глаза, изо всех сил сдерживала крики. Но через уже очень короткий промежуток времени сквозь сжатые зубы стали выходить болезненные стоны, а из глаз хлынули слезы, потому что было попросту нестерпимо. Это даже описать сложно. Тебя просто ломает изнутри, тело словно в огне, а кожу сдирают живьём, или она сгорает, а может и сползает, как и змеиная шкура, но понять трудно, так как все, что занимает голову, одна лишь мысль, как пережить пытку.       В один момент пришлось вцепиться руками в столешницу, но это мало помогало, терпеть уже почти сразу стало невозможно, как я ни старалась. Хотелось кричать, и я срывала голос в воплях, но хотя бы молила о пощаде и просила остановить. Но все впереди.       Боль все сильнее, сильнее и сильнее. Краем сознания замечаю, как по моему дрожащему телу стекает что-то красное. В ушах раздается то звон, то гулкое биение сердца, а оное бьётся так, будто готово вырваться, сломав грудную клетку, но это и не нужно, потому что меня действительно ломает. Доводилось ли вам когда-нибудь слышать многочисленный хруст собственных костей?       Гэндальф, кажется, все продолжал читать заклинание, войдя в некий транс, не думая прекращать эту пытку. Он обещал. Сейчас мне, честно признаться, и думать ни о чем не хотелось, даже если он и не сдержит обещание, мне будет глубоко плевать на это. Чувствую такой жар, словно я в пустыне, с кровью смешивается пот, горло полностью сухое, хочется кашлять, но выходят только крики, потому что только боль оставит на секунду, как придёт снова резкой волной, и ты даже воздуха глотнуть не успеваешь в этой мимолётной передышке.       Горела заживо, так можно назвать состояние. Разум все больше мутнел, голова опустела, ее заполняли только звуки рвущейся, лопающейся кожи, ломания и срастания костей, чтобы вышел новый скелет. Когда сросся позвоночник, я вроде наконец-то смогла пошевелиться. Кажется, начала приподниматься, изгибаться, метаться, брыкаться, пытаться избавиться от пут, но я ничего толком не ощущала, осязание пропало, глаза не видели из-за слез, пота и крови, а уши заложило.       Сколько времени прошло, никому не было известно. Вместо криков начались хрипы и всхлипы. Голос сорвался, дыхания не хватало. Я ничего не могла сделать кроме как биться и бросаться из стороны в сторону. В один момент, всего секунд на десять, все прекратилось. Я уж было подумала, что это все, как меня бросило из жара в холод, и все началось по новой. От неожиданности и ужаса я вскочила и, возможно, сломала какую-то одну цепь, потому что вдруг одна рука стала свободнее двигаться. Я сразу потянулась и стала двигать ей по телу, снимая с себя что-то мокрое. Ошмётки кожи?       Я взвыла, как какой-то раненый зверь, загнанный в клетку. Как бы ни пыталась, что бы ни делала, как угодно бы ни двигалась, боль не утихала ни в одном месте. Болело попросту все, с головы до пят, я не знала куда себя деть и что сделать, чтобы стало хоть на самую капельку легче. Это просто бесконечная пытка!       Господи, нет! Хватит! Умоляю, хватит, прекрати, не надо, не надо, нет, не надо! Мне больно! Больно, ужасно больно, невыносимо! Я хочу, чтобы это остановилось, я хочу умереть! Дайте мне умереть, прошу! Умоляю! Остановите! Я не хочу больше терпеть, это слишком, слишком больно! Я хочу покоя! Я хочу, чтобы боли не было, не было, не было! Это больно! Это больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно!!!       И в последний момент сознание угасло. Гэндальф в это же время, произнеся последние слова заклинания, опустил посох, направленный на девочку, и осел на колени, глубоко дыша. Что было видно? Только хрупкое тельце в смеси крови, грязи, ошметков кожи… Она не шевелилась.

***

      Когда он очнулся, Лары давно не было в комнате. Эльф сразу понял, куда она и Митрандир могли уйти, и сразу направился дальше в подземелье. Тонкий слух его сразу уловил истошные крики и вопли, принадлежащие маленькой девочке. А его сердце разрывалось на кусочки от этих звуков. Он знал, что не мог войти, и это бессилие сводило с ума.       Начиная судорожно думать, как быть, он бродил по коридору, нарезал один круг за другим, но ни одна мысль не приходила к нему. Он совершенно не знал, что ему сейчас делать. Уйти? Как он может уйти? Но и оставаться здесь не может. Чем он поможет, когда он здесь, а она там? Разве может он перенять хоть немного ее боли, чтобы облегчить ее страдания?       От волнения хочется со всей силы ударить кулаком в стену. Разобьются костяшки пальцев в кровь, боль пронзит руку до самого плеча и будет долго ещё отдаваться в теле, но это никак не поможет. Хотелось бы ему заглушить муку душевную болью физической, но не выйдет, как ни постарается. Да и что такое его боль, какой она будет, когда совсем не сравнится с тем, что сейчас испытывает Лара.       Надрывающийся, умоляющий крик той, что и так стерпела за все время слишком многое. Простая девочка, которой предстояло жить в своем мире долго и счастливо, но на ее судьбу пал злой рок. Почему такие, как она, должны переносить столько ужаса?       Время идёт, в коридоре все также пусто, мрачно, холодно. Криков, кажется, немногим меньше, но юноша понимает, что это далеко не конец. Он не знает, сколько точно часов уже прошло, солнца здесь нет, чтобы понять. Но кажется, что прошло уже слишком много времени, а пытки все никак не прекращаются. Или время вообще застыло, и это будет вечно.       Впереди ещё будет битва, решающий бой, но ему так не хочется оставить ее. Что с ней будет? Справится ли она? Он верит, что справится. Девушка сильна духом, но душу все же пронзают сомнения, когда вспоминается, что телом она совершенно не крепка. Становится страшно. Что же будет?       Но ответов он не дождется. Все стихло вдруг, но никого нет, никто не выходит. Наступила гробовая тишина, и ее звон неприятно давит на уши. Становится плохо от этой тишины. Предвестником чего она является? Тишь освобождения, но какого? И последний крик сулит облегчение новой жизни или смерть.

***

      Не стала ничему сопротивляться и провалилась в темноту. Но эта тьма длилась не так уж и долго, как мне показалось, потому что вскоре ослепила вспышка света.       Сразу я почувствовала что-то мягкое под собой, окружающий мир оказался заполненным разными звуками. Шорох листвы, птицы. Вместо перины трава, в нос бьёт запах цветов, а теплый ветер ласкает кожу. Что это значит?       Но этот вопрос мелькнул всего на миг. Не хочу думать. Мне так хорошо здесь и так легко! Не так уж и важно, где я, и не так важно, что случилось или случится, ничего не важно. Зачем думать о чем-то, когда можно наслаждаться этим моментом? Тихо и мирно. Спокойно.       Полянка у леса. Знакомые места… Точно. Наша любимая с Эрин поляна за городом, всегда бывали здесь каждое лето. Как мы любили играть здесь в детстве! И здесь всегда росли лучшие в их представлении цветы. Это была прекрасная пора без волнений о чем-то, все здесь казалось таким маленьким, особенно ты сам, а природа вокруг была царицей, окружая повсюду. Это было то место, где душе всегда было вольно и невероятно хорошо.Вокруг она видела лес, а впереди…       Эрин. Я увидела её. Ошибки быть не может, это она. Ее волосы, ее фигура и черты. Моя лучшая подруга, почему она здесь? А почему я здесь?..       Она услышала, как я тихо позвала ее. Обернулась и замерла, глядя на меня. Ранее сорванный цветок, которым она любовалась, выпал из рук. На Эрин была лёгкая белая сорочка. Я тоже, кажется. Значит, мы во сне? Это сон? Но почему тогда он такой осознанный?       — Здравствуй, — когда Эрин повернулась ко мне, я улыбнулась. Я вижу, она не верит своим глазам. Да я тоже!       — Л-лара?.. — она медленно сделала шаг вперёд, не отрывая взгляда. Слезы полились из глаз, и она закрыла лицо руками. Почему она плачет? Из-за моей смерти, верно же? Но меня не волнует сейчас то, что для нее я тогда умерла. Я заметила. На ее руках старые и свежие разных размеров порезы.       Очень медленно, боясь спугнуть ее, как будто она мираж, что исчезнет, стоит лишь приблизиться, я подошла к ней и взяла одну её руку. Порезы… Боже мой, Эрин… Это все же оказалось правдой.       — Зачем? — еле касаясь, провела над шрамами пальцами и нахмурилась.       — В-виновата… — Эрин вздрогнула от прикосновения и уставилась на меня, а после стала мотать головой, — Лара, я схожу с ума! Это мое наказание!       — Ты не виновата, — мне так хочется ее утешить! Она же действительно не виновата! Я могу только попытаться успокоить ее, но буду винить себя, если хотя бы не попробую. Поэтому спокойно и с большой нежностью смотрю на неё, вытерая ладонями ее мокрые от слез щеки, — Это был мой выбор, — подруга долго со скорбью оглядывала меня, и, кажется, начиная чуточку успокаиваться, всхлипнула.       — Так все выглядят в Раю?.. — ее вопрос застал меня врасплох. А действительно, где я сейчас, что я здесь делаю? Я же не…       — Не знаю, подруга. Я переродилась, — но я швыряю эту мысль куда подальше и сосредотачиваюсь на подружке.       — Т-тогда ты… — она не знает, что и спросить, — ты счастлива Там?..       — Да. Думаю, что да, — ведь нашла там тоже замечательных друзей. Но… но сейчас не об этом. Я серьёзно посмотрела на неё, — Но мне сначала пришлось бороться, — чуть сжала её руку, — И ты борись. Не позволяй горю затуманить твой разум.       — Все так изменилось с той поры, как ты… — Эрин низко склонила голову, не договорила, судорожно вздыхая, — Будь ты на моем месте, не чувствовала бы себя также?..       — Чувствовала бы. Но я бы жила дальше, зная, что тебе бы не понравилось, что я себя мучаю, — я смотрю в ее глаза, хочу, чтобы мои мольбы дошли до нее, и тон тоже звучит умоляюще, — И мне тоже это не нравится, перестань убиваться, заживи счастливо-счастливо, как в лучших сказках с хорошим концом. Пожалуйста.       — Н-но… главное, что ты счастлива в новом мире?.. — Эрин чуть дрожит, но уже не плачет. Это хорошо.       — Да, — так, надо бы ее маленько отвлечь от темы смерти. К тому же, я кое-что вспомнила. Снова взяла ее руку и перевернула, чтобы осмотреть. Она вся в шрамах и порезах, но это не мешает увидеть, что кое-чего нет, — Ты ещё не набила.       — Мм? — она удивлено взглянула на меня, а потом и сама вспомнила. Татуировка. — Думаешь, до этого было мне?.. — покачала головой, прикрыв глаза.       — А ещё хочешь сделать?       — Нет, я… перестала чем-либо увлекаться. Не хочу.       — Ты не должна опускать руки и сдаваться, — положила руки ей на плечи и начала тихо поглаживать их, чтобы успокоить и приободрить, — У тебя ещё целая жизнь впереди.       — Ты сильная, а я слабая, — она грустно улыбнулась, — Ты выдержала, а я нет. Ты не сдалась, а я да. Все отвернулись от меня, — прикрыла глаза, признаваясь, — Я сейчас в больнице, а потом неизвестно, куда пойду. Умереть не дают, а жить не хочется.       — Я сильная? — фыркнула, пряча за улыбкой ту боль, которую ощутила, когда услышала ее. Бедная моя Эрин, — Не смеши меня. Я тоже слабая и трусливая. Конечно, все не может быть так просто в жизни, но я старалась терпеть. Когда мне было плохо, я вспоминала тебя и семью, и сил прибавлялось. И ты тоже должна найти в себе силы и идти вперёд!       — Лара… — все это время она следила за мной, молча выслушивая. И что-то в ее взгляде изменилось. Загорелся мой любимый огонек! — Спасибо, — еле слышно проговорила она, — Спасибо… Спасибо, что навестила меня.       Вокруг все вдруг закружилось. Послышался шум и гул невнятных голосов, поляна стала будто рассеиваться. Что? Куда? Зачем, почему? Что происходит? Сон развеивается?       — Спасибо!..       Это было последним, что я слышала от нее, а потом все исчезло. Тут же загудела голова, заныло тело, но потом все вдруг прошло. Боже… меня как будто горой придавило мгновение назад… Так, стоп. Я жива?! Получилось, да? Получилось?!       Ага… в себя наконец-то прихожу. Ладно, порадуемся потом, сейчас надо выяснить, что происходит. Надо попробовать открыть глаза. И что я вижу? Неизвестное мне светлое помещение, над головой не камни подземелья, а вполне себе красивый светлый потолок. Тёплое одеяло, запах лекарственных трав. И никакой боли! Вот что самое блаженное после пытки — спокойствие и облегчение.       Я не помню точно, как все проходило, тогда меня занимала только боль, но я понимаю, что Гэндальфу удалось провести обряд. Он сдержал обещание, а я смогла сдержать себя и вытерпеть муки. И награда мне за это не только мой истинный облик по сути, но и новая жизнь.       Зеркал здесь нет, и подняться не могу, тяжело, поскольку тело не хочет слушаться, но руку одну мне разглядеть удалось. Какая маленькая и аккуратная ручка в сравнении с лапой орка! И теперь обе руки нормальные! Нормальные пальцы, нормальные ногти и кожа! Господи, как радостно аж стало!       Так, а где сам Гэндальф? Неужели у них сейчас битва в самом разгаре? Да и вообще, почему в комнате ни звука, где все? Не могли же они меня после такого одну оставить. Попытаться ещё раз встать, что ли.       — Не вздумайте! — тут откуда ни возьмись выскочили люди. Похоже, целители. Они удержали меня на постели, не давая встать. А до этого никого не было же! Словно нутром почуяли, что я, видимо, собралась нарушить постельный режим, — Госпожа, прошу вас. Вам пока нельзя делать резких движений.       — Но я…       — Это верно, — вдруг послышалось откуда-то со стороны, — Кости хрупкие, как фарфор, и кожа тонка, как лист пергамента.       Этот голос! Гэндальф! Оный подходит к постели и присаживается рядом с ней, прихватив с собой стул. Он смотрит на меня и чуть улыбается, но в этой улыбке и взгляде столько радости, что всем самим хочется заулыбаться также, чувствуя, как много окутывает эмоций. Я тоже улыбаюсь.       — Поздравляю, девочка, все получилось. Ты избавилась от облика орка. Ты смогла, и я горжусь тобой.       — Гэндальф… — а голос-то хриплый от криков, и горло першит.       — Прости, но боюсь, тебе ещё нельзя вообще что-либо делать. Тебе нужно немного восстановиться, а после и вовсе начинать с самого малого, развивать тело, потом даже учиться ходить, — ясно… Эй, Гэндальф, а мысленно? Гэндальф? Гэндальф! У меня столько вопросов! О, кажется, понял, почему я на него выразительно смотрю, — Связи больше нет. Ты больше не орк и не находишься под моим контролем.       Ох, блин. Понятно. Наоборот хорошо на самом деле. Теперь мои мысли только мои, думаю, что хочу и когда хочу! И как ещё я понимаю, мне нужно сначала привыкнуть к новому телу. Ведь мои кости заново срастались, если вспомнить. Все мое тело менялось. Брр… от воспоминаний прошлись мурашки по спине. Но больше ничего, наверное, Гэндальф опять что-то сделал для того, чтобы у меня психическая травма не осталась. Не знаю даже.       — Спасибо… — нет, я упертая. Я должна знать! И буду спрашивать шепотом, горло почти не напрягается.       — Не стоит благодарности, Лара. Исход зависел только от тебя и твоей силы воли.       — Сколько прошло времени? — не знаю, почему, но я смутилась, когда он так сказал. Какая сила воли? Скорее просто желание выжить.       — Четыре дня, — понимая, что следующий вопрос будет о том, что было за это время, сразу продолжил говорить, — Идёт восстановление Минас-Тирита и подготовка к коронации Арагорна, все у всех более менее хорошо, а так… все переживают, — вот оно как… значит, волнуются за меня. Приятно.       — Сколько мне лечиться?       — Не волнуйся, к коронации точно успеешь, — улыбнулся волшебник. Ну, раз так сказал, значит, так и будет       И с тех пор началось лечение. Сначала это были лёгкие упражнения на укрепление мышц, чтобы я научилась заново владеть своим телом, шевелиться. Ещё развивала моторику, так как пальцы меня попросту не хотели слушаться. Целители помогали мне во всем, Митрандир поддерживал меня, остальных я видеть сама не хочу пока. Нет, пусть увидят меня, когда я буду, так сказать, во всей красе.       Какое-то время я ещё принимала некоторые лекарства, меня кормили по расписанию, была определенная диета, чтобы я поправилась без всяческих проблем. Спустя неделю, когда я более или менее освоилась, мне позволили учиться ходить. И на это ушло уже немного больше времени, ибо это оказалось самым сложным. Но я справилась.       И когда уже смогла ходить, мне позволили наконец-то взглянуть на себя, принесли большое зеркало во весь рост. И я увидела, какой стала. Вспомнила прошлую себя. Ну, единственное, я бы сказала, что отличает меня внешнюю от той — острые уши и блондинистые волосы. Ну, и все недостатки веса и кожи тоже ушли. На самом деле приятно, что это моя прошлая внешность, просто в улучшенной версии. Гораздо легче привыкнуть. Правда, как я понимаю, я теперь бессмертна? Меня это слегка напрягает. Именно к бессмертию я, похоже, не привыкну никогда.       А еще… после каждого посещения волшебника, я думала о Братстве, о ребятах. О Леголасе… О нем чуть ли не постоянно. По рассказам Гэндальфа, он себе места не находит. А когда проходил тот обряд, он вообще разбил себе руки в кровь…       Мне было неприятно слышать, что он себя покалечил из-за волнения, но сердце так бешено бьется, когда я понимаю, как он переживал за меня. Конечно же, чувства у меня не угасли, но меня охватывает страх, когда я думаю о том, что будет в нашу встречу. Я же ему призналась и убежала.       Медленно, но верно приближался день коронации. Даже я слышала из лазарета, как производились последние приготовления. А я вот уже восстановилась, могу теперь спокойно ходить, говорить, совершать все привычные действия. И Гэндальф позаботился о том, чтобы меня подготовили к празднованию коронации.       Я надела на себя платье, которое мне принесли, а одна служанка по просьбе Белого мага помогала мне с волосами. Рядом сидел целитель и говорил мне, что можно и что нельзя. Главное, никаких поднятий тяжести и чрезмерной активности. И я пока все ещё восстанавливаюсь, поэтому режим тоже следует соблюдать. Полностью согласна. Не хочу рисковать здоровьем.       — Госпожа, готово, — девочка была довольна своей работой. Волосы оказались мягкие и волнистые, она просто закрепила их как надо и украсила тонкой диадемой.       — Спасибо большое, — я оглядела себя в зеркале. Простая прическа без ухищрений, мне нравится. И платье тоже вроде обычное из лёгкой и светлой ткани, но для меня просто роскошное. Вы видели когда-нибудь вышитые вручную узоры? Это же невероятная работа.       Через некоторое время вошёл Гэндальф в белоснежной мантии, приглаженными волосами. Какой красивый и аккуратный вид. И лицо радостное и гордое, и он так широко улыбается.       — Никогда не видел прекрасней хроа. И фэа, что ещё важнее, — проговорил он, останавливаясь в дверях и опираясь на начищенный до блеска посох.       — Ты мне льстишь, — тоже улыбнулась, — Ты тоже отлично выглядишь.       — Благодарю, — он усмехнулся, — Но потом послушаем, что скажут остальные, тогда и поймёшь, лесть это или просто правда.       Я сразу смутилась. Ещё волнение окутало. Я же впервые увижусь с ними нормально, они увидят меня уже не орком, а обычной девушкой, я смогу находиться среди людей, и никто не посмотрит на меня косо, желая смерти… Ох, боязно даже. Как они на меня все отреагируют, интересно? И кое-кто в особенности.       — Гэндальф, можно у тебя спросить? — мне вдруг вспомнилась одна вещь. Он вопросительно посмотрел на меня, и я продолжила, — А меня… как будут звать? Эльфийские имена, они же другие? Я могу зваться Ларой, как раньше, или мне нужно будет новое имя?       — Новое имя, — ответил маг.       — Оу… — вот как, — И как ты бы назвал меня?       — Нет, милая, — Гэндальф прищурился с улыбкой, — Не я должен давать тебе имя.       — А кто тогда?       Ответить он мне не успел, так как внезапно открылась дверь, и один страж сообщил, что уже ждут начала. Я вздохнула, стараясь не поддаваться волнению.       Как прошла коронация? У меня слов нет для описания, вот честно. Это… невероятно. Вот просто невероятно. Я не выделялась среди толпы и все видела. И просто нужно поверить, что видеть это событие в фильме, конечно, здорово, и просто дух захватывает, но присутвовать вживую, наблюдать собственными глазами, как голову воина венчает корона, это просто… это в сто раз лучше, в сто раз волнующее и более интересно.       С лица не сходила улыбка. Арагорн вернул титул своему роду и стал королём, о котором будут слагать легенды. Все у него будет хорошо, у него будет семья. И у других героев тоже. Правда, в фильме от ухода эльфов мне было несколько грустно. Ой, а я тоже отправлюсь на корабле с ними? Впрочем, неважно. Не время о таком сейчас думать.       — Что ж, идём, девочка, — подошёл ко мне маг, — Готова?       Немного судорожно вздохнув, кивнула и ухватилась за его руку. Так. Без паники, а то как на казнь ведут. Мы пробирались через толпу к Арагорну и ребятам. Да, церемония уже закончилась, и все просто праздновали. Во время праздника я искала знакомые мне лица, увидела наконец, как выглядят Фродо и Сэм, разглядела остальных. А вот одного, самого важного для меня, так и не обнаружила. Где он?       — Арагорн, — когда мы приблизились, он как раз закончил говорить с каким-то человеком. Когда Гэндальф обратился к нему, мужчина повернулся к нему с улыбкой.       — Митрандир, что такое? — а Митрандир не стал тянуть и подтолкнул меня вперёд, произнося.       — Тебя хочет поздравить ещё кое-кто.       Арагорн слегка непонимающе посмотрел на него, а потом перевел взгляд на меня. Неподалеку оказался и Гимли, который тоже заинтересовался. Как удачно. Ещё раз вздохнув, я подняла глаза на новоиспечённого короля и улыбнулась, а после поклонилась.       — Поздравляю, Арагорн.       — Ты… — он сильно удивился. Но судя по всему, узнал по глазам, — Лара?       — Да, это я, — выпрямилась и широко улыбнулась, — Наконец-то могу выразить вам свою благодарность за сохраненную жизнь и за доверие.       — Я… — Арагорн пораженно качает головой, но улыбается, хочет что-то проговорить в ответ, но его перебивает удивленный вопль.       — Во имя Дурина!!!       Мы все смеемся. Немного обнимаемся друг с другом, так как могу себе теперь это позволить, много говорим и общаемся. Мне с ними хорошо проводить время на этом празднике. Но…       — Лара?       Сердце вновь забилось, как сумасшедшее. Я вижу его. Заметила. Леголас Зеленолист стоял буквально в метре от меня, а я смотрела на него, не в силах пошевелиться и оторвать от него взгляда. Что мне сказать ему? Я и слова сказать не могу. Он меня заворожил. Такой красивый и… идет сюда? Стой на месте! Не подходи! Я не готова! Аааа, мамочки!