Игра обещает быть интересной

      Бэкхён старался не смотреть на Исина, чтобы тот не прочёл в его глазах вину за враньё. И само враньё тоже. Но Исин внимательно смотрел в экран телевизора, что висел на стене, где транслировался повтор новостей, будто пытался узнать информацию, на которую не обратил внимание при просмотре информационного выпуска в первый раз. — Ты когда последний раз отвозил её на плановый техосмотр? — Исин нахмурился и повернулся к Бэкхёну. — Полгода назад, когда прилетал на день рождения папы. — Почему тогда? — Не знаю, Исин, — пожал плечами Бэкхён и придвинул к себе бутылку с минеральной водой, обхватив губами вставленную в неё трубочку. Так он хотя бы мог смотреть куда угодно, а не на друга.       Он сам уже второй раз смотрел новости, но чувствовал себя слишком странно и потерянно. Диктор вроде как говорил о нём, да и сюжет был об аварии на загородном шоссе, во всей красе показывая разбитую машину Бэкхёна, но омега лишь поджимал губы и старался не думать о том, как Хесон и Пак прикрыли его избиение автомобильной аварией. Причём, официально прошедшей не только по сводкам, но и по документам полицейских и страховой компании. Теперь Бэкхён для всех лежал в больнице по причине столкновения с электрической опорой из-за неожиданного встречного света и отказа тормозной системы.       Машину было жалко, её он очень любил, пусть и ездил достаточно редко, почти не бывая в Корее, но за сохранность свою боялся больше. Правда, Бэкхён до сих пор не был уверен, что выбрал правильную сторону. Хесон же ничего объяснять не стал, хотя омега видел, что его брат погрузился в собственные мысли. Альфа сказал единственное: — Я поговорю с Паком. Он не тронет тебя. Но мне нужна его помощь.       Прошло уже два дня после происшествия, и Пак больше не звонил и не показывался в больнице. Это неимоверно радовало, и в то же время заставляло каждый раз коситься либо на дверь, когда её кто-нибудь открывал, либо на экран мобильного, когда относительную тишину палаты нарушал звонок. А вот конвоиры Бэкхёна никуда не делись, всё так же заставляя персонал больницы чувствовать себя не в своей тарелке.       Исина, правда, объяснение «Брат поставил на всякий случай, ну ты же знаешь Хесона» устроило, и он вёл себя совершенно спокойно под чужим пристальным взглядом, то ли мастерски делая вид, то ли действительно не обращая внимания на ещё одного присутствующего в палате.       Сегодня утром Бэкхён наступил себе на горло и попытался найти хоть какую-нибудь информацию о Пак Чанёле. Нашёл. Хоть отбавляй. Он со странным чувством перемещался с запроса на запрос, с вкладки на вкладку, но прочитанное не вязалось с альфой от слова «совсем», да и на всех фотографиях на Бэкхёна смотрел будто другой человек.       По данным различных ресурсов, Пак Чанёль возглавлял семейную финансово-консалтинговую компанию международного уровня «Park Consulting», которая входила в так называемую «Большую пятёрку». Если верить тому же интернету, компанию в своё время основал его дед, потом бизнес продолжил и поднял на новый уровень отец, но пять лет назад отошёл от дел, передав все полномочия сыновьям. Правда, три года назад младший сын трагически погиб в автомобильной аварии, но оставшийся отпрыск продолжал управлять семейным бизнесом на высшем уровне. У компании было множество филиалов в пятидесяти четырёх странах мира и почти в сотне городов.       Бэкхён даже зашёл на официальный сайт компании, но зачем, сам не понимал. Что он хотел там увидеть или прочитать? Подтверждение своего сформировавшегося мнения о Паке, или наоборот — опровержение? Сайт пестрел профессиональными понятиями, а омега мало что понимал в финансах, теряясь в половине определений. Не то чтобы финансовый рынок был для Бэкхёна тёмным лесом, но он точно не мог похвастаться, что свободно плавает в этой теме. Слышать и слушать на различных официальных встречах обсуждения — одно, а разбираться — совершенно другое. Бэкхён жил в абсолютно иной сфере и в ней, казалось, всё было намного проще.       Итак, после прочтения более двадцати различных статей, Бэкхён мог сказать одно точно — Ю и Пака связывали финансы. Не просто деньги, а всевозможные их форменные проявления, которые так или иначе могли приносить и приносили прибыль. Но теперь возникал следующий вопрос: что председатель такой серьёзной компании делал в ночном клубе Хесона, и почему с братом так жестоко обошлись, а он всё равно продолжал слушать Пака и сотрудничать с ним. К слову, Бэкхён отлично разглядел, что брат хромал и старался не утруждать ногу, но делал вид, что абсолютно ничего не произошло. На вопрос, который Бэкхён даже не успел до конца озвучить, Хесон решительно ответил «Забудь».       Это настораживало и рождало дурные мысли.       А ещё они на пару с братом врали родителям, которые теперь тоже были уверены, что Бэкхён попал в аварию. Те приезжали вчера и сегодня утром, и омега с грузом на душе смотрел в глаза собственному родителю, который плакал. Узнай папа Бэкхёна, что его сына избили до такого состояния… Нет, омега точно не хотел, чтобы родители знали о подобном. Винить случай намного проще, чем знать весь ужас ситуации. Да и лечащий врач с медбратьями отлично играли свои роли в этом спектакле, уверенно обсуждая с ними состояние Бэкхёна «после аварии».       Вот так просто. Хесону и Паку хватило чуть меньше дня, чтобы изменить реальность. Бэкхён никогда с подобным не сталкивался, а потому такое рождало ещё множество вопросов без ответов. Вернее… Бэкхён даже не мог должным образом сформулировать вопросы. Что он должен был спрашивать? — Хватит пить одну воду, поешь что-нибудь, — попросил Исин и придвинулся ближе к кровати, дотянувшись до пластиковой чашки с рыбным бульоном. — Не хочу. — Как ребёнок, честное слово. Тебе напомнить, как ты носился со мной два года назад, когда я подхватил грипп? Будем считать, что пришло время мстить. А месть — это блюдо, которое нужно подавать холодным. В твоём случае… — Исин набрал бульон в ложку и пригубил его, немного посмаковав, — тёплым, но оттого не менее вкусным. Открывай рот. — Омега пересел на край кровати, улыбнувшись, и Бэкхён засмотрелся на ямочку на его щеке, почти сразу вспоминая про Чжицяна.       Тот звонил сегодня утром, выспрашивая о его состоянии, а после отчитал как зелёного юнца за то, что Бэкхён не позвонил ему ещё вчера, и не рассказал о случившемся. Альфа обещал, что прилетит в ближайшие пару дней, и Бэкхён неимоверно ждал этого, одновременно с боязнью, что Чжицяну тоже придётся врать.       Или нет?       Мог ли Бэкхён сознаться ему в том, что было на самом деле? Имел ли право вмешивать? — Ты постоянно где-то витаешь. Чем так заняты твои мысли? — Исин набрал новую порцию бульона и поднёс к губам Бэкхёна. — Обо всём. — Омега осторожно приоткрыл рот, чтобы не зацепить заживающие раны на губах, и облизал ложку, глотая тёплую наваристую жидкость. — О работе, о родителях, о… — едва не произнёс «Твоём отце», но сказал: — том, что произошло. — На самом деле, важнее всего, чтобы ты приходил в себя и выздоравливал, — Исин продолжал аккуратно, но настойчиво кормить его. — И главное — не зацикливался мыслями на аварии. Случилась, да, но в жизни всякое бывает. — Я не зацикливаюсь. — Вот и молодец. Что там у тебя с работой? Сообщил уже работодателям? — Да. — Много проектов соскочило? — На удивление, только незначительные. Два международных проекта всё ещё за мной. — Серьёзно? — удивился Исин. — Сам не поверил. Мне сказали, что хотят целенаправленно работать именно со мной, а потому готовы отложить всё до того момента, как я буду готов взять в руки камеру. — Бэкхён вспомнил об этом и невольно улыбнулся, но самую малость. Кожа на губах натянулась и раны заныли. — Это ведь круто! — Ну да… — Не «ну да», а круто. Не зазнавайся! — Эй! Я едва не разревелся, когда услышал это. — Отец сказал, что вы как раз закончили работу над каталогом. Не замучил он тебя своими придирками? — Мы поладили. — Рад слышать. Зная его дотошность, я был уверен, что ты завоешь через пару дней. — Мне кажется, у нас с ним было схожее видение конечного результата, поэтому всё прошло безболезненно. И для него и для меня. — Странно, — поджал губы Исин. — Но вообще ты ему всегда нравился. У меня порой складывается ощущение, что ты ему сын, а не я. — Омега вздохнул, и его плечи удручённо поникли. Он задумался на несколько секунд, отрешённо смотря на пустую ложку, но быстро спохватился, будто прогнав лёгкое марево. — Син. Си-ин, — тихо позвал Бэкхён, дотянувшись и коснувшись кончиками пальцев его бедра. — Мы ведь оба знаем и понимаем, почему он такой. Ему не нужен идеальный сын, но он хочет, чтобы в будущем ты многое знал и умел. Для него важна компания, но не менее важен и ты. Твоё счастье. Давай смотреть правде в глаза: он позволил тебе собрать вещи и сбежать в Корею. Не смирился, но закрыл глаза. Если бы для него была важнее компания, тебе не дали бы даже сесть в самолёт — ты бы даже не успел пройти таможенный контроль, как тебя вернули бы домой. А ты здесь, и, несмотря ни на что, работаешь на оружейном заводе в Тэджоне. — Согласен, — едва заметно кивнул Исин, но опять вздохнул, прежде чем опустить ложку в чашку и набрать следующую порцию бульона.       Бэкхён видел, что друга что-то волновало. Тревожило. Но либо Исин не хотел этим делиться, либо пока ещё сам не определился с мыслями. Бэкхён не имел права лезть к нему в душу, ещё и в таком — семейном деле. Исину с отцом самим следовало найти точку соприкосновения, в противном случае оба будут после винить и себя и другого. Такие уж эти Чжаны. Требовательные в первую очередь к себе, а уже после к окружающим их людей.       Внезапно Бэкхён заметил боковым зрением, что его охранник сначала коснулся слухового устройства, а после поднялся и повернулся к двери, чего-то ожидая. При этом он одёрнул лацканы пиджака и поправил на себе сам пиджак, застёгивая его на среднюю пуговицу.       Посетитель?       Но кто?       Омега нахмурился и напрягся, и в этот момент дверь открылась, впуская в палату Криса Ву. В это же самое время Исин обернулся и с интересом взглянул на альфу, что держал в руках огромный букет гербер и бумажный пакет. Ву молча прошёл мимо охранника, подошёл к кровати, укладывая цветы в изножье, а пакет ставя на тумбочку. — Организуй вазу, — сказал он охраннику, повернувшись вполоборота, а после посмотрел на Бэкхёна, внимательно разглядывая его с ног до головы. Омега встретил его прямым взглядом, ожидая, что будет дальше. Ву был какой-то тёмной лошадкой: его аура не уступала ауре Пак Чанёля, но при этом от него веяло чем-то… чем-то холодным. К тому же его образ завершало то, что Бэкхён не нашёл о Ву никакой информации. Интернет демонстративно молчал. — Добрый день, Бэкхён. — Альфа был неизменен в повадках: аристократизм в словах и сарказм во взгляде. — Спрашивать, как вы себя чувствуете, не буду. Вижу, что лучше. Это, — он кивнул сначала на цветы, а потом на пакет, — от Чанёля. У него появились неотложные дела, и он сам не смог заехать. — «И слава богу», — подумал Бэкхён. Ву же, словно прочитав его мысли, добавил: — Но очень хотел.       Бэкхён и без того напрягался каждый раз, когда в палату должен был кто-то зайти. Он уже чувствовал себя грёбанным параноиком, потому что, пусть и знал, что Ю вряд ли пройдёт через охрану Пака, но всё же боялся, что этот альфа каким-то образом сможет попасть в палату. Да, Бэкхён боялся Ю, и боялся не беспочвенно, теперь будучи осведомлённым — спасибо, болезненному опыту, — на что этот человек был способен.       Медленно повернув голову, Бэкхён глянул на пакет цвета карамели. Что могло быть внутри — являлось тайной. И Ву, судя по всему, тоже говорить на эту тему не собирался, а потому Бэкхён лишь поджал губы, исподлобья смотря альфе в глаза. Он запрещал себе пасовать перед этим мужчиной, не то из принципа, не то из глупого упрямства, не то из-за того, что он как-то был связан с Паком. Бэкхёну хватало того, что Пак видел в его глазах страх, слёзы и безнадёгу. Видел, и казалось, даже чувствовал, вытягивая всё это из Бэкхёна за нити. — Поправляйтесь, — улыбнулся Ву и скользнул взглядом по Исину, который с замершим дыханием смотрел на него, но быстро отвёл взгляд. Усмехнувшись уголком рта, Ву развернулся и быстро вышел из палаты.       Исин почти с минуту смотрел ему вслед, уставишись пустым взглядом в закрытую дверь, и только после спохватился, боязно прошептав: — Кто это? — Крис Ву. — Просто «Крис Ву»? — Знакомый Хесона. А ещё один из клиентов твоего отца. Мы встречались с ним в Китае. — Понятно. — Исин крепче сжал пальцами чашку с бульоном, которую всё это время держал. Сердце нещадно колотилось в груди, а бульон похоже успел окончательно остыть.       Оба омеги думали совершенно о разных, но для каждого из них одинаково важных вещах. Ещё и охранник вернулся, молчаливо подойдя ближе, расположив вазу с водой на тумбочке и поставив в неё герберы.       Герберы.       Бэкхён проводил мужчину взглядом, не обращая внимания на Исина, который отставил чашку и потёр ладони о джинсы, но встал и обошёл кровать, заглянув в принесённый пакет. Нахмурился удивлённо и быстро выложил несколько контейнеров с мелко нарезанными фруктами и пару баночек с фруктовым пюре. — А… — Исин помедлил, — а кто такой Чанёль? — рассматривая фрукты.       «Мой собственный ад, в который я сам себя загнал» — Хесон ведёт с ним какие-то дела. — Хм… — единственное, что произнёс Исин, перед тем как спросить: — будешь? — открыв один из лотков, аромат дыни из которого почти сразу коснулся рецепторов своей медовой сладостью.       Бэкхён отрицательно покачал головой, но сказал: — Угощайся. Или отдай медбратьям. Мой аппетит ещё не скоро вернётся, жаль будет, если всё это испортится.       «Нет, не жаль. Но фрукты ни в чём не виноваты»

***

— Вы правда пойдёте на такое? — У меня оснований сказать «нет» столько же, сколько и «да». Но сейчас я склоняюсь ко второму варианту. — К сожалению, в моём случае для «нет» слишком мало причин. Только гордость и надежда на удачу. А также предложение другого человека — менее презентабельное, но более безопасное.       Чанёль постучал пальцами по деревянному подлокотнику кресла, в котором сидел, и чуть склонил голову набок, пытаясь прочесть собеседника по его эмоциям и позе. Тот был немного зажат и прямо в этот момент, пусть и разговаривал с Чанёлем, но в его голове мысли лихорадочно сменяли друг друга — мужчина пытался просчитать все возможности, которые могут появиться, и противопоставить их возможностям, которые в будущем будут упущены. И, конечно же, продумывал реальное исполнение предложенного, с учётом всех палок, которые будут вставлены в колёса. — Только вам решать, чью руку помощи принимать. — Изначально я вообще был удивлён, что кто-то протянул мне её, учитывая всю подноготную. — Я уже говорил, что меня она мало волнует. Помогая вам, я извлекаю свой интерес из вашей проблемы. — Достаточно честно с вашей стороны. — А смысл прикрывать то, что рано или поздно станет очевидным? — Согласен. Никакого глупого маскарада и притворного сочувствия. — В подобном не сочувствуют. Ваш сын совершил преступление с точки зрения социума, а вам не удалось подчистить за ним. Случись подобное с моим гипотетическим сыном, скорее всего, я поступил бы так же, как и вы. — К сожалению, я просчитался. И теперь… — Мужчина замолчал и опрокинул в себя залпом стопку коньяка, скривившись и прикрыв рот тыльной стороной ладони, прежде чем отставить стопку в сторону. — Теперь у вас есть возможность пусть не наладить свои дела, но уж точно не остаться у разбитого корыта. — Мне нужно подумать. — Сколько вам будет угодно, господин Берг, — улыбнулся Чанёль и сам выпил свой коньяк, дотянувшись до кусочка сыра на широкой тарелке из розового золота. — Вы знаете как со мной связаться. — Ждите моё решение в ближайшее время. Я не стану затягивать.       Чанёль кивнул, что принял ответ и поднялся из кресла, не спеша застёгивая пиджак на среднюю пуговицу, а после протянул руку, встретив крепкое рукопожатие. Развернувшись, он вышел из богато обставленного кабинета, даже в коридоре ещё длительное время чувствуя запах добротной древесины и крепкого табака.       Даже после всего случившегося и последовавших за этим событий Лео Берг держал марку. Он не мог появляться в обществе, не мог вести большую часть своих прежних дел — официальных, уж точно, — и связям, что когда-то основывались на взаимовыгодной помощи, больше не доверял. Именно некомпетентность последних поставило клеймо на его семье и частично на жизни. Той жизни, к которой привык сам Берг и его близкие.       Ноа Моран-Берг — муж Берга, — ещё месяц назад забрал их младшего сына и улетел в Австралию, практически не появляясь на людях. Продал свой символический бизнес, которым занимался ради удовольствия и общения, и попытался начать жить вдали от родины. Даже его собственные родители вели себя достаточно осторожно, не давали никаких интервью, не обсуждали семейную проблему в обществе и вообще делали вид, что у Моранов всё хорошо. При этом они вычеркнули старшего внука из завещания, а заодно и из родовой книги.       Лео Берг метался меж двух огней, но метался достаточно аристократично, не подтверждая свою вину — официальных доказательств так и не нашли, — и не отрицая — почти все были уверены, что именно он приложил все силы, чтобы прикрыть кровавые дела сына.       Отличная вырисовывалась картина.       Даже если захочешь — специально не придумаешь.       Чанёль усмехнулся своим мыслям и вышел из дома под пристальным вниманием чужих телохранителей, спустился по ступеням на подъездную аллею и сел в поджидающий его автомобиль. Он не хотел говорить, что дело было сделано. Берг всегда мог передумать или получить внезапное более привлекательное предложение для своего пропащего бизнеса. Но Чанёль точно встал на пути Ю, посеяв сомнения в мыслях Берга. И даже если его план не осуществится, альфа оставил после себя след, а значит, существовал пусть мизерный, но всё же процент того, что однажды к нему обратятся. По любому поводу.       Поездка однозначно принесла только пользу.       Чанёль откинул голову на спинку кожаного сиденья и прикрыл глаза, прислушиваясь к шуму улицы за пределами тонированного автомобиля. Тот успокаивал и не мешал течь мерному ходу размышлений. А думал Чанёль сейчас о нескольких людях, но об одном из них — в большей степени.       Бён Бэкхён.       Обычный омега с твёрдым характером, красивыми глазами и вкусными губами. Чанёль был бы не против поцеловать эти губы ещё раз. И, возможно, даже не один. Но заставлять омегу не хотелось. Такие как Бён знали себе цену, причём не в денежном эквиваленте, а в идеологическом. И если модели, которых он фотографировал и выставлял в идеальном образе, на самом деле стремились найти себе богатого покровителя, а ещё лучше законного мужа с возможностью содержать их, если не до конца жизни, то в ближайшие лет пять, то сам Бён стремился к совершенно иным вещам.       Чанёль видел это в его фотографиях. Омега не просто нажимал на кнопку фотоаппарата, он запечатлял то, что действительно мало кто замечал.       Возможно, скажи он в тот вечер в клубе Чанёлю «да», и они бы отлично провели ночь, — может, даже не одну, — после Чанёль однозначно потерял бы к нему интерес. Но злополучное «нет» Бёна породило череду иных событий. Альфа зачастую продумывал свои шаги на три вперёд, но вот с Бёном так не вышло. Пришлось свернуть некоторые планы, что больше не вязались с общей картиной из-за несчастного случая с омегой.       Автомобильной аварией.       Чанёль ухмыльнулся, вспоминая свой личный разговор с генеральным комиссаром за чашкой кофе в одном из закрытых заведений Пусана. Полицейский вёл себя абсолютно спокойно, но живой огонёк в его глазах выдавал интерес к тому, что у Пак Чанёля появился ещё один секрет, за который однажды его можно будет зацепить. Нюх у главного стража правопорядка был отменный на подобные дела, но он отлично знал, что стоит его внимания, а что не по зубам. В данный момент Пак Чанёль был ему не по зубам. — Почему вы не хотите начать официальное расследование? — Потому что знаю, кто это сделал. — Назовите мне его имя, и этот человек исчезнет, без упоминания вашей персоны. — Нет. Мне не нужно, чтобы он исчезал. — Тогда что же? — Мне нужно, чтобы никто не связал имя пострадавшего омеги с применением по отношению к нему насилия.       Генеральный комиссар призадумался и сделал глоток остывающего кофе. Нахмурился, отведя взгляд в сторону занавешенного окна, и закинул ногу на ногу. — Господин Пак, что мои люди найдут в квартире омеги, если я всё-таки отдам приказ о расследовании? — Ничего. Абсолютно ничего. — Чанёль посмотрел ему прямо в глаза. — Уже успели всё зачистить? — усмехнулся комиссар. — Ничего подобного.       Чанёль отчётливо прочитал в глазах напротив сомнение, но комиссар лишь кивнул ему, допил свой кофе и сказал: — Авария вас устроит? — Давайте только без лишних жертв, — недовольно поморщился Чанёль. — Без проблем.       «Без проблем».       Чанёль не имел привычки смаковать вкус победы раньше времени, но ему доставлял удовольствие сам путь достижения поставленной цели. Сейчас их было несколько, и они пересекались. Бэкхён тоже был целью. Достаточно своеобразной, больше смахивающей на прихоть, самодурство и своеволие, но всё же целью. Чанёлю нравилось смотреть на то, как омега медленно проглатывал собственное упрямство и уверенность. Но не до конца. И это тоже нравилось. Безвольная кукла Чанёлю не была нужна.       Альфа хотел еще раз увидеть в глазах Бёна тот интерес, что зажёгся во время их первой встречи взглядами. А интерес был. Полутьма, ультрафиолетовая подсветка, тонкие лазерные лучи, шумная музыка и дым. Чанёль как сейчас помнил, что шею Бёна опоясывал чёрный кожаный чокер. Такой, скорее всего, удобно прикусывать зубами и оттягивать, либо чуть затягивать до лёгкого чувства придушения и едва приоткрытого рта, который, не то просит прекратить, не то поцеловать.       А целовался Бён, если действительно этого хотел, — Чанёль был уверен в этом на все сто, — крышесносно. Его губы были очень красивыми, с притягательной родинкой над правым уголком, и чуть сладковатые на вкус. Такие, если долго и страстно целовать, после выглядели слишком порочно, требуя продолжения.       Сильные альфы инстинктивно чувствовали подобных омег, это было заложено в них природой. Потому Бёна и окружали такие мужчины как Ю, Чжан… Чанёль. И если омега думал, что выбор за ним, то крупно ошибался, поскольку на самом деле это была борьба между альфами. В их случае Ю брал силой и испугом, Чжан заботой, а Чанёль…       Чанёль и не участвовал в этой борьбе, как таковой. У них с Бэкхёном были совершенно иные отношения. И они дразнили и будоражили похлеще предвкушения хорошего секса.

***

      Исин зажмурился, досчитал до двадцати, медленно выдыхая воздух, сжал пальцами собственные бёдра и только после поднял голову из воды, шумно вдохнув тяжёлый воздух ванной комнаты. Запах ванили ударил по рецепторам и показался слишком насыщенным, а потому омега плеснул в лицо воду, уткнувшись в ладони.       Он ведь ошибся.       Ошибся же?       Как много в Корее, и в частности Пусане альф с совершенно неазиатским именем «Крис»? Насколько много, чтобы Исин с одним из них спал, а ещё одного случайно встретил в больнице? В какой степени возможно то, чтобы голоса этих альф были так похожи?       Исин рвано вздохнул и привычно коснулся пальцами чуть пониже шеи, в том месте, где обычно кожи касался любимый кулон. Впился в неё ногтями, оставляя красные тонкие полоски, и в который раз уверил себя, что потерял кулон не в номере отеля, а где-нибудь по дороге домой. Хотя он обыскал весь автомобиль и несколько раз прошёл путь от подземной парковки до квартиры, но цепочку так и не нашёл. Возможно, она слетела когда Исин выходил из номера отеля или из самого отеля. Возможно… Да всё что угодно было возможно. Омега, конечно, не боялся, кулон со знаком зодиака ничем не выдавал его личность, но был Исину по особенному дорог. Вещица была куплена на первые самостоятельно заработанные деньги.       Уже живя в Корее и получая зарплату инженера, Исин учился существовать только на свой доход. В первые два месяца миссия была с треском провалена, и омега скрипя зубами использовал кредитку, на которую отец регулярно клал деньги ещё со времен учебы в Штатах. А вот на третий месяц уложился ровно в заработанную сумму и сменил жилье на более дешёвое. Исин тогда из принципа отказался жить у Бэкхёна в его пустующей квартире, объяснив другу, что скорее вернётся в Китай и признает перед отцом свою несамостоятельность, чем примет его помощь.       Исин приехал в Корею чтобы доказать: себе, что может, а отцу, что достоин. Время шло, и омега медленно двигался по этому пути. Теперь он занимал должность ведущего инженера в отделе технологического контроля и демонстративно не слушал ехидные шутки в свою сторону от альф, которые считали, что омеге не пристало заниматься оружейным делом. Знали бы они, из какой семьи Исин и с какими людьми он общается во внерабочее время, по умолчанию отвалилась бы половина насущных вопросов. Правда, на их месте появились бы другие, более каверзные. Но, слава богу, никто подноготную омеги не знал, а потому он готов был опять и опять сталкиваться с чужим недоумением, когда кто-то в очередной раз прознавал, что Исин несколько лет назад успешно закончил Технологический институт Джоржии, но не вернулся на родину, а приехал в Корею и смог получить должность на заводе вооружения.       «В жизни бывает всякое» и «Семейные обстоятельства» очень быстро стали привычной отговоркой. Да и были относительной правдой.       Мысли Исина вновь вернули его к Крису — его таинственному партнеру, с которым омега впервые оказался в одной постели два года назад. Альфа был его первым любовником из «Списка контактов», но так и остался тем единственным, который действительно смог запомниться Исину по-особенному. Даже в кромешной темноте, не чувствуя запаха и слыша лишь голос, омега дрожал только от одного присутствия этого альфы рядом. Ощущал его горячее дыхание на своей коже, впитывал его властные прикосновения и таял, когда мужчина угадывал большинство его желаний, далеко не целомудренных. И только ему позволял целовать себя на внутренней стороне бедра, чтобы после разглядывать следы от укусов на нежной коже.       Исин невольно раздвинул ноги и провёл пальцами по паховой зоне, сквозь толщу прозрачной воды едва разглядев синяки на теле. Те приносили извращённое удовольствие и приятные воспоминания о чужих сильных руках с длинным пальцами, которые умели окунать в блаженство. Облизав мокрые губы, омега прикрыл глаза и двинулся пальцами дальше, чувствуя лёгкое возбуждение. Коснулся себя между мошонкой и анусом, и погладил, тяжело сглотнув и понимая, что распаляется. Это, конечно, не были прикосновения Криса, но если отбросить реальность и представить, что сейчас рядом с Исином в ванне именно этот альфа, то… — Мой бог… — выдохнул Исин, медленно вводя в себя пальцы и дыша чаще. Ощущения однозначно разнились, но выбора не было, только прекратить.       А Исин не хотел.       Он слышал тихое прерывистое «Си-ин» и чуть хриплый смех после «Ты такой вкусный… там…». Альфа точно знал, что вгонял Исина в краску, но омега храбрился в темноте и поздравлял себя каждый раз, когда умудрялся ответить колко и уверенно. Из них вышел отличный тандем для «трахались они долго и счастливо», и Исин запрещал себе думать о том, что Крис однажды выйдет из «Списка», а омега об этом так и не узнает, лишь будет догадываться, когда из месяца в месяц будет ждать обольстительное «Ну, здравствуй, Исин», но так больше не услышит его.       Всхлипнув от первых простреливших бёдра волн удовольствия, Исин упёрся стопами в дно ванны и чуть приподнялся, двигая пальцами глубже, настойчивее и агрессивнее. Мышцы начинали затекать от неудобной позы, но надвигающийся оргазм был важнее. Обхватив член второй рукой, Исин уложил голову на бортик и начал стимулировать себя, постепенно ускоряясь.       В какой-то момент ощущения столкнулись друг с другом, словно два разных течения: возбуждение от пальцев внутри перемешалось с возбуждением, которое закручивалось внизу живота, и всё тело начало подрагивать, предвкушая сильное удовольствие. Омега прикусил нижнюю губу и крепко зажмурился, двигаясь внутри себя и на каждом входе чуть загибая пальцы, задевая простату и охая, сипло заглатывая душный воздух. Бёдра почти не чувствовались, они стали сплошной эрогенной зоной, в которой аккумулировалось наслаждение, и Исин готов был закричать, но лишь мычал. Вода от резких движений плескалась ему в лицо, выплескивалась через края и застилала уши, и это подстегнуло омегу набрать полную грудь воздуха и медленно нырнуть, а уже через несколько секунд резко вынырнуть, вытащить из себя пальцы и сильно сжать член, из которого порциями вытекала сперма, всплывая на поверхность. Пальцы на ногах поджались и икры от напряжения едва не охватила судорога, но Исин широко улыбался и смотрел в потолок. Смаргивал слёзы с глаз и ловил волны оргазма, что постепенно затухали.       Дыхание постепенно восстанавливалось. — Крис… — прошептал Исин дрожащими губами и представил, как ему отвечают:       «Син».