When you cry

Госпожа Ким ни на секунду не переставала волноваться за судьбу сына. Она обзвонила всех родственников, которые помогли бы с деньгами на операцию. К сожалению, никто из семьи не смог стать донором стволовых клеток для Джина, потому они подходили лишь на пятьдесят процентов или меньше. Доктор Бом был так добр, что предложил семье Ким свою помощь. У него были кое-какие связи, которые смогут ускорить поиск донора. Ответ должен был прийти через пару дней. На него молились все. Это не могло быть последнее Рождество Джина. Он никогда не хотел умирать молодым. А сейчас Джин только и мечтал о том, чтобы состариться вместе с Намджуном. Но пути Господни неисповедимы. Поэтому вся наша жизнь является лабиринтом: один неверный шаг – ты свернул в тупик, и пути назад уже нет.

***

Coldplay - “Cry-Cry-Cry”

— Как мы раньше не додумались собраться все вместе, — раскладывал тарелки перед друзьями Хосок. Снова ребята в комнате у Хо поздним вечером хотят посмотреть фильм. Но сегодня всё будет по-другому. Будет лучше. Больше нет тайн, не ждут разочарования, рядом все друзья: Намджун, Джин, Чимин и даже Юнги, который не любитель больших компаний. Чувствовал ли себя Хосок обделённым или завидовал ли чужому счастью? У него и в мыслях такого не было. В жизни будет много трудностей, многие причинят боль, но самое страшное он уже прошёл и решил для себя, что лучше радоваться мелочам, чем плакать из-за глобальных проблем. — Предлагаю тост! — торжественно сказал Чимин, подняв бутылочку соджу. — Хочу напомнить, что совершеннолетние здесь только я и Юнги, так что возьми сок, — отобрал напиток у друга Джин. – Врач запретил тебе алкоголь, – 1:1, хён пьёт колу. – Говори уже свой тост, есть хочется, – торопил Хосок. – И кто пьёт на голодный желудок? – А ты только о еде и думаешь, – закатил глаза Джун, сидевший рядом с Джином на полу. – Я хочу сказать, – начал Чимин, и все сразу затихли, – что этот год, наверное, был самым сложным в моей жизни. Но не может же всё идти всегда плохо, правда? – посмотрели на друзей грустные глаза, в которых сразу после поддерживающих слов ребят, появилась искра радости. – У меня есть лучший хён на свете, верные друзья и любимый человек. Пусть я не бываю на показе мод в Милане и не путешествую на собственной яхте, но каждый раз, когда я вижу ваши улыбки, слышу ваш смех, то понимаю, что большего счастья мне не найти. Сложно представить, что было бы со мной без вас. А зачем, собственно, думать об этом, если всё хорошо? Просто спасибо, что вы рядом, спасибо, что не бросили в беде. За вас! – Это чертовски трогательно, – смахнул слезу Хосок и чокнулся с Чимином. – Прямо в сердце, – схватился за грудь Намджун. – Я рад, что у меня есть такой друг. Или, лучше сказать, младший брат? – потрепал по волосам Чимина Джин. Только Юнги промолчал. Он последовал совету: “Не говори, а действуй”. Обняв Чимина и притянув к себе, Юнги не отпускал его весь вечер. Больше всех из компании новичку понравился Намджун. Хосок был слишком активен и болтлив (в хорошем смысле), Джин добрый, но стеснительный, а вот с Джуном всё было проще. Оказалось, что они оба увлекаются историческими романами, у них совпадает музыкальный вкус, а на прошлой неделе Намджун даже пригласил Юнги на выставку какого-то американского художника-современника. Их жизни были похожи: росли без отцов, но мамы не уставали дарить им любовь и показывать, что дети для них есть и останутся смыслом жизни; учёба давалась легко, но лениться было куда приятнее; проводить время с тем, кого любишь – несказанное удовольствие. На сегодня Хосок составил программу, куда входили боевики и ужастики. Розовых соплей хватает и в жизни. Надо как-то разбавить радужную ауру. –Тут же не будет много крови? – спросил Джин, когда начался фильм. – Не-а, я смотрел его в детстве. Заснул под конец. Безобидный до тошноты, – сказал Хосок в то время, как одному из героев прострелили голову. – Кхм, может, я перепутал… – А мне нравится, – сказал Юнги и увидел недоумение на лицах друзей. – Боевики, а не кровь… – пришлось уточнить. – А Юнги бы мог быть профессиональным киллером, – думал вслух Хо, не отрываясь от рамёна. – Почему? – вопросительно поднял брови Юнги. – Во-первых, ты не разговорчив, а это значит, что не проболтаешься. Во-вторых, ходишь бесшумно, так что незаметно подкрадёшься, – аргументировал Хосок. – В-третьих, у тебя на лице написано: “Я истреблю всё человечество". – А ничего страшного, что он меня спас от бандитов? – вмешался Чимин. – Я же не говорю, что он им является. – Мне всегда твердили, что я создан для криминала, – задумчиво сказал Юнги, а потом посмотрел на Чимина: – Если я буду в розыске, то ты же не бросишь меня? – Ты плохо на него влияешь! – дал подзатыльник Хосоку Чимин, что бедняга чуть ли не подавился. – Мы когда-нибудь сможем спокойно посмотреть фильм? – вздохнул Джин, лёжа у Намджуна на плече. – Это из области фантастики, – усмехнулся тот. – Знаете, да ну этот фильм, – выключил телевизор Хосок. – И чем же ты тогда предлагаешь заняться? – спросил Джун. – Правда или действие! – сказал Хосок и положил пустую бутылку на пол. – Я не буду играть, если скажите лезть в трусы или целовать кого-то, кроме Юнги, – предупредил Чимин. – За кого ты нас принимаешь? – возмущался Намджун. – А я и не собирался вас целовать, – пробубнил Хосок. – Я пас, – отказался от игры Юнги. – Почему? – спросил Джин. – Не хочу. – Ты можешь им доверять. Они мои друзья, – прошептал Чимин Юнги. – Теперь и твои. С каких пор Юнги стал таким мягкотелым и не может настоять на своём? Это всё Чимин со своим милым личиком, сладким голосом и такими тёплыми объятиями. Как перед этим устоять? Потом же ещё и дуться будет, если сейчас сказать что-то против… – Ладно, – нехотя согласился Юнги. – Я начинаю! – сразу оживился Хосок и покрутил бутылку. Выпал Джин. – О, хён! Какая добыча! – Весь твой, – устало сказал тот. – Правда или действие? – Правда. – Хм… Правда, что ты хотел стать актёром? – Откуда ты… – удивился Джин и тут же заметил отвернувшегося Чимина. Понятно. – Правда. Ходил на кастинг, меня готовы были утвердить на роль, но… Случилось то, что случилось. – Продемонстрируй свой талант, – попросил Хосок, отпив немного колы из стакана Джина. – Моя очередь, – пропустил мимо ушей слова Хосока хён. – О, Намджун! – Действие, – рискнул юноша. – Ты придёшь домой, дождёшься, когда мама заснёт… – говорил Джин, играя с пуговицей на рубашке Джуна. – Хён, сам говорил, что тут несовершеннолетние! – напомнил Чимин, боясь, что сейчас друг выдаст что-нибудь интимное. – И что потом? – спросил Намджун. – Ты достанешь альбом со своими детскими фотографиями и сделаешь копию каждой для меня! – договорил Джин. – Что? Зачем? – не ожидал Намджун такого поворота. – Ну, ты там такой ми-и-илый, – обнял Джин юношу. – Тебе жалко, что ли? – Ладно, будут тебе фотографии, – недовольно пробубнил Джун, крутя эту несчастную бутылку. – Юнги, правда или действие? Парень не следил за игрой и надеялся на то, что горлышко бутылку никогда не укажет на него, а потом всем просто надоест играть и они смогут вернуться к просмотру фильма, но всё пошло не по плану. – Правда, – выбрал Юнги. Ему не хотелось лишний раз вставать и выполнять какое-нибудь глупое желание, а вот скрывать ему нечего особо. –Ты когда-нибудь убивал? – не унимался Хосок. – Нет, конечно, идиот! – ругнулся Юнги. – И не ты должен задавать вопрос. – Просто интересно было, – опустив глаза, промямлил Хо. – Что же у тебя спросить… – почёсывал задумчиво подбородок Джун. – Правда, что ты обычный парень? Мы тебя не так уж и долго знаем. – Самый обычный девятнадцатилетний парень, живущий с мамой, зависящий от кофе и иногда пишущий рецензии на книги. Ничего незаконного или волшебного в моей жизни. “Кроме Чимина”, – добавил у себя в голове Юнги и машинально взял младшего за руку. Все заметили, но ничего не сказали. Что взять с этих влюблённых… – Как скучно, – прокомментировал Хосок. – Что ж… – ждал Юнги, когда остановится бутылка. – Чимин, правда или действие? – Правда. Чимин всей душой ненавидел эту игру. Даже в кругу друзей ему не хотелось лишний раз вспоминать все свои неловкие, позорные, заставляющие хотеть провалиться под землю ситуации. Он в принципе не любил откровенничать, но в последнее время это было необходимо, потому что держать всё негативное в себе невыносимо тяжело. Ну а действие… Нет, эта игра точно не для него. – Про тебя я вроде бы знаю всё… – не знал, что спросить Юнги. – У него тоже есть скелеты в шкафу, – лукаво посмотрел Джин, но он не ожидал, что друг отыщет такие свежие кости. – Ты чувствовал что-нибудь к Намджуну, когда притворялся его соулмейтом? У Джуна нервно задёргался глаз, Джин тяжело сглотнул, а Хосок… Хосок отвлёкся на инстаграм, но, подняв глаза, вопросительно на всех посмотрел. Только Чимин не заволновался. Он обещал быть честным с тем, кого любит. Он будет. – Нет, никогда, – ответил Чимин и переплёл свои пальцы с пальцами Юнги. – Вот и хорошо, – сказал Юнги и передал очередь. – О, хён, сегодня ты наша главная мишень! Правда или действие? – мог отыграться Чимин. – Действие. – Скажи то, чего никогда не говорил. – Что ж, тогда предлагаю сделать это в виде тоста, – встал Джин и взял стакан с яблочным соком, потому что от колы остались одни воспоминания. – Я никогда не говорил, насколько сильно боюсь вас потерять. – Приготовьте носовые платки, – шутя сказал Хосок. Но в каждой шутке есть только доля шутки. – Каждый из вас должен знать (Юнги, тебя это тоже касается), что делает мою жизнь ярче. Вы помогаете двигаться дальше, верить в себя, в светлое будущее… Верить в чудо. Если бы не было вас, то я бросил бы всё: лечение, надежды… Вы – главная причина, почему я здесь, почему я ещё жив. И… – сглотнул подступивший ком в горле от слез Джин. – …мне страшно от мысли, что вы можете исчезнуть, могу исчезнуть я и оставить вас… Полюбив кого-то, будет сложно с ним прощаться… – Так мы, выходит, за любовь пьём? – второй раз за вечер расчувствовался Хосок. – Именно, – кивнул Джин. Все стали чокаться, обнимать старшего, уверять друг друга, что всё будет хорошо и они со всем справятся. А Намджун прошептал такое важное для Джина: “Я буду всегда любить тебя и всегда буду рядом. Обещаю". Позже все повеселели и решили всё-таки досмотреть фильм, но идиллию вечера нарушил телефонный звонок. – Привет, мам, – весёлым голосом ответил Джин, ног когда госпожа Ким начала говорить, то сразу стал серьёзным. – Хорошо, я скоро приеду. – Что-то случилось? – забеспокоился Чимин. – Нет-нет, просто маме позвонил доктор Бом и сказал подъехать к нему, – старался скрыть всё за улыбкой Джин. Намджун хотел поехать вместе с хёном, но тот его отговорил, ссылаясь на то, что ничего важного, просто осмотр. Конечно, просто осмотр в одиннадцать часов ночи. Ничего важного и интересного. – Пообещай, что всё расскажешь, – сказал Чимин, когда хён уже стоял в коридоре. Джин посмотрел на друзей. Это были те люди, которые вот уже несколько месяцев беспокоятся за его жизнь. Это были те, кому врать нельзя, невозможно. Соврать им – соврать себе. – Обещаю.

***

Доктор Бом сидел в своём белоснежном халате, на котором не было ни одной складочки. Собраться с мыслями под конец рабочего дня тяжело, но не отправлять же госпожу Ким и её сына домой из-за того, что взрослый мужчина не может подобрать слов и немного расклеился. – Госпожа Ким, Сокджин, – наконец-то заговорил доктор Бом, – у меня для вас хорошие новости. Мы нашли донора. – Правда?! – чуть ли не упала со стула от нахлынувшей радости госпожа Ким. – Это же замечательно! Всё могло решиться прямо сейчас, но что-то подсказывало Джину: есть какой-то подвох. Его страхи не остались незамеченными. Доктор Бом понял всё по слишком спокойному лицу парня. – Но вы должны знать, что клетки донора подходят на семьдесят процентов… – И что это значит? – застыла госпожа Ким. – Понимаете, нельзя точно сказать, приживутся ли клетки. Если бы донором был родственник, то мы меньше бы рисковали. – Так операция возможна? – на прямую спросил Джин. – Только если вы согласны. Времени мало, вы это знаете, однако мы можем попробовать найти ещё одного донора. За такой срок это будет сделать сложно, но мы приложим все наши усилия… – Не надо искать, – перебил Джин. – Вы осознаете, на что готовы пойти? Врачи не несут ответственности… – Я всё понимаю. На кону моя жизнь, которая и так на волоске, – с печальным лицом усмехнулся Джин. – Я ничего не теряю. – Подумайте хорошенько, господин Ким, – боялся доктор поспешных решений. Джин посмотрел на маму, в её глубокие глаза. Он хотел видеть их каждый день ещё много лет, хотел обнимать уже не такое молодое и стройное, но самое красивое тело. Он хотел видеть маму счастливой. А она будет такой, если рядом с ней её сын. Всё или ничего. – Я согласен на операцию.

***

То, что предстояло пройти Джину, нельзя пожелать и злейшему врагу. Подготовка к транспортировке стволовых клеток началась с усиленного курса химиотерапии, который должен был продлиться пять дней. Иммунитет юноши сильно ослаб, поэтому доктор Бом настоял на том, чтобы Джина оставили под наблюдением в больнице, так как он мог подхватить какую-нибудь инфекцию. В палату к нему впускали только в маске, перчатках, бахилах, без верхней одежды; не разрешалось близко подходить к больному и прикасаться к нему. После завершения химиотерапии должна состояться трансплантация клеток. Джину потребуется две недели на восстановление, а там он сможет выписаться. Главное, чтобы клетки «не восстали» против организма. До операции оставались считанные дни. Она была назначена на шестнадцатое декабря. К Джину не пускали даже маму в целях безопасности. Если всё пойдёт по плану, то Рождество смельчак встретит дома. Но сейчас не сказала бы даже гадалка, чего ожидать. Покажет только время…

***

Юнги, Чимин и Хосок собрались у Намджуна, чтобы поддержать друг друга. Через день у Джина операция поэтому все были как на иголках. Мама Намджуна, когда узнала обо всём, старалась не отходить от госпожи Ким и не дать плохим мыслями засесть у неё в голове. Сейчас они сидели на кухне и пили успокаивающий чай, который подарили когда-то маме Намджуна спонсоры из Китая, а мальчики были в комнате Джуна. В рот ничего не лезло, поэтому отвлечься хотя бы на лапшу за ужином не получилось. – У меня плохое предчувствие, – сказал Чимин, лёжа на коленях у Юнги, то, что беспокоило его уже несколько дней. – Это всё нервы, – не воспринял всерьёз слова друга Хосок, который пока держался лучше всех. – А вдруг… – Доктор сказал, что Джин сильный и не сдастся, – напомнил Хо. – Он прав! Верно, Намджун? Намджун? Джун сидел за своим рабочим столом и смотрел на падающий снег. Ему хотелось вновь вернуться на крышу с Джином, обнять его, танцевать под открытым небом, смотреть в глаза, которые красивее всяких звёзд, и знать, что у них есть будущее. Джин никогда не говорил, как ему тяжело. Держал всё в себе, думал, что так легче другим, если они будут знать чуть-чуть меньше положенного. Но он забывал, что от Намджуна утаить ничего не получится, ведь соулмейты чувствуют всё, что происходит в душе, а там сейчас творится полный кавардак… – Красиво, – подошёл к Намджуну Хосок и посмотрел в окно. – Люблю зиму. – Представьте, как мы потом будем вместе валяться в снегу, играть в снежки… – мечтательно сказал Чимин, подойдя с Юнги к рабочему столу. Намджун ничего не говорил. Он всё смотрел на медленно падающие снежинки и думал: «Видит ли их Джин?» – Ну всё, хватит хандрить, – сев на край стола, сказал Хосок, и окно спряталось за его спиной. – Если бы вас сейчас увидел Джин, то подумал, что перед ним сидят мертвецы. – Впервые с ним соглашусь, – поддержал Юнги. – Не понимаю, почему это происходит с ним, – вздохнул Намджун, откинувшись на спинку стула. – Хорошие люди много страдают, – грустно сказал Чимин. – Пора вам узнать один секрет, который у вас перед носом всю жизнь, – сказал Хосок, встав ногами на стол. – Он не рассчитан на такой груз! – сделал замечание Намджун, но друга уже нельзя было остановить. Он вошёл во вкус быть оратором. – Жизнь – это круговорот говна и ягодок, понимаете? – У него часто такое? – шёпотом спросил Юнги у Чимина. – Всегда, – ответил тот, внимательно слушая. – Так вот, – продолжил Хосок, – как мы знаем какашки – природное удобрение. Если бы не оно, то мы бы голодали. – Ты решил начать учить биологию? – убирая всё хрупкое со стола, съязвил Намджун. – Тут дело не в биологии! – негодовал Хосок, что его не понимают. – Если бы в нашей жизни не было бы всего этого дерьма, то и ягодок бы тоже не было! Чимин, – обратился к блондину Хосок, – разве ты не получил приз после неудачного дня, когда на тебя напали? – Получил, – согласился Чимин и положил голову на плечо Юнги. – А ты ведь больше не злишься из-за пролитого кофе, правильно? – спросил у Юнги Хосок. – Правильно, – кивнул тот. – Намджун, а ты был бы сейчас счастлив, если бы не узнал в тот вечер про обман Джина? Были бы вместе? – Нет… – кажется Намджун стал понимать, что хочет сказать Хо. – Даже когда мы сами срём, а потом стараемся всё исправить, происходит что-то хорошее. Эти две вещи (ягоды и говно) неразлучны. Я знаю, что такое неприятности и боль, – свесил ноги со стола Хо, – но вместе мы всё преодолеем. И всё-таки у Хосока отлично получается подбадривать. – Спасибо, – поблагодарил Намджун, обняв друга. – Я всего лишь сказал то, что ты знал. А теперь пришло время расслабиться! Сказав это, Хосок оттолкнулся от стола так, что стул Намджуна вместе с ними поехал прямо к кровати, сбив Чимина и Юнги с ног. Компания лежала на мягком одеяле, а вся комната наполнилась смехом. Впервые за несколько недель никто не думал о грядущей операции, о том, будет ли завтра или нет. Сейчас все наслаждались присутствием друг друга. Не хватало только Джина… Но скоро всё будет, как прежде, даже лучше.

***

День Х. В больнице кипит работа. Молодые медсестры ходят в палаты устанавливать капельницы, делать уколы и поинтересоваться, как чувствует себя больной; врачи проводят осмотры, изучают результаты анализов и выписывают рецепты с названиями лекарств; технический персонал тоже важен: следить за чистотой, проветриванием комнат, умение оказать первую помощь – всё это на их совести. Одно объединяет здесь всех – спасение жизней. Госпожа Ким, мама Намджуна и ребята стояли в вычищенном до блеска коридоре. Им не разрешали навещать Джина, но сейчас, перед операцией, его поместили в палату со стеклянным ограждением, так что выпал шанс его увидеть. – Прекрати так дрожать, не тебе операцию делать будут, – процедил Хосок, ударив Намджуна по спине, а потом улыбнулся ярче солнца для Джина. – Я стараюсь, – спрятал трясущиеся руки за спину Намджун. Джин смотрел на родные лица, удачно скрывая волнение. Его не замечал даже Джун, потому что все эмоции смешались и сохранять спокойствие было всё труднее. Госпожа Ким и мама Джина успели стать близкими подругами. Как говорится, горе сближает. Наконец-то у самого дорогого для Джина человека появилась опора. Намджун, Чимин, Хосок, Юнги… Все были здесь. Может, он видит их в последний раз? Надо запомнить каждую деталь, прокрутить в голове смех, все счастливые моменты, забыть всё плохое, всю ложь… – Врач сказал, что пора… Он попросил быть около прошлой палаты Джина, – доложил Чимин. – Но они же должны были начать позже, – растерялся Юнги. – Чем раньше начнут, тем быстрее Джин станет здоровым, – бодро сказала мама Намджуна и взяла госпожу Ким под руку, чтобы увести. – Господи, хоть бы всё получилось, – со слезами на глазах молилась женщина, смотря на сына. – Не плачьте! Сейчас он увидит и начнёт переживать, – убрала слезу со щеки мамы Джина женщина. – Пойдёмте, нам пора. Все стали расходиться, посылая Джину воздушные поцелуи и показывая большой палец вверх. Только Намджун задержался. Старший был так близко, но нельзя даже взять его за руку. Если только… Приложив руку к стеклу, Намджун собрал все силы, чтобы улыбнуться. Джин не любит, когда он грустит. Хён сделал то же самое, и уголочки пухлых губ поползли вверх. Казалось, что они чувствовали тепло друг друга и не было никакой стены. Непрошенная слеза покатилась по щеке Намджуна, а через секунду плакал и Джин, хоть этого не хотел. Он постучал костяшкой среднего пальца по стеклу, чтобы привлечь внимание Джуна. Младший прочитал по губам: «Не надо. Всё будет хорошо. Верь мне».

***

Что такое время? Есть ли настоящее? Ведь то, что произошло секунду назад, уже прошлое, о котором мы и не вспомним. Может, наша жизнь начинается с нового листа каждый раз, когда мы просыпаемся? А всё, что было с нами до этого – сон? Так почему же мы не можем всё забыть? Каждую минуту кто-то рождается. В мир приходят новые люди, новые идеи, мечты, планы… Но без потерь не обойтись. Поколения заменяют друг друга, такова жизнь. Но время Джина не пришло. Не родился ещё тот человек, который будет лучше его. В крайнем случае так думал Намджун. Мы все так думаем о людях, которы нам дороги. Но со временем наше мнение о них может поменяться. Близкие могут стать врагами, товарищи – недругами, а боль сможет излечить только время. Так что же такое время? Лекарь, сон или просто цифра?

***

Доктор Бом вышел к ожидавшим около палаты. Из-за маски не было видно, что выражало его лицо, но походка его была уверенна, что вселяло надежду. Но можно и торопиться, чтобы сообщить плохие новости. К нему навстречу сразу побежали Намджун и госпожа Ким. Услышанное позволило им облегчённо вздохнуть, чего они не позволяли себе несколько месяцев: – Поздравляю, всё прошло успешно. Через дней десять Джин сможет поехать домой.

***

– Не могу поверить, что всё закончилось. – А я говорил... Нет, в этой рубашке ты выглядишь так, будто сбежал с фермы! Воодушевленный Намджун подбирал себе одежду, чтобы выглядеть завтра перед Джином наилучшим образом. С момента их встречи, казалось, прошла вечность. Теперь Джун не выпустит старшего из объятий ближайшие двадцать четыре часа. – Что насчёт этого свитера? – достал Намджун свой любимый с оленем. – Джину будет достаточно видеть одно твоё лицо, а не два. – Понятно, – сказал Джун и бросил свитер в друга. Ничто не могло испортить ему настроение. Вот и Чимин уже звонит договориться, где они встретятся, чтобы пойти в больницу вместе. Намджун поднимает трубку, продолжая вытаскивать одежду из шкафа, но, услышав новость, роняет все вешалки с рубашками на пол.

***

Следует ввести вас в курс дела насчёт пересадки стволовых клеток. Сама по себе процедура не болезненна, но вот последствия опаснее, чем можно предположить. Помимо тошноты, болей в горле, кровотечений, ослабления иммунной системы, возможна болезнь “трансплантант против хозяина" или недостаточность стволовых клеток. Ни один врач не сможет предугадать, как отреагирует организм больного, но если не обратиться вовремя, то это может привести к летальному исходу. В некоторых случаях проводится дополнительная операция, но шанс, что пациент её перенесёт очень мал. Стоит не забывать, что никто не застрахован от вторичного онкологического заболевания, бесплодия и разрушения внутренних органов. На восстановление времени требуется гораздо больше, чем на подготовку и проведение операции. А как несправедливо, когда ты уже думал, что здоров, начнёшь жить заново, но судьба подготовила для тебя новые козни. Доктор Бом сидел в своём кабинете и занимался документами для выписки Джина, как вдруг услышал, что на коридоре кричат его имя, а затем в комнату вбежала недавно принятая на работу медсестра, ещё не повидавшая ужасов жизни и работы в больнице. – Доктор Бом, доктор… – всё повторяла она. – Что случилось? – спокойно спросил мужчина. С новичками всегда так: бояться даже маленькой капельки крови на халате. – Ким Сокджин, у которого была операция… – Что с ним?! – вскочил со стула доктор и направился к выходу. – Мы не можем сбить температуру, держится всё время под сорок, – бежала за господином Бомом девушка. – Час назад его стошнило. Нам кажется, что у него РТПХ. – Свяжитесь с госпожой Ким как можно быстрее и позовите в палату доктора Ушика, – распоряжался господин Бом, а медсестра, остолбеневшая от страха, лишь хлопола глазами. Пришлось напомнить ей, что она на работе: – Каждая минута дорога, прошу поторопиться!

***

Жизнь... Многие сравнивают её со свечой. Ты горишь, даря людям тепло, радуя их своим ярким огоньком, а иногда и ароматом. Сначала кажется, что будешь жить долго-долго, ведь тебя только зажгли; ближе к середине осознаешь, что время бежит слишком быстро и ты ещё ничего не успел сделать, исправить ошибки; потухаешь тихо и незаметно. Только те, кто был рядом и любовались тобой, заметят исчезновение, потому что для них ты был нечто большим, чем просто огонёк. Ты был пламенем, которое давало силы жить, тобой восхищались. Огонь ярко вспыхнет лишь один раз, когда в душе будет жить любовь. Если её отнимут, то это будет жалкое существование, пламя ослабнет, а потом вовсе исчезнет. Ни одна спичка не вернёт тебя к жизни. Все они будут лишь жалким подобием на прежнее чувство. Они будут мимолётным влечением, о котором потом и не вспомнишь….

***

– Где он?! Пустите меня к нему! – метался Намджун в поисках Джина в больнице. – Врач сказал, что это невозможно, – пролепетал весь бледный Чимин. Госпожа Ким не плакала. Просто смотрела в одну точку, перебирая ручки сумки, а в голове всплывали моменты из такого далёкого прошлого: вот она выходит с Джином на руках из роддома, где её встречали родные и друзья; первое слово сына, бессонные ночи, детский сад, школа… Всё это была и её жизнь, которую сейчас хотели отнять. Хосок впервые никого не успокаивал. Ему бы самому сейчас не помешали таблетки от стресса. Юнги сидел рядом с Чимином, обняв его за плечи. Хотя бы так успокаивал младшего, что он не один. Никогда Юнги не видел любимого таким безжизненным. Казалось, что из него вытащили душу, а эмоции заснули. Если исчезнет Джин, то и часть Чимина пропадёт. Всё тот же коридор. Господин Бом снова подходит к ним в маске и своём белоснежном халате. На этот раз он шёл медленнее обычного, опустив глаза. Ничего хорошего можно было не ждать. – Господин Бом, что с моим сыном? – подняв заплаканные глаза на доктора, спросила госпожа Ким. Быть врачом никогда не было легко. Доктора не только спасают жизни, но иногда приходится ими жертвовать. Когда стоит выбор, кого спасти: старика или молодого юношу, который ещё толком и не повидал все прелести жизни, то ответ очевиден. Вы спросите: почему нельзя спасти двух? Что ж, это естественный отбор. А что делать, когда жизнь двух молодых людей под угрозой? Кого выбрать тогда? Как потом сообщить одному из родителей, что его ребёнка больше нет? Как вылечить разбитое сердце? – Госпожа Ким… – присел рядом доктором Бом. – Что с ним? – повторила вопрос женщина. Все были в ожидании ответа. Сердце бешено стучало, ноги подкашивались… Молчание доктора лишь прибавляло волнение. – Как вы знаете, клетки донора подходили Джину на семьдесят процентов. У любого лечения есть свои побочные эффекты… – Хватит, – не выдержав, перебил Джун. – Что происходит? – Клетки донора не прижились. Требуется повторная операция, но организм Джина ещё не окреп; времени не осталось. Мне очень жаль… – искренне почувствовал доктор. – Мы делали всё, что в наших силах… – Он-н ум-мер? – начиналась истерика у госпожи Ким. – Нет, но… – запнулся доктор. – Его уже не спасти. У Намджуна потемнело в глазах, а сердце пропустил пару ударов. Он не верил словам господина Бома. Всё это ошибка. Доктора часто ошибаются: путают анализы, пациентов… Это просто страшный сон. Но почему же Намджун не просыпается, когда ущипнул себя? Неужели правда так жестока? – Джин! – бросился бежать по коридору Намджун, заглядывая в каждую палату. – Джин, где ты?! Чимин хотел остановить Намджуна, но Хосок ему помешал: – Пусть идёт. – Джин! – наконец-то нашел своего соулмейта Намджун и сел на колени возле кровати. – Молодой человек, вам сюда нельзя! – завизжала медсестра. – Можно, – зашёл в палату доктор Бом. – Но… – хотела возникнуть работница. – Пусть попрощается, – прошептал ей доктор и вывел госпожу Хё, оставив парней наедине. Перед Намджуном был уже не тот Джин. От юноши, который жаждал жить, был энергичен и весел, осталась лишь оболочка. Он исхудал, чуть ли не сливался с белыми простынями, и каждый вдох был для него испытанием. Только одни глаза сохранили в себе искорку жизни, которая потихоньку угасала. – Джин, – взял руку хёна в свою Намджун. – Ты так громко кричал, что меня разбудил, – зевнув, сказал Джин, но когда увидел катившуюся по щеке слёзу у Джуна, бросил игру. – Намджун, даже не думай плакать. – Хён… – сказал Джун, но голос сорвался. Джин свободной рукой дотронулся до лица Намджуна и погладил по щеке. Старшему пришлось собрать все оставшиеся силы, чтобы хотя бы пошевелить пальцем. Джун поцеловал его в такую холодную ладонь, а по коже пробежали мурашки от мысли, что больше он не сможет держать её во время танца. – Кто бы мог подумать, что вся моя жизнь станет похожа на фильм, – улыбнулся Джин, но ему не удалось скрыть всю боль и тоску. – В нём будет хороший конец? – спросил Джун, сев на край кровати. – Намджун, – упала рука Джина, – не надо… – Я тебя везде найду, помнишь? От меня не убежать. – Я знаю, – обречённо вздохнул Джин. – Можно кое-что сказать? – Только не прощальную речь, – шмыгнул носом Намджун. – Тогда я просто скажу, что дни, проведённые с тобой были лучшими в моей жизни, – сморгнул Джин слезу, которая тут же упала на подушку. – Хён, пожалуйста, – проскулил Джун. – Спасибо, что верил в нас, был рядом, – продолжал Джин, – хоть и знал, что будет сложно. Но тебе надо меня забыть и двигаться дальше… – Никогда, – замотал головой юноша. – Джунни, не губи свою жизнь. Она только начинается… – Я обещал, что всегда буду с тобой. Ты знаешь, что от своих слов я не отступлюсь. – Почему ты такой… – сдался Джин. – Поэтому ты меня и любишь, – наклонившись к лицу старшего, прошептал Намджун. – Поэтому и люблю, – согласился Джин и на мгновение прикоснулся к губам Намджуна своими. – Приглядывай за Чимином, хорошо? – Конечно… Джин внимательно посмотрел на Намджуна: смуглая кожа, любимые ямочки, бархатные щёки, глубокие карие глаза, мягкие волосы, губы, которые так приятно целовать… Всё это принадлежало ему. Когда-то принадлежало... Позже это станет сокровищами для кого-то другого. Парень перевёл взгляд на часы: ровно двенадцать. Он ждал этого момента, он продержался. – Намджун, ещё кое-что… – М? – С Рождеством, – прошептал Джин, а глаза стали медленно закрываться. Веки были такими тяжёлыми, хотелось спать, но он ещё успел сказать: – Я люблю тебя. – Х-хён? – дрожащими руками дотронулся до Джина Намджун. – Х-хён, проснись. Ты же меня просто разыгрываешь… Хён! – упал на грудь старшему Джун и зарыдал так, как никогда себе не позволял. У него забрали самое дорогое, не дав насладиться. Что теперь? Что делать теперь? Как жить дальше? Как забыть всё? Почему Джин? Почему именно он должен уйти?! В комнате был слышен только плач и тиканье часов. Для них жизнь не остановилась. Они продолжат идти, отсчитывать сроки, а потом, когда выдохнуться, им на замену принесут новые. Никто не будет оплакивать минуты прошлого. Все продолжат жить, строить планы… Но не стоит забывать, что время быстротечно. Оно безжалостно отберёт всё, что вы любили, оставит опустошённым. Единственным выходом будет уйти первым.

***

Намджун на той самой крыше. Один. Под ногам нетронутый белый снег. Белый… Джун ненавидит этот цвет. Он стал напоминаем о больнице, болезни Джина… Не верилось, что больше не будет танцев, не будет того волшебства. Они так и не сделали снежного ангела… Но всё можно изменить. Шаг. Намджун подходит ближе к обрыву и выкидывает накопившиеся мысли из головы. Шаг. Он встаёт на самый край. Перед ним лицо Джина, такое счастливое… Намджун не понимает, что это просто звезды, иллюзия, но его уже не остановить. Шаг. Он летит в пропасть, а в голове не перестаёт звучать:

"Я очень люблю тебя. Обещаю, что всегда буду рядом..."