Съёмка с ручной экспозицией

На третью пьянку, которая вот точно должна была состояться — Ваня надеялся, что Андрей не притащит в пару Сколопендре ещё и кошку, — Андрей приехал с пакетом из магазина для животных. Сколопендра залезла в пакет первой и радовалась Андрею так, будто это не Ваня возился с ней сутками. Ваня тоже залез в пакет и нашёл для себя любимого бутылку, причём бутылку текилы: видимо, Андрей помнил, что в тот злополучный вечер текилу они потеряли. Андрей возился со Сколопендрой и наглаживал её как только мог, пока Ваня потрошил пакет и выкладывал игрушки. Хотя от разрушения Ваниной квартиры игрушки Сколопендру до сих пор не останавливали, и Сколопендра тыкалась мордой везде, всюду и ко всем вещам в доме: ей было жутко любопытно, можно ли это сожрать. Ваня вооружился советами из интернета и запрещал, вытаскивал и прятал абсолютно всё, что плохо лежало или лежало в принципе, но Сколопендра всё равно умудрялась что-то таскать и жевать с довольным видом. Андрей, когда Ваня ему жаловался на его же собаку, ржал и толковых советов не давал, зато просил фотографии, видео и отчёты о совместной жизни. И ржал снова — Ване казалось, что он через полгорода слышит смех. Хозяев Сколопендре пока не находилось, но Ваня уже не ждал и старался научить Сколопендру спать на лежанке и старался привыкнуть к тому, что Сколопендра будет кусаться долго и с радостной мордой. Андрей подхватил Сколопендру на руки, и Сколопендра на тех же руках едва ли не лопнула от счастья. Ваня ощутил себя страшно одиноким и страшно брошенным и покрепче прижал к себе бутылку. Словесный понос застал Андрея, когда он и за стол не сел. Устроил Сколопендру на лежанке — та всё равно побежала за ним, — развернулся и начал говорить, Ваня даже запить не успел. Традиции рушились на глазах, и пришлось срочно разливать по стопкам и срочно пить, и Ване дало быстрее, чем он ожидал. Андрей трепался о концертах, о своей жизни — и как-то совершенно случайно переключился на Мирона, Ваня от такой резкости сам тормознул. Андрей выпил, слопал сыр и спросил без перехода и без контекста: — Ты встречался с Мироном? Ваня отрицательно качнул головой и подумал, что, наверное, пора. Конечно, рожу Мирону до сих пор хотелось набить в качестве профилактики — и не только, — но болеть у Вани почти перестало. Так, царапало что-то изнутри, но не тянуло ни к саморазрушению, ни к страданиям, и через некоторое время перестало бы болеть вовсе, и в подобном состоянии Ваня с Мироном встретиться был готов. Посмотреть хоть, как там Мирон и что там, поговорить нормально. Попробовать восстановить ту длинную и с историей дружбу. Ваня за эту светлую — и мутную — мысль выпил аж два раза и объяснил Андрею: — Встречусь. Андрей кивнул и перескочил на то, как впервые стал записывать треки и почему. Ваня вроде не просил интервью, но слушал и даже ловил себя на том, что ему интересно. Интересно было слушать Андрея, интересно было сидеть на кухне поздним вечером, пить и одним глазом следить за Сколопендрой, возящейся с новыми игрушками под столом. Закончили они — видимо, это тоже было своеобразной традицией — в комнате, но уже без бутылки. Андрей тихо о чём-то спрашивал Ваню, Ваня так же тихо отвечал, и пялились они теперь не на стену, а на лежанку Сколопендры и на саму Сколопендру с огромным единорогом в лапах. Потом Андрей замолк и, видимо, задумался, а Ваня сказал, не отдавая себе отчёта: — Знаешь, я, наверное, погорячился. Не такое уж и говно твоя музыка. Андрей фыркнул и положил голову Ване на плечо. — Спасибо, Ваня, — поблагодарил он, — я ценю. И опять о чём-то задумался. Ваня тоже думал об альтруизме и о том, к чему он приводит. И лениво вспоминал тот поцелуй по пьяни, и как-то не заметил, как Андрей снова к нему полез — и снова целоваться. Ваня ответил, привлёк его к себе, и пришлось вставать и перебираться на кровать: на полу было неудобно, это Ваня вынес из своей бурной молодости и с тех пор не забывал. Андрей жался к нему и целовал ещё и ещё, и Ваня выкинул из мозгов и альтруизм, и Мирона, и загоны, и всё, что мешало ему в данный момент. Андрей под ним ухмылялся и пытался с первого раза снять штаны. Ночью Ваня проснулся от маленького шерстяного будильника, стремящегося запрыгнуть на кровать. Андрей рядом с ним недовольно заворочался, и Ваня тайком от всех советов в интернете затащил Сколопендру на кровать и положил рядом. А потом обнял Андрея, уставился в потолок и подумал, что к этому всё и шло. Этим всё и должно было закончиться, но Ваня не ощущал ничего, кроме спокойствия и похмелья. Похмелье в этой паре было лидирующим. Ваня, как и тогда, при первом поцелуе, поискал в себе хотя бы какие-то зачатки непонятных чувств, но Андрей перестал быть бывшим его бывшего уже на первой пьянке, и про то, что Мирон когда-то убежал, роняя тапки, к Андрею, Ваня медленно, но верно забыл. Андрей опять заворочался, окончательно проснулся и уставился на Ваню, моргая и приподнимаясь. Ваня ради забавы даже посчитал, сколько раз Андрей моргнул, прежде чем заговорить. Получилось пять раз, а потом Андрей поинтересовался: — Выгонишь? — С собакой гулять, — ехидно обрадовал его Ваня. Андрей со сложным лицом поглядел на Сколопендру и на Ваню, и Ваня сказал: — Нет. Спи. Андрей лёг обратно, устроился под боком и поинтересовался снова: — У тебя нет никаких фаз? Чтобы я знал сразу. — Нет, у меня работа, — невнятно буркнул Ваня, уже засыпая от тепла с двух боков, и так и не расслышал реакцию Андрея. По-трезвому с Андреем трахаться было очень увлекательно, потому что Андрей, оказывается, плохо и несмешно шутил, и Ваня от этих шуток научился закатывать глаза прямо во время секса. Ещё бы язык высунул — и стал бы анимешной девочкой из порнушной манги. Особенно плохо и несмешно пошутил Андрей тогда, когда Ваня перед ним в первый раз раздвинул ноги. Андрей задумался на несколько секунд, навис над Ваней и выдал: — Самое дорогое мне доверил? Ваня закатил глаза, увидел потолок и попытался осознать, как докатился до такой жизни и почему. Хронология всё никак восстанавливаться не хотела, член стоял, и Ваня, по-прежнему смотря в потолок, посоветовал: — Полегче. Жопа не казённая, — и согнул ноги в коленях. Андрей подлез рукой, огладил ягодицу, но всё ещё удивлялся, это Ваня увидел краем глаза и ляпнул: — Бля, до чего я докатился. Руку Андрей убрал и с Вани слез, и Ваня успел поймать его ровно в тот момент, когда Андрей развернулся и собирался свалить. Андрей сгорбился и буркнул: — Пусти, Колобок, блядь. Ваня упёрся лбом в его спину и ответил: — Извини. Я еблан. Андрей громко и язвительно фыркнул, и Ваня удостоверился: еблан. Самый настоящий. Но лба от спины Андрея не отнял. Андрей молчал, и Ваня спросил: — Почему ты говоришь про встречу с Мироном? Андрей замер, а потом дёрнул плечами, и Ваня пожалел, что не видит его лица, но Андрей сам к нему развернулся, в процессе разворота чуть не поставив Ване фингал, и поделился тихо: — Хочу знать, чего мне ждать. — А что тебе ждать? — нахмурился Ваня, и Андрей мотнул головой: — Да неважно уже, Вань. И подполз сам, снова нависая над Ваней, и Ваня потянулся к нему, чтобы поцеловать и чтобы загладить вину от дебильной фразы. Андрей мстительно укусил его за губу и вернул руку на место. И схватил Ваню за член, и Ваня уже приготовился закатывать глаза от очередной шутки, и закатывание глаз — Ванина жизнь точно превращалась в хентайную мангу — очень удачно совпало с пальцами Андрея около сфинктера. День после этого выдался крайне неудачный: Андрей притих и особо на контакт не шёл. На ночь, правда, остался, и у Вани в мозгах — видимо, соображать позже было его жизненным кредо — начал складываться пазл, такой пазл, что Ваня даже на локте поднялся и посмотрел на Андрея. Андрей спал, отвернувшись и от Вани, и от Сколопендры — Ваня понял, что в воспитании собаки они как-то проебались, — и сообразил наконец, что Андрей имел в виду. Наверное, Андрей боялся, что Ваня, увидев Мирона, захочет возвратить отношения — или Мирон вновь очарует его своей фазой, ага, — но Ваня не хотел. И не захотел бы. У Вани, конечно, всё перегнило, вымылось и высохло, но Мирона он так и не простил. Не мог. А с Андреем было по-другому, и Ваня ни за что бы не сделал выбор в пользу Мирона. Ваня отвёл крашеные пряди ото лба Андрея и подумал ещё, что с Андреем и обращаться надо по-другому. На такие тупые фразы Мирон не обращал внимания — иногда и сам не брезговал, — а вот Андрей обращал, и Ваня пообещал себе держать язык за зубами: умение это, как ни крути, было полезной штукой. Ваня прижался к Андрею, переложив Сколопендру. Сколопендра заворчала во сне, Андрей никак не отреагировал, а Ваня вздохнул, обозвал себя — совершенно справедливо и второй раз — тупым ебланом и закрыл глаза. Собаку они так и не пристроили, да и Ваня не особо стремился отдавать Сколопендру кому-то: Сколопендра прониклась к нему любовью и уважением — правда, любила гораздо меньше, чем Андрея, но Ваня смирился. Андрей мотался в квартиру Вани почти по расписанию: гулять со Сколопендрой и оставаться у Вани в постели, и Ваня в какой-то момент положил перед ним дубликат ключей — разумеется, с жёлтым брелоком-Пикачу, потому что к Пикачу Андрей дышал неровно, — и Андрей уставился на ключи так, словно Ваня перед ним опять ноги раздвинул. Ваня пододвинул ключи ближе, чтобы Андрей точно понял, что это для него, и Андрей спросил недоверчиво: — Ключи, значит? — Ключи, — согласился Ваня. — Забирай. — Я буду предупреждать о каждом визите, — сказал Андрей всё так же недоверчиво, и Ваня закатил глаза. Нахер ему не сдались никакие предупреждения: никого помимо Андрея Ваня водить не собирался. — Заваливайся в любое время, — радушно предложил он. — Мы будем рады тебя видеть. Андрей скосил глаза на Сколопендру, преданно лежащую под столом и глядящую на него влюблёнными глазами, и полез к Ване, зажав в руке ключи. Андрей непринужденно и ненавязчиво прописался в его квартире, и Ваня был не против совершенно, а вечерами ложился в тёплую — в кои-то веки — постель и беззастенчиво складывал на Андрея все свои конечности. Андрей улыбался и прижимался теснее. Андрей постоянно мёрз, а Ваня — по особому секретному рецепту — предлагал погреться путём трения. Андрей соглашался и охотно целовал Ваню. Внутри Вани не взрывались хлопушки и не сыпались цветные конфетти, как было с Мироном в самом начале, но Ване было парадоксально спокойно, и он благодарно обнимал Андрея поперёк груди. И плоско — видимо, страсть к подобным шуткам передавалась половым путём — шутил про отдельных мужиков с отдельно взятым типом оволосения. — Ты мёрзнешь с такой шерстью, серьёзно? Андрей фыркал и чесал поросший густым волосом живот. — Ой, иди нахер, Вань. Ваня молился Перуну на это спокойствие, на Андрея, сопящего под боком, и засыпал, и Андрей, видимо, подрабатывал его персональным ловцом снов: рядом с ним Ване ничего не снилось, и Ваня счастливо и хорошо спал до самого утра. А утром подросший шерстяной будильник выл рядом с ним. Почему-то Андрея Сколопендра никогда не будила, даже когда он оставался больше, чем на одну ночь, а Ваню поднимала за милую душу. Будила всегда ровно в шесть утра, как будто другого времени не существовало, и радовалась тому, что Ваня встаёт тогда же, когда встаёт она. В какой-то из особо мрачных утр Ваня открыл один глаз, чтобы по своей — личной и приобретённой недавно — традиции посмотреть на отвратительно бодрую морду Сколопендры, со стоном подняться и пойти навстречу новому дню с поводком в руках. Посмотрел. Сколопендра завиляла хвостом, и Ваня поднялся на локтях, не отрывая головы с подушки и находя в себе силы. А потом его мягко опустили обратно на матрас. — Спи, — сказал Андрей. — Я погуляю, — и выполз из-под одеяла, укутав им Ваню. Ваня сонно моргнул, невнятно поблагодарил и отключился тут же. И проснулся от холода, потому что замёрзший Андрей пришёл к нему греться и зашмыгал носом. Ваня одной рукой прижал его к себе, и Андрей уткнулся ледяным носом ему в шею. Где-то в ногах заходила Сколопендра, заползла под одеяло, и Ваня окончательно смирился с тем, что Сколопендра будет спать с ними. И со своим воспитательным крахом — тоже. Роковую встречу Ваня назначил нескоро, но всё-таки назначил — и обмолвился об этом Андрею, чтобы Андрей знал. Мирон согласился, ограничился коротким «окей», Андрей только кивнул и отвернулся — Ваня прикоснулся губами к его жёлтой макушке, — и Ваня от встречи уже ничего не ждал. По крайней мере, ничего особо приятного не ждал точно и готовился сдерживать свои порывы. Порывы сдерживать не пришлось. Мирон пришёл раньше Ване и отсалютовал ему чашкой кофе, и Ваня, пока добирался до столика, его оглядел. Мирон выглядел заёбаннее, да и в синяках под глазами можно было спрятать небольшое государство, но Ване улыбнулся. Ваня поймал себя на мысли о том, что иррационально скучал по Мирону. Мирон, не скрываясь, пялился на Ваню, пока Ваня искал официантку и придирчиво выбирал завтрак, и заговорил только тогда, когда Ваня успокоился и стал ждать заказ. — Откуда собака? Ваня фыркнул и ляпнул, не особо задумываясь и не желая скрывать: — Андрей принёс. Мирон завис на пару секунд, уставившись на Ваню и, видимо, просчитывая в своей голове вероятность того, что его бывшие могли как-то взаимодействовать. Ваня наблюдал за его замешательством с поразительным даже для себя интересом. — Какой Андрей? — всё-таки уточнил Мирон, наверняка решив не загадывать, и Ваня его добил: — Пирокинезис. Мы с ним… дружим. Пьём вместе. Мирон завис снова. Ваня отвлёкся на официантку, и, когда повернулся к Мирону, понял, что тот в своём охуевании достиг новых высот. Мирон смотрел на него так непонимающе и неверяще, что Ваня едва не расхохотался ему в лицо и пожалел, что не сказал вместо слова «дружим» другое. Тогда бы Мирон не только новых высот достиг, но и вышел в космос и охуел бы ещё сильнее. Ваня хлюпнул кофе, и Мирон перестал виснуть и обрёл дар речи. Ваня его мысленно с этим поздравил. — А, — очень информативно протянул Мирон, — этот Андрей. — Этот, — подтвердил Ваня, чтобы у Мирона вообще никаких сомнений не осталось. Мирон рассматривал его так, будто пытался разгадать, как так получилось, и одновременно найти подвох, но заговорил совсем о другом, и Ваня волей-неволей переключился на жизнь Мирона. Всё-таки его самого он не видел больше полугода, а Мирону с его страстью рассказывать короткие истории по сорок минут было кошмарно тесно в рамках цифрового общения, поэтому Мирон вытаскивал из своей жизни самые красочные случаи и показывал их Ване. И походя бросил о том, что закончил альбом. Остались мелочи, то, что нужно было подшлифовать, и Ваня не удержался, а Мирон, видимо, только и ждал вопросов — и ждал того, что Ваня заинтересуется. После альбома общение пошло как-то легче, и из кафе они ушли нескоро — и ушли гулять. Ваня запихал свои ожидания поглубже, Мирон гневно рассказывал про стычку с кем-то, на улице было теплее, чем вчера, и Ваня расслабился. Встречу с Мироном он ни разу не представлял, но ждал, что будет тяжелее и с большим негативом, но свою роль сыграли и время, и Андрей, и Ваня не особо страдал и не стремился куда-то свалить побыстрее. До тех пор, пока Мирон снова не заговорил об Андрее, причём спросил в лоб и всё испортил. — Вы с ним трахаетесь? — Да, блядь, — злобно отозвался Ваня, матеря Мирона за испоганенную встречу. Мирон в этот раз не завис, хотя там были все шансы, только ощерился. Догадался, умник, мог бы взять себе медаль за достижение в жизни. — Охренеть. С хуя на хуй, значит? Ваня остановился, развернулся и — как и хотел — дал в рожу Мирону. За Андрея, потому что, право слово, про кого ещё говорил Мирон. Только про Андрея, а об Андрее в подобном ключе Мирон говорить не имел никакого права. Мирон, что удивительно, полез в драку, и домой Ваня возвращался в преотвратном настроении, со страшным ебалом и со сбитыми костяшками. И злился. Надо же было Мирону всё-таки найти подвох и его озвучить. Не смог принять то, что двое его бывших и без него как-то умудряются жить или что? Так такое случается сплошь и рядом. Ваня пнул камень и тяжело вздохнул. Поговорили, называется, восстановили дружбу, спасибо, Мирон. Во дворе на Ваню напала Сколопендра, рванула от лавочки с курящим Андреем. Ваня поймал поводок, погладил Сколопендру и пошёл к Андрею. Андрей подвинулся, и Ваня сел рядом, вытянув у него пачку из кармана. — Что с лицом? — светски начал разговор Андрей, щёлкая зажигалкой. — Подрались, — сказал Ваня, словно это было не очевидно. — Мудак, бля. А вы чего тут сидите? — Тебя встречать выползли, — улыбнулся Андрей и спрятал зажигалку. Кличка неизменно его веселила. Ваня ни разу не пожалел, что так назвал собаку. Ваня улыбнулся в ответ и Андрею, и этому факту, и Сколопендре. И затянулся, прижавшись к Андрею бедром.