Игра обещает быть интересной

      Бэкхён набрал в здоровую ладонь воду и осторожно провёл по лицу, посмотрел на себя в зеркало и вздохнул. Оглядел себя, задерживаясь взглядом на тёмной корке, которой покрылись царапины, и едва прикоснулся к ним подушечками пальцев. Смело встретив собственный взгляд в отражении, Бэкхён несколько секунд стоял, не двигаясь и размеренно дыша, однако взял в руки мочалку и сунул под воду. Удобнее перехватив её, он принялся аккуратно обтирать предплечья и плечи, едва касаясь синяков и не делая резких движений.       Вчера Исин настоял на том, чтобы помочь Бэкхёну в мытье головы, зная, что тот не соглашался делать это с дежурными медбратьями, но вот смыть с себя пот Бэкхён был в состоянии сам. Медленно, неуклюже и терпя боль, что сковывала движения, но всё-таки мог. Должен был постепенно привыкать делать это, пока не сможет полноценно встать под душ. Тоже один.       Тихо всхлипнув, когда болью прострелили треснувшие рёбра, омега едва коснулся торса, переждал неприятные ощущения и опять намочил мочалку. Протёр шею, чувствуя облегчение, и спустился по груди к животу, немного приспуская больничные штаны. Казалось, от Бэкхёна за версту несёт лекарственными средствами, что за время пребывания в больнице буквально въелись в его кожу, волосы и одежду.       Проследив взглядом по всем синякам на своём теле, что уже начали менять цвет, он отложил мочалку, выключил воду и потянулся за большим махровым полотенцем, что принесли родители. Сначала ткнулся в него лицом, вдохнув ненавязчивый запах стирального порошка, и следом принялся промакивать оставшиеся после мочалки капли. С трудом натянув на себя больничную рубашку, Бэкхён ещё минут пять промучился одной рукой с пуговицами, и в самом конце устало дунул на чёлку, тут же убрав её с лица пятернёй. Постоял немного на месте с закрытыми глазами и, придерживаясь за стену, двинулся из душевой комнаты обратно в палату. Уже было вышел, но остановился на самом пороге, когда увидел в палате альфу. С огромным, почти необъятным букетом роз. — Чжицян… — выдохнул Бэкхён, попытавшись улыбнуться. Но, несмотря на радость, внутри всё сжалось, и на глаза навернулись слёзы. — Чжицян… — омега вцепился пальцами в дверной косяк и всё равно разревелся. — Байсянь, хороший мой. — Альфа беспардонно сунул букет в руки охраннику, не обращая внимания на недовольство того, и быстро подошёл к Бэкхёну. Протянул руки, чтобы обнять его, но в самый последний момент замер. — Байсянь, — сочувствующе протянул он. Провёл пальцами в миллиметрах от лица омеги и осторожно прижал ладонь к заживающей щеке. Вытер слёзы, заглядывая в мокрые глаза, и тихо спросил: — Я не сделаю тебе больно? — Обнимите меня, — омега попросил сам и первым сделал шаг ближе, чувствуя, как его осторожно приобняли, поцеловав волосы. — Боюсь спрашивать, как ты, — прошептал Чжан. — Врач говорит, что могло быть хуже. — Бэкхён вдохнул приятный запах альфы, постепенно обретая спокойствие и чувство защищённости. Вцепился в мягкий джемпер и боялся отпускать, — знал, что мужчина никуда не денется, но всё же. — Прости, что не смог прилететь раньше. — Вы прилетели, это главное. — Омега поднял голову и глянул альфе в глаза, разглядывая морщинки в уголках его глаз. — Похоже, Штаты на время отменяются, пока я не приду в норму. — Хочешь, я заберу тебя восстанавливаться в Чаншу? Только скажи, и я организую перелёт.       Бэкхён уже было кивнул, чуть не сказав «Заберите», но вовремя остановил себя. — Всё будет хорошо, не волнуйтесь. Здесь мои родители, брат, Исин, — Бэкхён растянулся в благодарной улыбке. — Они за мной присматривают. — Чжан тяжело вздохнул и погладил Бэкхёна по волосам, рассматривая его лицо. — Красавец? — прыснул омега, прекрасно зная, как выглядит со всеми царапинами, синяками и воспалениями. — В тебе абсолютно ничего не поменялось. Не глупи.       Они смотрели друг другу в глаза, и Бэкхён видел, как взгляд мужчины время от времени опускался на его губы. Сердце Бэкхёна дрогнуло, и он сглотнул. Альфа точно заметил это, и точно знал, почему Бэкхён так реагирует на его присутствие столь близко. Чжан провёл пальцем от переносицы до кончика носа омеги, осторожно опустился в ямку над верхней губой. Медленно наклонился, но в последний момент отстранился, обернувшись и глянув на охранника, который по-прежнему стоял с цветами и внимательно следил за парой. — Выйди, — приказал Чжан, но в ответ услышал: — Простите, но нет. — Я сказал… — Чжицян, — Бэкхён настойчиво потянул альфу за рукав, поворачивая обратно к себе. — Не нужно. Он не выйдет. Ему приказано охранять меня внутри. — С какой целью? Он бы прекрасно справился со своей работой и за пределами палаты. Его присутствие явно приносит тебе дискомфорт. — Всё нормально. Я привык. — Зачем он здесь? Зачем вообще тебе охрана в этой больнице? — Они… — Бэкхён растерялся, нерешительно посмотрев на альфу. — Хесон не доверяет медперсоналу, вот и поставил их. Чтобы мои фото в таком состоянии нигде не появились. — Верное решение, — согласился Чжан. Он бережно взял в свою руку повреждённые пальцы Бэкхёна и погладил гипс, вздохнув. — На улице ты, естественно, по этой причине не появляешься. — Омега кивнул. — Но дышать свежим воздухом тебе следует. — Я могу потерпеть, да мне не так уж и хочется на самом деле. Главное, что вы прилетели. — Бэкхён глянул через плечо альфы на телохранителя и подозвал того к себе, жестом прося положить цветы на кровать. Потянул Чжана к кровати и сел на край. — Как вы? Как обстоят дела с каталогом? — Я привёз тебе показать образец, но это после. Хочу поговорить с твоим лечащим врачом. Возможно, тебя можно будет выписать раньше — под присмотр частного доктора. Чтобы ты выздоравливал в стенах собственной квартиры, а не здесь, — альфа оглядел палату.       Бэкхён почти сразу поменялся в лице и сглотнул. Он не хотел думать, как будет возвращаться туда, где всё будет напоминать о случившемся. В квартире он точно будет вздрагивать от каждого случайного звука, боясь вновь встретиться с Ю. Уверенности в том, что альфа не попробует опять наведаться к нему среди ночи или же днём, на глазах у всех, ничего не боясь — не было. Даже если Хесон распорядится и там охранять Бэкхёна, омега точно не будет чувствовать себя в безопасности. — Байсянь, что случилось? — Всё в порядке, — взял себя в руки Бэкхён. Над этим он подумает позже. Возможно, на время переедет к родителям, но сначала посоветуется с братом. — Подумай над моим предложением относительно Чанши, не отвергай его сразу. — Вы думаете, это будет… — Альфа не дал Бэкхёну договорить, осторожно коснувшись его губ пальцем, и омега чуть дёрнулся прочь, мгновенно отругав себя за подобную реакцию. Чжицян был не виноват, и Бэкхёну не было больно или неприятно, но почти сразу достаточно невинный жест напомнил совершенного другого мужчину.       Пак Чанёля.       Его крепкий запах, чёрный пристальный взгляд и витающую вокруг этого мужчины пугающую ауру. Он мог молчать, но его молчание было не менее опасным, чем слова, которые альфа произносил. Каждый раз при мыслях об этом человеке, у Бэкхёна внутри что-то сжималось. А ещё Бэкхён заключил с ним очень странный договор, и теперь сам не знал к добру это или к…       К чему вообще?       Прошло уже несколько дней, а Ю ничем не давал о себе знать. Бэкхён был уверен, что Вану доложили об «аварии», если он сам не видел новости, но никаким способом не напоминал омеге о себе и своих угрозах. Скорее всего, нужно было благодарить за это Хесона и… Пак Чанёля.        Имя последнего Бэкхён с трудом выжимал из себя и не мог поверить, что альфа вот так просто решил защитить его, лишь пожелав взамен какое-то эфемерное «внимание омеги». Что он под этим понятием подразумевал — было известно лишь ему одному. И Бэкхён, однозначно, собирался узнать это при следующей встрече, хотя сам же эту встречу мысленно отдалял. — Байсянь? Хороший мой, я тебя утомил? Хочешь отдохнуть?       Бэкхён отрицательно покачал головой: — Не хочу, чтобы вы уходили, — сознался он, не выказывая усталость. — Не уйду. Но тебе придётся подождать немного, у меня есть одна идея, и я попробую привести её в исполнение. Правда, твоя охрана, — альфа коварно улыбнулся, — будет не совсем в восторге. Но пусть выполняют свою работу, либо я настою на том, чтобы твой брат сменил их на моих людей. — Что вы… — Пятнадцать минут, Байсянь, — попросил Чжан. Погладил Бэкхёна по волосам, ласково скользнув по краю уха, и поднялся с кровати, чтобы быстро покинуть палату.       Погасив свою глупую улыбку, Бэкхён лёг на кровати и прикрыл глаза. Он, правда, был очень рад видеть Чжицяна, жаль только что их встречу омрачала ложь. С альфой всем сердцем хотелось быть честным.

***

      Чанёль выслушал объяснения охранника с абсолютно непроницаемым лицом, смерил его нечитаемым взглядом и всё равно вошёл в палату, хотя его предупредили, что в той никого нет. Кого или что он хотел увидеть, Чанёль не знал, просто поддался порыву. Палата действительно была пустой, лишь на кровати лежал огромный букет тёмно-бордовых роз. Часть цветов стояли в небольшой вазе на тумбочке, а стебли гербер, которые Чанёль посылал пару дней назад, виднелись в мусорном ведре.       Сощурившись, альфа подошёл к кровати и взял одну из роз, покрутил её в руке, замечая срезанные шипы, и понюхал. Цветок источал насыщенный густой аромат, что мгновенно касался рецепторов и ещё длительное время напоминал о себе. Прикрыв глаза, Чанёль невольно представил, как Бён был рад видеть своего гостя, который одарил его этими цветами. Настолько был рад, что… Чанёль, смял пальцами бархатные лепестки и зло откинул их обратно на кровать.       Чжан Чжицян.       И что же означал прилёт этого человека? Он здесь, чтобы проведать друга своего сына? Или Бэкхён для него находится в совершенно иной плоскости? Горизонтальной.       Глубоко вдохнув, Чанёль резко развернулся и в несколько шагов преодолел расстояние до двери, но только лишь открыл её, как остановился на месте, наблюдая за слишком милой картиной: Чжан вывез Бёна на инвалидной коляске из лифта в коридор и о чём-то разговаривал с омегой. Бён придерживал на коленях пустой пластиковый стакан от какого-то напитка и улыбался. Но когда они проходили мимо одной из урн, Чжан остановился, обошёл коляску и забрал из рук омеги стакан, одновременно с этим слишком ласково коснувшись его скулы костяшкой указательного пальца, выбросил стакан и покатил омегу дальше. Второй охранник, что должен был находиться в палате, шёл от них на расстоянии нескольких шагов — вроде, и следя за мимо проходящими людьми, а, вроде, и не нарушая идиллию между альфой и омегой.       Но в какой-то момент Бён поднял глаза и встретился взглядом с Чанёлем. Вся лёгкость моментально опала, и омега впился пальцами в бёдра, похоже, даже не слыша, что ему говорил Чжан. Они с Чанёлем так и держались друг за друга взглядами, пока расстояние между ними стремительно сокращалось. Альфа видел, как на глубине чужих красивых глаз смешивались удивление, страх и неуверенность. Ему нравилась подобная реакция Бёна, но вот альфа рядом с ним однозначно симпатию не вызывал. Чанёль чувствовал лишь раздражение в ответ на каждое действие Чжана в отношении омеги. — Здравствуй, Бэкхён, — альфа оглядел омегу с ног до головы, задерживаясь сначала на гипсе на левой руке, а после возвращаясь к лицу. — Рад тебя видеть. — Этих нескольких секунд хватило для того, чтобы Бэкхён взял себя в руки и посмотрел на него с упрямым недовольством.       Чанёль за один подобный взгляд мог кого-то другого отправить под землю, но строптивость омеги заводила. До приятного покалывающего чувства, крадущегося по спине между лопатками. Были бы они с Бэкхёном наедине, Чанёль ухватил бы омегу за шею и вжал в стену. Возможно, поцеловал бы, а, возможно, просто глубоко вдохнул его приятный запах, который Чанёль помнил, даже находясь за тысячи километров от Кореи. Бэкхён точно упёрся бы руками ему в грудь и попытался увернуться, — омега слишком предсказуемый, но всё равно очень горячий. Телом, мыслями и внутренним духом.       Другие никогда не интересовали Чанёля. — Здравствуй, — негромко поприветствовал его Бэкхён, и Чанёль едва удержался, чтобы спросить «А где же твоя спесь, сладкий?». Но омега повернул голову, виновато посмотрев снизу вверх на Чжана, и Чанёль мгновенно всё понял, здесь даже гадать не нужно было — при этом альфе Бэкхён совершенно другой. Вернее, правильно будет сказать, что рядом с ним он совершенно другой. — Чжицян, это… — Пак Чанёль, — договорил мужчина, положив руку омеге на плечо. — Мы не знакомы, но я наслышан. — Наслышаны? — изобразил удивление Чанёль. — От Криса Ву. — От Ву. Понятно, — протянул Чанёль, но всё-таки поклонился старшему по возрасту альфе. — Чжан Чжицян, — представился мужчина и снисходительно кивнул, что принял приветствие, сразу добавив: — давайте зайдём в палату. Байсяню не нужно светиться в коридоре. — Он ухватился за ручки коляски, показывая, что собирается ввезти омегу в палату. — Да. Конечно. — Чанёль отступил в сторону и проводил взглядом пару.       Чжан одним движением сдвинул на самое изножье кровати все розы и помог Бэкхёну подняться на ноги, продолжая его поддерживать за поясницу, когда омега медленно ложился. Мужчина заботливо накрыл его и улыбнулся, и уже потом посчитал нужным обратить своё внимание на Чанёля, который всё это время стоял с другой стороны кровати и наблюдал. За обоими. За Бэкхёном, который с удовольствием принимал каждое прикосновение Чжана. И за Чжаном, который словно ухаживал за собственным сыном. Но Чанёль точно видел между ними совершенно иные отношения. Альфа не стал бы ловить каждый взгляд омеги, будь тот ему сыном. — Вы куда-то ходили? — поинтересовался Чанёль, поправляя одеяло на Бэкхёне со своей стороны. — Байсяню нужно дышать свежим воздухом, а не сидеть безвылазно в палате и смотреть на своего телохранителя. — Чжан собрал цветы в охапку, отложив их на ближайший стул, стряхнул с кровати опавшие лепестки и сел на край.       Чанёль с прожигающим недовольством глянул на телохранителя, который как раз занял своё место, и сказал: — Охрана здесь по весомой причине, — он встретился взглядом с Бэкхёном. Обращался к Чжану, но держал на крючке омегу, не позволяя отвести глаза. — Поэтому Бэкхёну не стоит столь опрометчиво появляться на улице. Даже в окружении телохранителей. — Именно по этой причине мы не были на улице.       Чанёль удивлённо посмотрел поочередно на обоих. — Нам дали ключи от грузового лифта, который едет до самой крыши, — пояснил Бэкхён, и Чанёль едва скрыл собственную досаду. Он ведь даже не подумал о подобной возможности, и это было упущением с его стороны. Похоже, Чжан был далеко не промах. И здесь Чанёль стойко осознавал, что ему не стоило недооценивать альфу, который смог заинтересовать Бён Бэкхёна. — Так вы были на крыше, — улыбнулся Чанёль. — Отличная идея.       Он боковым зрением заметил, как омега чуть отодвинул ногу от его руки, что лежала поверх одеяла. Чанёль напряжённо посмотрел вниз и сжал губы. Такое поведение омеги вызывало негодование. Он, конечно, понимал подобную реакцию Бёна, и, возможно, даже стоило бы радоваться, потому что, несмотря на несговорчивость и строптивость во взгляде по отношению к Чанёлю, омега всё же боялся его. Но вот такие жесты Бёна раздражали и злили. Хотелось схватить его за лодыжку и вернуть ногу обратно, приказав лишь одним строгим взглядом лежать на месте и не выказывать характер. — Не знал, что вы знакомы с Байсянем, — окликнул Чанёля Чжан, и альфа поднял на него взгляд. Тот смотрел на него слишком пристально с толикой недоверия. — Нас познакомил Хесон, — попытался объяснить Бэкхён, но его слова словно прозвучали в пустоту. Альфы продолжали испытывать друг друга подозрительными взглядами. Похоже, Чжан инстинктивно чувствовал, что омегу из его рук медленно забирают, но это был лишь инстинкт альфы, который имел планы на омегу. Других доказательств и подтверждений у него не было, так что приходилось молчать. — Хесон, — подтвердил слова Бэкхёна Чанёль и даже изобразил на лице улыбку. — Он улетел в Европу по делам бизнеса и просил присмотреть за братом. — Альфа повернулся к Бэкхёну. — Вижу, ты идёшь на поправку. Тебя всё устраивает в больнице? Еда, медперсонал? Возможно, хочешь что-нибудь дополнительно. Только скажи. — Ничего не нужно. Я всем доволен. — Я предложил Байсяню улететь на восстановление в Чаншу, надеюсь, он серьёзно подумает над моим предложением и даст согласие. Ему нужны загородные тишина и покой, а не пыль больших городов.       Чанёль едва не поменялся в лице, но моментально взял свои эмоции под контроль, почти не дыша и чувствуя, как под рёбрами до спазма сжались мышцы желудка. Мужчина сначала посмотрел на Чжана, пытаясь осмыслить услышанное, а после на Бэкхёна, который сглотнул под его взглядом, но не отвёл глаза. Чанёль ждал его ответа. И омега видел это. Чувствовал, впившись ногтями в собственную ладонь. — Думаю, что соглашусь, — выдохнул Бэкхён.       Чанёль видел, как тот боялся, но упрямо выставил вперёд подбородок, прекрасно понимая, что в присутствии Чжана Чанёль ему ничего не скажет и не сделает. Неплохой тактический ход, вот только недальновидный. Ровно до того момента, как Чжан покинет палату. — Хорошо. Я сегодня же переговорю с твоим лечащим врачом, чтобы уточнить всё необходимое для перелёта. Как только врач даст добро, подготовим документы, и я заберу тебя в Китай.       Шах.       И почти мат.       Почти.       Чанёль и не надеялся, что с этим омегой будет всё просто. Хотя он уже практически поверил, что тот начал сдаваться, как на помощь подоспела тяжёлая артиллерия в лице самого Чжан Чжицяна.       Итак, между этими двоими всё же что-то происходило. Парой они не были. Пока. Но, похоже, шли к этому. Правда, Чанёль всё ещё до конца не мог понять, что молодой, достаточно известный модный фотограф нашёл в альфе, который был вдвое старше. Деньги? Власть? Влияние? Неужели Бёна действительно интересовало подобное настолько сильно, что он готов был прыгнуть в постель к отцу собственного друга? Или… та же постель? Хороший секс?       Они спали вместе?       Чанёль в который раз посмотрел на старшего альфу, пытаясь представить его ласкающего Бёна. Целующего, раздевающего… И на мгновение прикрыл глаза, отгоняя от себя ярко нарисовавшуюся картинку того, как Бэкхён раздвигает ноги для Чжана.       Не для Чанёля.       Улыбнувшись, он сказал: — Замечательная идея. Уверен, что родные поддержат её.       Бэкхён неверяще уставился на Чанёля и тут же вздрогнул, когда в дверь постучали. Закрыл глаза, отвернувшись, и только после посмотрел на медбрата, который вошёл в палату, неся в руках поднос с обедом для пациента. Тот смущённо поприветствовал мужчин, подошёл к кровати и поставил поднос на тумбочку, поклонился и очень быстро вышел — почти выбежал — из палаты.       Чжан осторожно приподнял крышку над тарелкой и вдохнул приятный запах овощного бульона, над которым поднимался пар, оседая капельками на внутренней стороне крышки. — Неплохо, как для больничной еды, — улыбнулся он. — Давай-ка, садись. Поешь. И без этих твоих «я не голоден». Ты и так жутко похудел, одни глаза видны. — Но эти глаза всё также красивы, — добавил Чанёль, довольно наблюдая за реакцией на собственные слова — Бэкхён был растерян и удивлён, а вот Чжан лишь согласно кивнул: — Всё так же. — На его лице не дёрнулся ни единый мускул. — Потому что показывают силу и красоту души Байсяня, а те никуда не исчезли. — Чжицян… — смутился Бэкхён, улыбнувшись, альфе. Мужчина придвинулся ближе к нему, приподнял его и разместил выше подушку, помогая сесть удобнее.       А Чанёль продолжал разглядывать Бэкхёна. Его выразительные глаза с ярким счастливым блеском, лёгкую ласковую улыбку, даже шрам не портил её. Растрепавшиеся волосы, придающие омеге беспечный и в чём-то домашний вид — именно таким он, скорее всего, просыпался каждое утро, потягивался, сонно зарывался носом в подушку. И кому-то улыбался.       Чанёлю Бэкхён ещё ни разу не соизволил улыбнуться.       «И не нужно», — жёстко напомнил себе Чанёль. У него была совершенно иная цель.       Чжан в это время взял в руку ложку, но нахмурился, отвлекаясь на зазвонивший в кармане телефон. Достал его и вздохнул, недовольно поджав губы. — Прошу прощения, мне нужно ответить. — Он отложил ложку обратно на тумбочку и принял вызов, переходя с корейского на китайский и отходя к окну.       Если бы можно было отключить негромкий, но строгий и отрывистый голос Чжана, то в палате однозначно повисла бы гнетущая тишина. Бэкхён смотрел на Чанёля, несколько раз моргнув, и ждал. Теперь почти вся его жизнь превратилась в ожидание — слишком много было тех людей, которые реагировали на каждое его неаккуратное действие. — Чанша? — очень тихо спросил Чанёль. Встал со своего места, обошёл кровать и сел на место Чжана. Взял в руки ложку и тарелку с бульоном, попробовав больничную еду на вкус — Чжан был прав, недурно. Набрал ещё порцию бульона и поднёс к губам Бэкхёна. — Не смей, — выдохнул Бэкхён, но суп послушно принял, не спеша смакуя его и проглатывая, следя за старшим альфой, что был увлечён рабочим звонком. — Не сметь что? — Чанёль как ни в чём не бывало зачерпнул бульон и опять поднёс ложку к губам омеги. — Я улечу с ним, даже если тебе это не нравится.       Чанёлю это не нравилось, да. Но точно не останавливало. — Ты мой, Бэкхён. — Ты сказал, что не собираешься со мной… — Бэкхён не договорил, обхватив губами ложку, которую ему сунули в рот. — Не собираюсь. Но это ничего не меняет. — Тогда… — Ты. Мой, — чётко по словам повторил Чанёль.       Омега должен был запомнить это, записать на каждой странице своего ежедневника, поставить напоминание на мобильном… выжечь у себя на лбу. Но запомнить. Чанёль не собирался отказываться от него. Не желал. Этот омега должен быть его. Не имело абсолютно никакого значения рано или поздно, Чанёль обладал отличной способностью ждать. Умел наслаждаться каждой своей победой и умел вытягивать из проигравшего его поражение до последней капли. — Повтори, — потребовал Чанёль, и Бэкхён метнул испуганный взгляд в сторону Чжана, что стоял к ним спиной и смотрел в окно, слушая абонента. — Повтори, Бэкхён. — Я твой, — прошептал омега, поникнув на глазах и опустив голову. — Умница, — удовлетворённо сказал Чанёль и запихнул Бэкхёну в рот очередную ложку с бульоном, продолжая кормить омегу. — Ты достаточно смышлёный, и мне это нравится. — Что мне сделать, чтобы я перестал тебе нравиться?       Рука Чанёля на мгновение замерла и чуть сильнее сжала ложку, но альфа почти сразу усмехнулся: — Не стоит пытаться. Мой дружеский совет. — Дружеский? — иронично спросил Бэкхён.       Альфе очень хотелось сказать «да» и тут же стереть иронию с чужого лица властным поцелуем, но он лишь кивнул, едва улыбнувшись. — Так не хочется нравиться мне? — Бэкхён уже почти кивнул, но властное напоминание: — А Ю? — заставило омегу рвано вдохнуть и отвернуться. Чанёль даже пожалел, что напомнил ему об обидчике, который ещё очень долго, а, возможно, и до конца жизни будет напоминать Бэкхёну о боли и крови. Альфа подавил порыв коснуться лица Бэкхёна, погладить щёку и заставить вновь смотреть на себя, и просто сказал: — Я всегда выполняю свои обещания. — Этого было явно недостаточно, чтобы успокоить Бэкхёна, но тот кивнул и внезапно прошептал: — Спасибо. — И тут же изумился сказанному, медленно повернув голову и нерешительно взглянув на Чанёля, который, в свою очередь, сам удивлённо смотрел на него.       Безмолвие между ними продолжалось буквально несколько секунд, но обоим они показались бесконечностью. Бэкхён всегда разговаривал с Чанёлем, смотря ему прямо в глаза, но вот прямо сейчас они впервые одновременно откровенно разглядывали друг друга. — Доешь обязательно, — Чанёль поднялся на ноги, отложив тарелку с ложкой. — И выздоравливай. — Альфа поправил лацканы пиджака и быстро покинул палату, даже не заметив, как сначала обернулся и проводил его взглядом Чжан и почти сразу со своего стула подскочил охранник, поклонившись. Нет, Чанёль не знал, что такого Бэкхёну следовало сделать, чтобы интерес к нему пропал. Чтобы он разочаровался в омеге. Чтобы решил, что Бён больше не заслуживает его сил и внимания. Это был не просто интерес, здесь смешалось слишком много всего и лишь подстёгивалось непослушным взглядом красивых глаз, которые Чанёль видел, даже если закрывал свои.       А ещё его неимоверно бесило особенное «Байсянь». Чжан будто специально произносил имя Бэкхёна на китайский манер, и делал это только он, а потому имя звучало слишком сокровенно и интимно. Чжану было плевать на общепринятое «Бэкхён». Непривычным для большинства, но обычным для него самого «Байсянь» он невольно выделял омегу для себя, перед всеми и среди других омег.       Вот так просто.       Единственным «Байсянь».       Чанёль точно не собирался выделять Бэкхёна. Ни для себя, ни для кого-либо ещё.

***

      «Продолжаются поиски пропавшего несколько дней назад ведущего хирурга больницы Канг Донг. Полиция предполагает, что врача могли похитить, но с родственниками пропавшего до сих пор никто не связывался для предъявления условий возвращения. Прошло пять дней, но всё что известно — это то, что хирург поздней ночью покинул свою квартиру, спустился на паркинг и сел в автомобиль. Камеры слежения на паркинге подтверждают его отъезд. К сожалению, на данный момент ни автомобиль, ни его хозяин не найдены».       Бэкхён вздохнул и наколол палочкой маленький кусочек дыни, что была нарезана в пластмассовом контейнере. Положил дыню в рот и нащупал рядом с бедром пульт управления, выключая телевизор и оставаясь в полнейшей тишине. Голова раскалывалась, и ныли рёбра. Он явно не рассчитал собственные силы, когда соглашался на прогулку по крыше, но омеге так не хотелось показывать свою слабость, да и было тяжело отказать себе в приятном общении с Чжицяном, по которому он успел соскучиться. Ещё и нервное напряжение из-за Пака. Каждый раз видя этого альфу, Бэкхён чувствовал себя так, словно ступает по разбитому стеклу — неверный шаг и опасные осколки вопьются в ногу. Бэкхён даже не дышал нормально рядом с этим человеком. Не то чтобы боялся его, — боялся тоже, — но в большей степени остерегался и… И никак не мог понять, чем таким заслужил столь странный интерес к своей персоне.       Неужели обычный отказ так зацепил альфу?       Бэкхён был уверен, что щёлкни Пак пальцами, и у его ног будет любое количество омег со всевозможными запахами и цветом кожи. Зачем ему Бэкхён, если в постели он альфе не нужен?       Отложив контейнер с фруктами, Бэкхён лёг на подушку и устало прикрыл веки. Перед глазами стояло удивлённое выражение лица Пака, когда он услышал от Бэкхёна глупое «спасибо». То вырвалось неосознанно и обескуражило обоих, но Бэкхён впервые не видел в холодном взгляде напротив уверенное превосходство, пусть на несколько мгновений, но всё же. На эти же несколько мгновений Бэкхёну показалось, что Пак Чанёль обычный человек. А не тот, кто есть на самом деле.       «А кто он есть на самом деле?»       «Ты мой, Бэкхён» — Твой, — прошептал омега, поджимая дрогнувшие губы.